Дверь

– Ну, православие у славян пришло на смену язычеству, а точнее многобожию. Сложно было разом всех привести к единобожию, вот церковь попыталась через святых привести славян к истинной вере, – подумав, ответил Виктор.

Они разговаривали, сидя у камина, на даче Виктора. Анна прилетела в Москву вчера, в пятницу. В понедельник должна была лететь по делам протестантской миссии в Казахстан. Марина предложила вместе провести выходные на даче, отдохнуть, отпраздновать приезд Анны.

Всю субботу они гуляли, наслаждаясь солнечной теплой погодой, озером, находившимся в десяти минутах ходьбы от их поселка, шашлыками. А вечером, не сразу угомонив Дашку, много разговаривали, рассказывая о новых событиях, изменениях в жизни. Анна прилетала в Москву всегда транзитом, не чаще одного-двух раз в год, поэтому поговорить было о чем. К полуночи Марина отправилась спать, а Виктор и Анна продолжили свою беседу, перешедшую в религиозную плоскость.

– Я думала над этим долго, пока однажды мне не приснился сон. Я считаю его божественным откровением, для меня то, что мне так дали ответ, – большая честь. Господь снизошел до меня благодатью своей.

Анна невольно улыбнулась, вспоминая:

– Там, во сне, я видела холм, поросший зеленью: кустарником и свежей сочной травой, а на вершине стоял храм, наша церковь, к подножию которого вела широкая мраморная лестница. Белая колокольня, большой серебряный крест на ней и лестница из белого мрамора – эта картина в моей памяти останется на всю жизнь…

Виктор видел, как от Анны стала исходить энергия, приятного золотистого цвета и излучение началось именно в тот момент, когда она предалась воспоминаниям. Он даже невольно пододвинулся чуть ближе к ней. От нее струилась настоящая благодать, покой и бесконечная, безмерная любовь, он был почти загипнотизирован этой энергией, и в сознании сам собой возник образ той церкви, о которой рассказывала Анна. Она говорила, и он в этот же момент видел эту картину.

– Серебряный крест сиял, отражая лучи солнца. Вернее, сначала я думала, что это светит солнце, но потом увидела, что свет исходит от образа Спасителя нашего. Иисус парил над церковью, а затем он заговорил со мной. Губы его были неподвижны, в спокойной улыбке, но в моей голове звучал его голос. Я не могу выразить словами ту радость, ту любовь, которую чувствовала тогда, могу лишь передать общий смысл слов. Мне было сказано: «Каждый выбирает из какой реки ему пить!» И в этот момент я увидела, что двери церкви распахнуты и из нее вышли Богородица и несколько старцев, думаю, это были святые. По лестнице тут же хлынули потоки хрустально чистой, родниковой воды, а там, внизу, на первых ступенях, появились люди, их становилось все больше и больше: мужчины и женщины, старики и дети – там были все, и все они испытывали жажду! – она ненадолго замолчала, посмотрела на Виктора нежно, вздохнула и продолжила:

– Богородица набирала воду в кувшины и передавала ее святым, а те отдавали ее людям. Христос зачерпнул в большую чашу воды и, приблизив меня к себе, протянул ее мне. Я с благодарностью приняла. «Ты выбираешь пить из моих рук!» – услышала я его голос. Тогда я поняла, что если пьешь из рук Христа, то вода к тебе приходит почти из самого потока. Чем меньше посредников, тем энергия чище!

Виктор

– В последнее время ты делаешь значительные успехи, – произнес наставник, обнимая его.

Виктор вновь вышел из тела и встретил своего наставника.

– Ты имеешь в виду сияние? – спросил он.

– Нет, родной, выпиливание лобзиком, – улыбнулся Зоран. – Конечно, сияние. Теперь ты готов к большему.

– В смысле?

– Помнишь те места, в которых мы оказывались с тобой в самом начале, я еще говорил тебе запоминать дорогу к ним?

– Да, конечно. Как это связанно с любовью? Там когда-то были храмы или что-то подобное? – Виктор пытался понять, к чему ведет Зоран.

– Сынок, ты часто торопишься. Иногда это хорошо, а иногда плохо. Дело не в том, что было в этих местах. Дело в том, что эти места, назовем их места силы – узловые точки энергетической системы земли, и через них можно работать с планетой и всей вселенной.

Виктор замер в ожидании. Он ловил каждое слово учителя, ощущая, что сейчас ему откроют что-то действительно важное.

– Ты уже почувствовал, что можешь сделать в одиночку, – продолжал наставник. – У тебя есть способности к этому занятию, и эффект от твоей работы очевиден, но теперь представь, что, работая через место силы, ты сможешь увеличить объем посылаемой энергии. Входя в одно место силы, любовь может выходить из каждого места силы этого мира и всей вселенной, и в каждой точке появится ровно такой объем энергии, который ты смог послать.

– То есть я увеличиваю свой объем на количество равное количеству этих мест? – уточнил Виктор.

– Да, а иногда этот процесс превращается не в сумму сил, а в произведение этих сил, если уж ты заговорил математическими терминами.

– Как ксерокс? Я моментально размножу свою любовь…

– На десятки тысяч равнозначных копий – порций любви, – закончил его мысль наставник. – Примитивно, но по смыслу верно. И еще одно, самое главное – вся эта любовь соберется в один мощный поток, словно множество ручейков сливаются вместе, образуя реку. Представляешь, насколько это будет мощная энергия? А теперь представь, что будет, если хотя бы два или три человека будут делать то же, что и ты – посылать любовь, да еще и через место силы. А если они хотя бы иногда моменты их сияния будут совпадать?

– Возникнет мультипликационный эффект. Они должны усилить друг друга в сотни раз! – восхитился Виктор.

– А иногда и в сотни тысяч раз, – подтвердил наставник. – Не находишь, что тогда у вашей планеты появляются шансы на более радужные перспективы нежели сейчас?

– Когда я могу приступать? – с нетерпением спросил Виктор.

– Хоть сейчас, – спокойно ответил Зоран.

– Меры предосторожности?

– Я подскажу по ходу. Первые несколько раз буду рядом с тобой. Не бойся. Главное – помнить, что все хорошо в меру и не следует подсаживаться на это, заменяя этим свою реальную жизнь. Все эти путешествия, это сияние – вторая, скрытая от других часть жизни, но всего лишь часть. Она не заменит тебе реальной твоей жизни, и не должна выходить на первое место. Помни, ты не монах где-нибудь в тибетском храме. Ты обычный человек, и у тебя обычная, нормальная человеческая жизнь. Этим ты важен и ценен.

– Спасибо, я так понял, вам нужны посредственности!

– Не в этом смысле, – улыбнулся наставник. – Нужен человек с внутренним миром монаха, с таким же устремлением души, но с внешней жизнью обычного жителя мегаполиса, вовлеченного во все социальные процессы города, страны. Твой опыт может быть очень ценен!

– Для кого? – спросил Виктор, но наставник не ответил.

Все объяснилось через несколько дней, когда Виктору приснился еще один странный сон…

Он сидел на песчаном берегу моря. Теплые волны с нарастающим шелестом набегали на берег, расслабляя и успокаивая. Солнце светило ярко, но не вошло еще в зенит и жарко не было.

Виктор оглянулся. Прибрежные холмы, поросшие тропической зеленью, огромный пляж, бирюзово-голубая вода моря – эти места не были ему знакомы, но очень нравились. Он сидел и смотрел вдаль, улыбаясь, щурясь от яркого солнца. Руки его утопали в теплом, еще не успевшем раскалиться песке и это было приятно.

Чуть вдалеке на мелководье плескались люди. Мужчины, женщины, дети стояли по пояс в воде, брызгались, забавлялись, во что-то играя. Всем было весело и радостно здесь жить, и вибрации этого счастья окутывали Виктора. Ему было хорошо и спокойно, поэтому он улыбался, созерцая.

Вдруг все изменилось. На горизонте появился огромный аппарат, который плыл по воде. Никогда и нигде Виктор не видел такой конструкции.

Два огромных кольца были соединены между собой и вращались с ужасным скрежетом, образуя нечто, отдаленно напоминающее глобус. Осью этой конструкции был огромный цилиндр, остающийся неподвижным во время движения колец. В цилиндре виднелись разноцветные иллюминаторы.

Аппарат стремительно двигался и вскоре оказался рядом с группой людей. Многие поспешили на берег. Виктор встал, он был напряжен. Слишком гнетущее впечатление производило это устройство. Кроме ужасного скрежета и металлического повизгивания, кольца, вращаясь, производили огромные волны. Эти волны накрывали людей с головой, опрокидывали их, не давая подняться. Началась паника, безмятежный только что пляж окутала мерзкая атмосфера животного ужаса и предчувствие приближающейся смерти.