Две недели дождя

– Нэван!
– Мортимер остановился в двух шагах от стола. Он буквально исходил праведным гневом и метал взглядом молнии. Лай оторвался от созерцания монитора компьютера и безразлично посмотрел на коллегу. Сил и желания препираться с кем бы то ни было у него не осталось.
– Ты хоть представляешь, что устроил тут Дэвис утром? Как это вообще можно понимать? Может, объяснишь мне?

– Почему я должен тебе что-то объяснять? Мортимер, ты слишком шумный.
– Лай прикрыл глаза, цветные круги расплылись под веками и начали пульсировать в такт боли.
– Слушай, давай ты сейчас выйдёшь из моего бокса, подойдёшь к инспектору Женье и пригласишь на свидание. Все будут счастливы и довольны, да?

– Думаешь, она согласится?

– Мортимер опешил от такого предложения, даже голос понизил до свистящего шёпота. Он был уверен, что его интерес к Люси - тайна за семью печатями, да и кто отважится на такое? Она не просто отказывала, она ещё и высмеивала всех, кто рисковал её приглашать. Высмеивала так, что некоторым пришлось уволиться.
– То есть, какого чёрта, Нэван! С чего ты вообще взял...?

– Думаю, она согласится. На одно свидание точно. Потом у вас будут бурные и сложные отношения.
– Лай пожал плечами. Он заметил интерес Мортимера и некоторую заинтересованность Женье уже давно. Вечерами, когда не было срочной работы или просто хотелось расслабить мозг, он собирал информацию о коллегах, и выстраивал в голове разные варианты развития их отношений. Это было забавно.
– Скорее всего. А теперь уйди, прошу. У меня зверски болит голова, мне надо в больницу, а ты загораживаешь проход.

– В больницу? С чего это вдруг тебе понадобилось в больницу?
– Мортимер сознательно сделал вид, что не услышал его первой фразы. Но запомнил - в этом Лай был уверен. Скоро всё управление будет гудеть от слухов об этой парочке.

– Надеюсь, ничего серьёзного.
– Лай скосил глаза на монитор компьютера, старенького, но удобного. Нужные данные скопировались, больше ему здесь делать было нечего.
– Когда вернётся инспектор Дэвис, можешь попробовать расспросить его. Я спешу.

– Да что б вас обоих!
– Выругался Мортимер и пошёл к своему столу. Ему было что обдумать, кроме аргументов в споре с Лаем. Сейчас он был готов простить ему если и не половину, но минимум треть всего, что его в нём раздражало. Если, конечно, он прав насчёт Люси.

Лай встал из-за стола, выключил компьютер и направился к выходу. Кто-то окликнул его, но он решил не обращать на это внимания. Кажется, это был старик Хэрли. Тем более, не стоит.

На улице моросил мелкий, но частый дождь, затяжной и монотонный, как нотации Мортимера. К несчастью, его нельзя было остановить так же просто - переключив внимание на что-то более приятное. Прохладный ветер быстро выветрил из головы и лёгких пропитанный запахом кофе, сигарет и информации воздух офиса полицейского управления. Голова стала болеть немного меньше.

До больницы было недалеко, Лай решил пройтись пешком, хотя Мик бы этого точно не одобрил. Да и Крис тоже - что если убийца его выследит и решит добить? Особенно, если он видел его лицо. Или если ему внезапно станет плохо, что он будет делать? Лай раздражённо отмахнулся от голоса разума, в этот раз говорившего с интонациями Криса. Обычно он такой же, как у него, только менее выразительный. Лай на секунду закрыл глаза. Как же хочется домой, к Эйчу! Он единственный мог помочь ему, согреть. Хотя, скорее всего, он просто проигнорирует его присутствие, как и всегда. Эйчер безучастен до определённого предела, крайней грани, за которой он уже не может позволить себе отстраняться. Лай слепо нашарил в кармане помятую и чуть влажную пачку сигарет. Он знал, что эгоистичен, прекрасно понимал, что не должен был привязывать к себе Эйчера так крепко, прятать от всего мира, но отпустить просто не мог. Эйч только его, он никому не его отдаст.

Женщина в дорогом пальто прошла мимо, окинув его презрительным взглядом. Лай устало усмехнулся ей в след. Слишком старая, чтобы стать жертвой, а жаль. Такая же глупая пустышка. Презрение - признак слабости и неуверенности, нельзя возвыситься за чужой счёт. Кто так делает, обречён пасть ниже последнего из низших. Лай повторил про себя ещё раз эти слишком пафосные и странные слова. Нет, странными они не были, уж точно не непривычными, наверное, сказывались занятия по религии в школе. Их пичкали сложными нравоучениями и богословскими книгами в надежде спасти больную душу. Лай до сих пор не до конца понимал, как их всех там не сочли одержимыми и не сожгли тихонько во дворе.

У самой больницы на перекрёстке его едва не сбила скорая помощь. Машина вылетела откуда-то из-за угла, пронеслась на красный свет и, не снижая скорости, подъехала к главному входу. Определённо, день сегодня был не самым удачным. Лай задержался, пропуская бригаду медиков, спешащих к машине, и не торопясь поднялся по ступеням. В холле было светло и просторно, посетителей было немного. Обычно в такую погоду их бывает больше. Лай направился к стенду с расписанием приёма врачей. За спиной прострекотали колёсами носилки, врачи что-то обсуждали громким шёпотом. Видимо, серьёзный случай.

– Вам чем-нибудь помочь?
– Миловидная молоденькая медсестра остановилась рядом с Лаем.
– Вам нужна помощь?

– Нет, не нужна. С чего вы взяли?
– Лай нехотя отвернулся от стенда с расписанием. Он нашёл нужную ему фамилию, к счастью, она сейчас принимала.

– Вы очень бледный.
– Смущённо ответила медсестра. Она действительно хотела помочь - из тех, кто идёт на медицинский факультет из убеждений, ещё не отравленная цинизмом выбранной профессии.
– Если вам надо помочь дойти до кабинета, я могу...

– Не надо, я сам справлюсь. Всё в порядке.
– Лай повернулся к девушке спиной и направился к лифту. Почему-то его такие невинные особы раздражали. Они смотрели на мир незамутненным взором и не желали видеть его грязи и зла. Он же видел только грязь, ложь, жестокость и лицемерие, и просто не понимал таких, как эта медсестра.

Лифт остановился на шестом этаже и нехотя открыл двери. Светлый, чистый и белый как операционная коридор, какие-то растения в кадках. Лай раздражённо передёрнул плечами, отгоняя воспоминание. Неужели он действительно так плохо выглядит? В больнице не было зеркал - администрация сочла их наличие неэтичным. Лай подошёл к кабинету своего доктора, очереди не было, поэтому он просто постучался и вошёл. Доктор Ведеева приветливо ему улыбнулась. Невысокая женщина немного за сорок, ещё не начавшая седеть, уверенная и компетентная. Он выбрал её..., да не было никакой особой причины. Первый раз придя в эту больницу, Лай просто ткнул пальцем в первую попавшуюся фамилию, а потом приходил только к ней. Без какой-либо особой причины.

– Добрый день, Нэван. С чем сегодня?
– Доктор встала со своего стула и подошла к нему. Она продолжала улыбаться своей привычной мягкой, понимающей улыбкой. Лай к ней успел привыкнуть и никогда не принимал на свой счёт - она всем так улыбалась.
– Опять головные боли в дождливую погоду? Ты плохо выглядишь.

– Нет.
– Лай замялся, лгать этой женщине было практически бесполезно.
– Не только. На меня напали вчера вечером и, кажется, ударили по голове. Я пришёл в себя только утром в парке в луже.

– Боже, Нэван! Почему ты сразу не отправился в больницу! У тебя же наверняка сотрясение!
– Доктор обеспокоенно посмотрела на Лая, словно опасаясь, что он может снова упасть в обморок.
– Были потери памяти, тошнота, головокружение, головные боли?

– Памяти? Наверное, да. Вроде бы, один подросток видел, как я с кем-то дрался.
– Лай опустился в предложенное доктором кресло. У неё в кабинете были очень удобные и глубокие кресла.
– Я ничего такого не помню. Только шорох в кустах и темноту. Тошнило, но, по-моему, я просто нахлебался дождевой воды. А голова у меня болит уже полторы недели.