Дядька... с небеси

Если бы на месте Николая был красноармеец, призванный из глубинки, он бы принял эту речь за чистую монету. Но Николай сразу понял, что весь их вчерашний разговор в каюте командира крейсера был записан на магнитный носитель, а потом человек, хорошо знающий русский язык, смонтировал из записи эту речь. Это было абсолютно понятно из щелчков на местах стыков и шумов, которыми пытались прикрыть, например, неправильные падежи. Разумеется, что при передаче данной записи по радио, да еще и с добавлением небольших помех, это его заявление может прозвучать правдоподобно.

— Вы все поняли? — спросил его мучитель.

— Да, я все понял. А можно еще раз прослушать?

— Нет, в этом нет необходимости, вы все уже поняли. Хочу добавить, что через некоторое время после передачи этого вашего заявления по радио, с вашей военно-морской базы сообщили, что ваш адмирал хотел бы с вами поговорить, но мы дали ответ, что вы говорить отказались. Так что вас там теперь считают изменником и предателем, а нам хорошо известно, как у вас поступают с такими лицами. Теперь у вас обратного пути нет, Исаефф.

— Да, я это понимаю, — ответил Николай.

— Коль скоро вы это понимаете, принимайте решение. Не скрою, прежде всего, нам хотелось бы узнать конструкцию торпеды, которой вы уничтожили остров. Вы же должны понимать, что лучше это сделать добровольно, чем под принуждением.

— Да, я это осознаю, — ответил Николай, — и даже знаю стимулы для несговорчивых людей. Это, например, дыба, испанский сапог или гаротта, а японцы применяют молодые побеги бамбука.

— Приятно иметь дело с умным человеком! Принимайте решение!

— Да, я его приму, но мне нужно еще подумать.

— Хорошо, думайте, у вас в запасе еще более двух суток, пока мы не прибудем на нашу базу, и я надеюсь, что мы с вами договоримся. Может быть, у вас есть какие-нибудь просьбы?

— Можно ли погулять по кораблю, или, хотя бы, по коридору?

— Нет, это исключено, я опасаюсь, что вы можете совершить какой-нибудь необдуманный поступок. Что-нибудь еще?

— Да, в таком случае, можно ли предоставить мне какие-нибудь книги для чтения, а то я здесь за двое суток с ума сойду от безделья.

— Да, это можно. Что-нибудь конкретное?

— Да, что-нибудь простенькое, скорее всего, для детей, например, Робинзона Крузо.

— Но это же детская книга! — удивился незнакомец.

— Как раз и хорошо, потому что для более серьезных книг моих знаний английского языка явно недостаточно.

— Книги вам принесут в ближайшее время, — сказал незнакомец, вставая, — а вы, не теряя времени, размышляйте и принимайте правильное решение.

Книги доставила та же парочка огромных моряков-негров. Один из них зашел в каюту и, молча, положил книги на стол, а второй оставался в дверном проеме, блокируя его. Это были несколько произведений американского писателя Марка Твена и Робинзон Крузо — по просьбе Николая. В его разуме до сих пор сохранялся неведомый облик какого-то острова, и первым делом он открыл Робинзона Крузо, восстанавливая в памяти прочитанное в детстве.

К сожалению, полезной информации для выживания на необитаемом острове, Николай для себя не нашел, так как Робинзон оказался на тропическом острове. И, кроме того, в его распоряжении были все необходимые вещи, которые он спас с разбитого корабля.

Вздохнув, Николай отложил Робинзона в сторону и предался размышлениям. Он не сомневался, что остров обязательно появится на пути корабля, и он, Николай, на этот остров обязательно сбежит с помощью водной стихии и своего статуса. Единственная проблема — запертая дверь, которую, во-первых, нечем сломать, а даже, если бы и было чем, то делать этого не стоит, так как грохот привлечет внимание экипажа корабля.

— «А не попросить ли мне Энди сделать это?» — мелькнула озорная мысль. — «Он, наверняка, мою просьбу исполнит, только как ее передать? Кричать через дверь нет смысла, так как Энди проходит по коридору только с сопровождающим»…

— «А если…? Я же общаюсь с капитаном Неустроевым без канала телефонной связи и, молча, то есть при помощи телепатии. А может быть, и Энди обладает такой способностью? А здесь, на воде, и она должна помочь. И почему бы мне не попробовать?»

И Николай, сначала попросив водичку помочь, представил перед собой образ Энди, и начал мысленно передавать ему то, что он от него хочет и повторил это еще раз, и еще. И совершенно неожиданно ему показалось, что Энди его информацию принял. Конечно, это было не так, как происходило при общении с капитаном, но в том, что Энди информацию принял, Николай был уверен.

Между тем, за всеми этими делами, подошло время обеда, который Николай с удовольствием скушал, а потом улегся на кровать, вспомнив тихий послеобеденный час в госпитале. Читать Робинзона Крузо было не интересно, и он отдал предпочтение Тому Сойеру, и даже немножко подремал.

Встав с кровати, он первым делом подошел к иллюминатору. Кроме водного простора, покрытого довольно большими волнами, ничего не было видно, но Николай исхитрился, и, чуть не вывернув себе шею, умудрился посмотреть в сторону движения корабля и заметил на самом горизонте появляющийся остров. Наверное, моряки в таких случаях кричат «земля», но Николай ничего кричать не стал, подумав, что сон продолжает сбываться и ему пора действовать.

Он прошел в санузел, умылся и, не вытираясь, положил ладонь правой руки на знак «В» на своей левой руке, и затем, молча, и только мысленно начал свое обращение к водным стихиям: «Воды морские, цари морские и обитатели морские, сделайте, пожалуйста, так, чтобы этот корабль затормозился вблизи этого острова, и не мог двигаться до тех пор, пока не наступит темнота, чтобы я смог благополучно добраться до этого острова. Прошу вас, не откажите в моей просьбе!»

И только теперь он сообразил, что фраза «прошу вас не отказать в моей просьбе», которую его когда-то заставили приписать к заявлению, пришла из глубокой древности, когда люди молились неведомым богам.

Все что он мог сделать, он уже сделал и поэтому со спокойной душой вернулся к приключениям Тома Сойера. Прошло минут пятнадцать, в течение которых ничего не менялось, но когда в очередной раз Николай встал и подошел к иллюминатору, он почувствовал, как его немного наклонило в сторону движения, как это бывает при торможении трамвая. Еще он почувствовал, как значительно увеличилась вибрация корабля, как взревел главный двигатель крейсера, а затем совсем остановился, и наступила полная тишина.

Не было никаких сомнений в том, что корабль теряет ход, и Николай снова занял свой наблюдательный пост возле двери. По коридору начали бегать матросы, на ходу обмениваясь новостями. Из их разговоров Николай понял, что крейсер наткнулся на сорванную с креплений стальную противолодочную сеть, скорее всего, японскую, которую намотало то ли на винт, то ли на оба винта, и теперь предстоит огромная работа по ликвидации этой сети. Матросы хвалили командира крейсера, который добился того, что в составе экипажа имеются водолазы с необходимым оборудованием, а в противном случае пришлось бы вызывать помощь, а ветер крепчает, и в таких условиях крейсер становится игрушкой водной стихии.