Дьявол начинает и...

– Это неправда!
– твердо заявил Сашка, но воспитательница его не слушала.

– Ах вы, паршивцы! С тобой я потом разберусь, - она зло кивнула мне и схватила Сашку за волосы.
– А ты иди-ка сюда!

А потом я писала Сашке десятки записок с извинениями. Видеться нам запретили. Веерка напридумывала, что мы едва ли не весь интернат хотели сжечь. Сашку выставили зачинщиком, про меня как-то забыли. Уж лучше б, вместе ответили. А так я чувствовала себя предательницей. Виновата-то я, но за меня отдувается другой.

***

– Ты думаешь, это случится сегодня?
– мы с Дамианом снова воротились в точку так называемой гармонии, оставили на стоянке машину и теперь медленно прогуливались вблизи тополей. Время пуха давно прошло. Теперь ничего не лезло в нос и глаза, заставляя бесконечно чихать.

– Убийства? Вряд ли.

– Почему?
– не поняла я.
– Если проблема в свидетелях - в нас... То мало ли, почему очередная парочка выбрала это место для своей прогулки. Ты же сам сказал, ритуал проведут под утро. До того времени мы отсюда уберемся. Или, что вероятней, спрячемся.

– Слишком мало времени прошло с прошлого убийства. Пока слишком рано.

– Тогда почему мы здесь? Не логичней ли приехать завтра или в другой день, когда придет срок?

– Я не уверен, в личностях здешних вызывателей. Если это простые люди, то вряд ли они так хорошо знают, что нужно делать, - презрительно высказался Дамиан.
– Они могли как угодно извратить ритуал.

Я сдержала рвущийся наружу вопрос: "А откуда ты об этом ритуале так хорошо знаешь?". И перевела разговор на другую тему. Кивнула на развалины - фундамент с несколькими домами-оболочками.

– В одном из этих домов когда-то жил великий музыкант. Многие свои произведения он посвятил нашему городу. Говорят, любил его очень, - то же самое я рассказывала туристам с детьми несколько дней назад.
– Понятное, жил он там задолго до пожара, что уничтожил весь внутренний облик дома.

– Познавательно, - безразлично протянул Дамиан и коснулся моего плеча.
– Да ты замерзла. Твой музыкант не от простуды умер? Тут достаточно холодно.

– Понятия не имею, я даже имя мэтра вот уже несколько дней вспомнить не могу, если я его вообще хоть когда-то знала. История - не мой профиль. Катькин. А я далеко не все из ее рассказов запомнила, - я вздохнула. Вот только сожалела я не о раннем склерозе, о Катьке.
– Как ты думаешь, она еще жива?

Дамиан молчал.

Я резко остановилась и с вызовом посмотрела на него.

– Неужели ты не можешь сказать: "Я уверен", или "Думаю, да". И совершенно не важно, правда это или нет!

– Я не люблю лгать, - отрезал Дамиан.

– Это не ложь. Ты не можешь знать наверняка, никто не может!
– я повернула назад, возвращаясь к машине. Только на стоянке объяснила.
– Мне действительно стало холодно, открой, я достану куртку!

Дамиан выключил сигнализацию, я потянулась к заднему сидению, куда забросила джинсовку. Вместе с одеждой мне в руки попала какая-то бумага. Я перевернула ее, вчиталась в текст...

– Черт... Черт!

– В чем дело?
– Дамиан непонимающе заглянул мне через плечо.
– Откуда у тебя этот снимок?

– Олежке забыла отдать!
– я залезла на заднее сидение и начала собирать рассыпавшиеся материалы дела.
– Всю папку вместе с курткой в руках протащила. Угораздило же!

– Что за папку?

– С материалами дела десятилетней давности. Мне ее Олежка посмотреть дал, а я так и вынесла из управления. Забыла о ней. Узнает, убьет. А не узнает, его убьют!

– я потянулась к телефону: покаяться. Но Дамиан перехватил мою руку.

– Давай для начала посмотрим, ради чего ты собралась умирать!

– Тут нет ничего особенного, - мне не очень-то хотелось отдавать Дамиану в руки материалы, пусть и столь давние.
– Убийц двое. Они найдены и сейчас отбывают свой срок.

– Слишком много бумаг для такой небольшой информации, - проницательно заявил Дамиан.

– Все остальное - фотографии, информация о погибших. Вот, например, эта, - я достала один из листков с приклеенным к нему снимком с обгоревшими останками человека.
– Горянская...

Я замолчала, не в силах вымолвить ни слова. Еще раз посмотрела на фотографию, на биографические данные жертвы. Молча пересмотрела еще несколько бумаг. Наконец, мне в руки попалось нужное фото...

Это была не ошибка!

– Что-то не так?
– Дамиан тряхнул меня, выводя из прострации.
– Виттория!

– Отвези меня домой, - я отбросила снимок в сторону.
– Просто отвези меня домой.

Дамиан ни о чем не спрашивал, за что я была ему безмерно благодарна. Молча пересел на водительское кресло, а через десять минут уже ставил машину возле моего дома.

– Я с тобой, - безапелляционно заявил он, закрывая авто и проходя в подъезд. Отказаться я не успела. Лифт пришел сразу, а, поднявшись на свой этаж, я вспомнила, что забыла дома ключи.

Позвонила. По сохранившейся с детства привычке три раза. Ответа не дождалась.

– Может, ушла твоя бабуля куда-то?
– предположил Дамиан.

– Поздно уже. Да и редко она куда-то выходит. Только если за пенсией или в магазин, - я еще раз нажала на звонок, затем ударила кулаком в двери.
– Бабушка! Бабушка!

Глава 10. Медальон боли

Я прикусила губу, заставляя себя успокоиться. Ничего ведь страшного не случилось. Может, бабуля просто ванну решила принять, вот и не может мне дверь открыть. Я глубоко вздохнула, надеясь, что так оно и выйдет, а затем спиной случайно коснулась груди Дамиана. По телу будто прошел ток. Чувства обострились. Меня снова накрыла волна паники.

– Бабушка!

Я сжала руки в кулаки, царапая ногтями кожу на ладонях. Успокойся! Как же проникнуть в квартиру?

"Дамиан" - сверкнуло в мыслях. Один раз он уже проник к нам, так почему бы... Внезапно мне пришла в голову более разумная идея. Я даже удивилась, что не подумала об этом раньше. Впечатлительная дура!

Я подошла к соседней двери. Хотела позвонить. Но не успела.

– Кто это здесь кричит?! Нашли место! Идите-ка домой, лоботрясы! Нечего по чужим подъездам шастать! Сначала лифт сломали, теперь...
– внезапно поток ругательств стих. Татьяна Михайловна, наша бессменная соседка на протяжении моих двадцати лет жизни здесь, замолчала.
– Виттория? А ты что здесь делаешь? Я думала, мальчишки хулиганят. Нет от них спасу. В лифте кнопки жгут, на лестничных площадках сигаретный дым месяцами не выветривается, какая-то зараза обрисовала подъезд. "Петя любит Васю" - очень оригинально! А ведь месяц назад стены белили после того чертового замыкания...