Душа осени

– Ох, а можно я тебе на словах все потом объясню, а?
– Лиэ тряхнул головой в шутливом протесте. И Кирт вдруг рассмеялась, еще чуть-чуть - и они смеялись вместе.

– Можно, - выдохнула она.
– Можно и потом. Но разве можно... э-э... совокупляться...

– Фр-р-р!
– возмутился Лиэ.
– Ну что за термины, Киирт'аэн! Разве ты - животное? Или, может, я? Мне казалось, мы с тобой не слишком похожи на собачек! Или лошадок!

– Издеваешься, да?
– Кирт уже почти обиделась, но обижаться в такой ситуации было попросту глупо.
– Как же это тогда называть?

– Это?
– эльф хитро прищурился и подмигнул.
– Или вот это?

– Да нет же! Ты нарочно меня смешишь!

– Не обижайся. Конечно, нарочно. У нас есть очень правильное слово для этого. Квэн. Да, именно то слово... Сэт эсс'элл'та а'таэн-квэн, ан'таэн мэ.

– Все равно непонятно, - вздохнула Кирт, - но зато красиво. Так вот, разве возможно заниматься этим - и смеяться одновременно?

– О Звездносияющая и Силы Ее! А разве нельзя? Или ты хотела, чтоб я набросился на тебя с этакой томной рожей и зверски-страстным оскалом? Кирт... тебе же самой смешно. Разве нет?

– Смешно... но это же неправильно!

– Почему? Ты где-то видела список правил поведения в постели? То, что делают двое, только двоих и касается. Это - единственное правило, которому стоит следовать. Ну, не получается у нас трагедии - бывает! Хотя жаль, конечно, от трагических любовных историй я обычно песни писать начинаю. Ну да ладно. Зато получается по-другому. Разве тебе сейчас плохо?

– Нет, - Кирт прикусила губу и отвела глаза.
– Я и не думала, что мне будет так хорошо.

– Ага... Не думай, что я не раскусил сразу эту твою замечательную идею. Жертва во имя любви - это, конечно, прелестно. Но я ненавижу жертвы, Кирт, я же уже говорил. Чем ты слушала, саэрнэ? Так... а теперь?

– Что?

– Теперь - плохо?

– Нет...

– Ясно, будем действовать в том же духе. Может, больно?

– Нет...
– Кирт не смогла удержаться от короткого сдавленного стона - и ужасно смутилась.
– Мне почему-то совсем не стыдно...

– А чего тебе стыдиться?

– Но ведь тут свет... а я...

– Что - ты?

– Я... Ой...

С телом творилось что-то странное. Кирт совершенно утратила контроль над своими движениями - и над дыханием тоже. К своему стыду, не удержалась она не только от стонов, но и от криков. Вместо нее вдруг захватила власть какая-то совершенно другая Кирт - незнакомая, жадная и голодная. И бесстыдная, абсолютно бесстыдная! Эта новая Кирт прямо-таки вцепилась в плечи Лиэ, с неожиданной яростной силой обхватила его ногами и вскрикнула, откидывая голову. В глазах у нее потемнело, комната дрогнула и куда-то поплыла - и вместе с комнатой поплыла и бывшая жрица. И единственным надежным якорем в этом сдвинувшемся пляшущем мире оказалось именно тело сидхэ, и она не собиралась теперь его отпускать...

– И все-таки это такая магия, - уверенно заявила Кирт, отдышавшись. Мир вокруг был каким-то совершенно новым - или что-то изменилось в самой Киирт'аэн.

– Какая магия?
– переспросил Лиэ, несколько ошарашенный таким всплеском страсти.
– Нет, не магия. Это... не знаю, как перевести! Это - аэнгэ. У тебя что - и это в первый раз?

– Угу, - Кирт кивнула - и почему-то расплакалась. Лиэ прижал ее к себе покрепче, поцеловал в висок и принялся гладить по плечу, успокаивая.

– Я им яйца отрежу, - спокойно сказал он.

Кирт не поверила своим ушам. Она приподняла заплаканное лицо и ошалело захлопала глазами, уставившись на сидхэ. Чтоб эльф сказал такое?!

– Да я и сам от себя таких слов не ожидал, - продолжил Лиэ, - но, честное слово, отрежу. И съесть заставлю. Сволочи.

– К-кто?

– Твои бывшие единоверцы. Как их там - Толкователи? Это они сделали это с тобой первыми?

– Ну... Это же обряд такой, понимаешь? Обряд посвящения.

– Обряд, значит. Ну-ну. Посвящения. Ясненько. И какой же?

– Ну, девочку готовят... потом кладут на алтарь - и старшие делают ее женщиной.

– Все вместе, что ли?

– Нет... по очереди. А что?

– И сколько тебе было лет?

– Тринадцать. Когда... ну, когда я стала взрослой... А у вас по-другому?

– У нас, - Лиэ фыркнул, - никто никого никем не делает. Если девушка понимает, что ей пора, она находит себе пару. Если у нее уже нет возлюбленного, конечно.

– И ты это делал?

– Пару раз. Но не алтаре же! Превратить отвратительное насилие над маленькой девочкой в обряд... проклятье! Хотя, думаю, они и из этого силой подпитывались... конечно же!

– Почему я тебе все это рассказываю - и мне не стыдно? И почему мне не стыдно от того, что случилось?

– Спрашиваю в последний раз - почему тебе должно быть стыдно?

– Но ты же на меня смотришь!

– И что?

– Но я без одежды - и свет горит!

– И - что?

– Я некрасивая.

Лиэ тяжело вздохнул и закатил глаза. У него прямо-таки на лице было написано: все женщины - одинаковы! Хотя, скорее всего, надпись была бы немного иной, если б изящными знаками Лиарт'а можно было изобразить что-то вроде извечного мужского вопля: все бабы - дуры!

– Глупости. Ты очень красивая, Киирт'аэн. А через пару недель нормального питания, спокойного сна и регулярных занятий вот этим самым станешь еще красивей.

– Но эльфийки!...

Лиэ вздохнул еще тяжелее.

– Кирт, я знаю, что людям все сидхэ кажутся красивыми. Но как можно сравнивать? Цветок красив - но и дерево тоже! Они просто разные. Кому придет в голову сравнивать сидху и человечку? Хотя в этих глупостях ты не одинока. Знаешь, моя сестрица - я вас познакомлю, конечно, - так вот, моя сестра тоже искренне убеждена в том, что она - уродина. Она полукровка, понимаешь. И ее тоже никак не убедить в том, что если у кого-то уши острее, тело стройнее, глаза больше, а волосы - мягче, это отнюдь не умаляет ее собственных достоинств. Хотя за столько-то лет ее возлюбленные постоянно пытаются - и они весьма убедительны. У нас не существует такой ерунды, как образец красоты. И вообще... самой красивой женщиной из всех, кого я видел... ты будешь сейчас смеяться!
– мне показалась одна тоэрк, то есть гоблинка по вашему. Она была совершенно бесформенная - они там постоянно рожают, лицо у нее было широкое и плоское какое-то, грубые толстые руки, клыки... Но она была абсолютно прекрасна! Этакое средоточие силы и материнства. Это идет изнутри. И у тебя этой внутренней силы и красоты в избытке... в дополнение к нежной коже, изящным рукам и великолепной груди. Продолжать список?

Нежной кожу трактирной подавальщицы можно было назвать только спьяну, в покрытых цыпками руках изящество пришлось бы тоже очень долго искать, а грудь... какая грудь может быть у вечно голодной, нездорово худой рабыни? Правильно, практически никакой. Чтоб разглядеть красоту за всем этим... тут действительно надо было обладать эльфийским зрением.

– Хм...
– фыркнула приободрившаяся Кирт.
– А велик ли список?

– Огромен!
– Лиэ изобразил на своем лице идиотское выражение запредельной страсти. Киирт'аэн поняла игру и прыснула. Следующие полчаса Лиэ замогильным голосом воспевал предлагаемые для воспевания части тела. В процессе восхваления Кирт окончательно успокоилась, расслабилась и заулыбалась.