Дядька... с небеси

Перед тем как двигаться в путь, Николай осмотрел место засады, на котором обнаружил следы уже запекшейся крови, и котомку, содержимого которой смотреть не стал, прихватив ее и дротик для доклада князю.

Обратный путь дался тяжелее, так как практически не отдыхали, да и стремительная схватка потребовала нервного напряжения «воинов». Николаю кроме своего копья пришлось нести копье пострадавшего, и котомку разбойников, а дротик он поручил самому крепкому подростку.

Последний километр пути показался самым тяжелым, но дорога здесь была почти прямой, и дружинники, издалека заметив неладное, выслали навстречу всадника, который подхватил пострадавшего и посадил его на лошадь перед собой.

Предупрежденный дружинниками князь, встретил отряд у городских ворот, и, сначала осмотрев своего сына, и, убедившись, что тот не пострадал, подошел к Николаю. — Вот тебе, княже, боевые трофеи, — сказал Николай, протягивая котомку и дротик. — Побили мы разбойников, хотели нас ограбить, да мы не дали, отбились, да еще и ранили их, крови много натекло. Жаль, никого не удалось схватить, они убежали.

— Ну, вы молодцы, постарались, — ответил князь, — теперь эти разбойники зарекутся здесь показываться, и другим расскажут. По чарке бы вам выдать, да не по возрасту, пока обойдетесь, ступайте по домам, отдыхайте. Затем, понизив голос, князь спросил у Николая, как действовал его сын, и Николай ответил, что Василий действовал хорошо, как и все остальные.

Глава 11

Вечером к месту обитания Николая подошел маленький Фрол, который жил по соседству и рассказал, что его бабушка кровотечение у раненого паренька остановила, что он стал чувствовать себя лучше и ушел домой. А потом они сидели и разговаривали до самой темноты. Николай рассказывал о морях и океанах, морских обитателях, высоких, покрытых вечными снегами горах, об экзотических животных и тропических странах. Любознательный мальчишка хотел узнать обо всем, и пытался выспрашивать подробности.

Некоторое время рядом с ними находилась вдова Лукерья и ее маленькие дети, которым все это было неинтересно, и они просто шептались между собой. — Ну и сказки же ты сказываешь, боярин, — сказала Лукерья и погнала своих детей в избу.

Николай, растревоженный воспоминаниями, долго не мог уснуть, и еще раз попытался связаться с капитаном, но он не отвечал. Было уже совсем темно, но ему пришлось спуститься с сеновала по возникшей естественной необходимости и, немножко побрызгав на себя водичкой, которую он всегда брал с собой на сеновал, в кринке, которую ему выделила хозяйка, попросил водные стихии обострить его органы чувств, чтобы не убиться в темноте. И когда он стал спускаться по лестнице, различая ступеньки, до его обостренного слуха донесся слабый шепот неизвестных.

— Вон он лезет, лезет, — прошептал первый, — давай, врежь ему, Леха.

— Не, я не буду, — послышался ответ, — тебе же велели, а я боюсь, и у меня рука тяжелая, как бы не повредить чего, сказано же было.

— Ну, тогда я сейчас звездану, да по сопатке! — вызвался третий.

— Я вот тебе сейчас звездану! — громко сказал Николай, — рука отсохнет. А ну, марш отсюда! И дружный топот подтвердил, что его указание выполнено. — «И как же они так в кромешной темноте ориентируются?» — подумал Николай, — «я вот без помощи водички никак не могу. По-видимому, в наших организмах за прошедшие века произошли какие-то изменения под воздействием условий окружающей среды, и прежде всего, из-за искусственного, электрического освещения».

Николай долго не мог заснуть, обдумывая произошедшее, будучи абсолютно уверенным, что этих мужичков подослал князь с целью — посмотреть, какова же будет реакция на такой налет, и последует ли божья кара. Было понятно, что своих мужичков князь нисколько не жалел. — «Похоже, князь решил действовать», — подумал Николай, — «и начал разрабатывать какой-то план. Придется и мне готовить свой план».

Он начал засыпать, как послышался шепот женщины, которая поднялась по лестнице, но на сеновал не заходила. — Боярин, боярин! — шептала она, — послушай меня батюшко, Христом Богом молю, расколдуй моего мужика, он не нарочно. У него рука отнялась, какой же из него теперь работник, пожалей нас бедных. Я вот тебе тут положила последний кусочек сала, все берегла на черный день, да, знать он и пришел сегодня. Возьми, не побрезгуй, а больше у нас ничего и нет, нечем тебя больше отблагодарить.

— Ладно, матушка, ступай, я твоего мужика прощаю, — ответил Николай. — Пусть он три раза повторит вот так: «клянусь на боярина не нападать», и все у него пройдет.

— Дай тебе Бог здоровья, боярин, век за тебя молиться буду! — отозвалась женщина, — ну, я побегу.

— Беги, да не расшибись в темноте! — сказал ей на прощание Николай.

После таких волнующих событий ему долго не спалось, и, еще раз попытавшись связаться с капитаном, он заснул лишь под утро, да таким сном, которые редко к нему приходили, и не забывались после пробуждения.

Он, Николай Исаев, снова на том же, до боли знакомом острове, на том же самом месте возле кострища, на котором он когда-то готовил гремучую ртуть. Но на этот раз он не пытается добыть огонь, так как костер уже пылает ярким пламенем, и для него заготовлена большая куча дров. На сей раз он усердно копает какую-то яму, и его лопата очень хороша. Она, можно сказать, сама копает, нужно только ее направлять.

Из-за кустов, как и в прошлых случаях, выходит человек и приподнимает шляпу. Да это же его старый знакомый, главный инженер острова, мистер Сайрес Смит.

— О, мистер Исаефф, — произносит он, — здравствуйте, рад вас видеть! Вижу, что вы решили вернуться на мой остров и правильно сделали, это просто чудесный остров. А как вам удалось разжечь костер? Ведь в прошлый раз вы сказали, что мое огниво выбросили.

— Да ваше огниво никуда не годится, — отвечает Николай, не прерывая работу, — у меня теперь другой инструмент, гораздо лучше вашего огнива.

— Что это за инструмент, если не секрет, можете показать?

— Вообще-то, вы меня отвлекаете от дела, — отвечает Николай, — ну, так и быть, покажу, — и он демонстрирует инженеру свою зажигалку.

— Какое чудесное изобретение! — прокомментировал инженер. — Это ваше изобретение?

— Нет, я эту вещь просто украл, между прочим, с американского корабля.

— Мистер Исаефф, продайте мне эту зажигалку, мне она здесь, на острове, нужнее.

— Пожалуйста, с вас миллион долларов, американских.

— Да вы с ума сошли! Разве может быть такая цена за такую простую вещь?

— Это не цена, мистер Смит, а стоимость, здесь, на острове. В Нью-Йорке она, наверное, стоит не более пяти долларов, а здесь миллион, вы же сами объясняли. Хорошо, я продам вам эту зажигалку, но имейте в виду, что вы будете скупщиком краденного, то есть, соучастником кражи, преступником.

— Да что вы, из-за такой мелочи я не буду преступником.

— Дело в том, мистер Смит, что я украл не только зажигалку, но еще и нож, бутылку кока-колы, пачку галет и два важных документа на английском языке.

— Да, это действительно серьезная кража. Вот, если бы вы украли, например, завод, то можно было бы как-нибудь выкрутиться, объяснив это приватизацией, а кража предметов для личного употребления является серьезным преступлением. Да, мне надо это обдумать. Кстати, а зачем вы копаете эту яму?