Двуявь

Яркое пятно мелькнуло под аркой - Марк пригляделся и почесал в затылке, не зная, как реагировать: с территории рынка только что вышла Эля в своей помидорно-красной короткой курточке и очередной микро-юбке, едва прикрывающей филейную часть.

Сам факт её появления здесь, конечно, не являлся чем-то невероятным - сегодня воскресенье, ещё не вечер, и торговля в самом разгаре. Но вот именно в эту минуту? Нет, таких случайностей не бывает - во всяком случае, с тем, кто пропитан подземным ядом по самое 'не балуйся'.

Попутно мелькнула мысль - а ведь в мире теней, виденном во сне, уже закончился понедельник, шестое. Тамошний паренёк-студент благополучно уснул, готовясь завтра на демонстрацию. Откуда такая разница в хронологии? Впрочем, почему бы и нет. Время - вещь субъективная, зависит от восприятия, и даже в реальной жизни течёт, то ускоряясь, то замедляясь. Что уж говорить о стране, которая только снится...

Эля тем временем направилась к стоянке маршруток, но приостановилась, почувствовав его взгляд. Обернулась, заулыбалась радостно - и тут же опять помрачнела, заметив Римму. Та, в свою очередь, лениво спросила у сыщика:

– Твоя, что ли? Сочувствую. Хотя видала и пострашнее.

Он воздержался от комментариев; помахал, подзывая Элю. Она подошла, неприязненно косясь то на блондинистую секс-бомбу, то на бутылку с водкой. За плечами у девчонки висел матерчатый рюкзачок с дурацкой аппликацией - лисичка с ромашкой в лапе. Марк, кивнув на него, спросил:

– За покупками ходила? Удачно?

– Ага, - она по обыкновению сконфузилась без причины.
– На зиму себе кое-что, ну и так, по мелочи...

– Да, познакомься, кстати. Это Римма.

– Здрасьте...

– А это Эля. Прошу любить и жаловать.

– Замечательно. Водочки за знакомство?

– Спасибо, лучше не надо...

Марк прикидывал в уме - если появление барышни тоже рассматривать как подсказку, то какой отсюда следует вывод? Может быть, 'Гравитация' - ещё не совсем отработанный вариант?

Впрочем, сама кафешка вряд ли важна, но вот её название снова заставляет задуматься, особенно в свете недавних откровений из сна. Там, в приснившемся мире, действуют таинственные 'химеры', вокруг которых (sic!) изменяется сила тяжести. 'Химеры' эти играют всё более заметную роль, донимают мальчика Юру.

А ещё у них стёрты лица - прямо как у здешних 'пустышек'.

Стоп, стоп, секунду!

На вокзале незадолго до бойни у него мелькнула догадка, но оформиться не успела. Попробуем-ка ещё раз...

– Римма, ты говорила, что Толик заезжал на Тепличную. И там он якобы...

– ...контролировал работу 'пустышек'. Говорю же - брехня. Почему ты вспомнил?

Он мотнул головой - погоди, мол, не сбивай с мысли.

Итак, 'Гравитация' заставила вспомнить о каторжанах.

А каторжанами как раз интересуется Кузнецов. Во всяком случае, его человек зачем-то приезжал на объект, где они работают.

Очень, очень занятно.

И возникает даже одна гипотеза - бредовенькая, но вполне способная объяснить кое-какие странности.

– Римма, ещё вопрос. Накануне пропажи вашего амулета в доме не появлялись 'пустышки'?

Она задумалась ненадолго, потом взглянула на него с интересом:

– Привезли одного, за неделю где-то. Копается в саду потихоньку. Я, если честно, не поняла тогда, нафига отцу это надо, - проще нанять нормального человека. Но особо не заморачивалась. Полагаешь, там что-то важное?

– Да.

Эля, стоявшая до этого молча, вдруг удивлённо ойкнула. Сыщик с Риммой уставились на неё, не сразу поняв, в чём дело, но потом дошло и до них - дождь, который в последние две недели сыпал без перерыва, наконец-то иссяк, и в крошечный зазор между тучами прорвался солнечный луч.

Как только Марк посмотрел наверх, голова предательски закружилась, тело наполнилось странной лёгкостью, и мир вокруг растворился в жёлтом сиянии.

ГЛАВА 11. ФЛАГИ

Юра чувствовал, что на этот раз 'химеры' его настигнут, потому что везенье не может длиться до бесконечности, и оказался прав.

Сначала в дверную щель просочилось сиреневое мерцание, словно в коридоре включили бактерицидную лампу, потом дверь тихо открылась, и знакомые фигуры, окружённые маревом, шагнули через порог. Они подошли к дивану и на несколько секунд замерли - казалось, между ними идёт беззвучное совещание, короткий консилиум на тему того, стоит ли обследовать пациента или сразу начинать вскрытие.

Один из незваных гостей положил Юре на лоб ладонь.

В то же мгновение марево потускнело и стало таять, однако сами 'химеры' не исчезали - наоборот, теперь они перестали напоминать фантомы и окончательно встроились в материальный мир. Стало заметно, что черты лиц у них всё же разные, лишь пустота во взгляде - одинаковая у всех. Пустота эта, впрочем, напрочь утратила космическую таинственность, стала земной и скучной. Комбинезоны тоже подрастеряли футуристический лоск и теперь напоминали, скорее, поношенные спецовки.

Вокруг Юры стояли каторжане из сна.

Сам он по-прежнему не мог пошевелить даже пальцем - ядовитая тяжесть сковывала конечности. Клеймо на руке отчаянно жгло, но против преображённых 'химер' было почему-то бессильно.

Воздух в комнате колыхнулся, 'пустышки' разом обернулись к двери, и он посмотрел туда же. В проёме стояла Тоня. Она оглядела трёх чужаков и решительно шагнула вперёд - они расступились нехотя, попятились, как хищники от огня. Девчонка присела на край дивана, прикоснулась к щеке лежащего и сказала: 'Не бойся, здесь я хозяйка, они ничего не сделают. Но тебе пора просыпаться. Слышишь, Юра? Пожалуйста, проснись, я жду...'

– Юра! Давай же, ну!

Он вскинулся и распахнул глаза. Тоня сидела рядом и, тормоша его за плечо, раз за разом окликала по имени. Заметив, что он наконец-то отреагировал, облегчённо вздохнула и попеняла:

– Самохин, я же просила - не пугай меня так! Я зову, а ты лежишь как покойник! Опять тебе ужастики снились? Рассказывай.

– Ну их нафиг. Уже утро?

– А что, не видно? Вставай, сонная тетеря, завтракать будем.

Она убежала в другую комнату, а он, выбравшись из-под тёплого одеяла и натянув штаны, шёпотом выругался в адрес зазеркального сыщика - тот так усердно размышлял на тему 'пустышек', что это повлияло на Юрины утренние кошмары: несчастные каторжане подсознательно отождествились с 'химерами'.