Дьявол начинает и...

– С кем?
– Софа попыталась достать из-за шиворота снег, что уже начал потихоньку таять и потек по спине.

– Да, не знаешь ты его. Нездешний он.

– Так что ж, это повод снег ему за шиворот кидать?
– Софе, наконец, удалось вытряхнуть весь снег, и она с укором посмотрела на парня.
– Я ведь тоже нездешняя. Может, правильно то, что вы в меня снежками кидали, да рот заткнуть пытались?

– Прости. Мы не из-за того, что он чужак, наподдать ему решили. Он просто подлость одну сделал. Так оставить это мы не могли!

– Ладно, поняла я, - Софа улыбнулась.
– Иди уже. Догоняй своих. Главное еще с кем своего подлеца не перепутайте.

– Да, конечно, - парень посмотрел по сторонам.
– Слушай, а ты не видела, куда они пошли?

– Вроде туда, - не слишком уверено протянула Софа, указывая вправо, - Но я точно не видела.

– Ну, и ладно тогда. Кстати, я - Геран. А ты... Софа, да?

– Точно. Ты же еще в самом начале меня узнал, - девушка улыбнулась.
– Про Анисью вспоминал.

– Раскусила ты меня, - Геран цокнул языком.
– Не хочешь берегом пройтись? Все одно друзей моих уже не сыщешь. И не вечно же здесь сидеть!

– Давай!

Время пролетело незаметно. Геран знал множество забавных историй, которые то и дело пускал в ход. Софа смеялась, порой начинала подыгрывать новому знакомому или просто с упоением слушала новую басню.

Очнулась девушка, только когда солнце село, погрузив Кислицы во тьму. Геран довел новую знакомую до дома, в шутку чмокнул в щеку, проговорив:

– Знаешь, а я рад, что днем мы ошиблись. Иначе мы б не познакомились никогда.

– Все, что Господь не делает, к лучшему.

– Да, - лицо Герана немного потускнело, будто потухло, как огарок свечи.
– Да, все к лучшему!

Софа быстро зашла в дом, стараясь не побеспокоить Анисью. Зажигать свечу не стала. Разделась в темноте, оставшись в одной сорочке, да с улыбкой на лице залезла под теплое одеяло, даже не подумав, что это был первый вечер, когда она ни разу не вспоминала о Реме.

Кто знает, была бы она так счастлива, если бы видела, какой взгляд был у Герана, когда он глядел ей вслед. Если бы слышала мысли, бродившие в его голове: "Господь, говоришь... А та ли ты, кто нам нужен, или впрямь кое на кого в ближайшее время стоит открыть охоту? Как знать, как знать..."

***

Утро порадовало жителей Кислиц мокрым снегом. Анисья говорила, это хорошая примета, если в первых числах морозца [21] снег выпадает. Дескать, тогда летом все родит. Но Софе такая погода была в тягость. На девушку снова навалилась тоска. Чтобы хоть чем-то себя занять она взялась за вышивку. Запалила свечу. Хоть и день был на дворе, а в комнате темно, будто бы в сумерках.

Вышивала красной да черной нитью те узоры, что давеча Анисья показывала. Будто бы и улыбалась, глядя, как нить ложиться на ткань, да все одно в сердце взрастали семена тоски, безысходности, о существовании которой еще вчера Софа даже не подозревала.

Внезапно послышался стук, затем еще один. Софа отложила вышивку и подошла к окну. Затем и вовсе накинула доху, шапу и валенки да выскочила наружу.

– Геран?! Что ты здесь делаешь? Иди быстрее сюда, не то заметет!

– Лучше ты выходи. Праздник сегодня. Грех дома сидеть!

– Что за праздник?
– удивилась Софа, но все же выскочила наружу.

– Ну, праздник, это я преувеличил. Гость к нам из Немыри заехал. Говорит, путь держит в Каарк, но, как ехал, заблудился. Не в ту сторону свернул и к нам попал. Ну и решил, пока метель, у нас переждать. А потом уже ехать по делам своим. Так вот он умелец великий... Пошли, лучше сама увидишь!
– прервал Геран сам себя, хватая Софу за руку.
– Не пожалеешь!

Белый цвет резал глаза. Казалось, он повсюду. А ведь еще вчера вокруг была голая земля. Все изменилось так быстро, что Софа даже оглянуться не успела. Так вот и теперь. Маленькие домики, все в снегу, за короткие мгновения сменяли друг дружку. Даже не понять, куда ее Геран ведет.

– Заходи, - внезапно они остановились возле небольшого домика, и Геран сделал приглашающий жест.

Софа потянула на себя ручку и ступила на порог. Следом за ней прошел Геран. Дверь еще не успела захлопнуться за их спинами, как девушка поняла, зачем парень ее пригласил.

Экий снег, какой глубокий!

Лошадь дышит горячо.

Светит месяц одинокий

Через левое плечо.

Пруд окован крепкой бронью,

И отходят от воды

Вправо - крестики вороньи,

Влево - заячьи следы.

– Никогда не слышала ничего подобного, - выдохнула Софа.

– Тише!
– Геран приложил палец к Софиным губам.
– Клавдий не любит, когда его прерывают.

Ускакали с черноокой

И одни... Чего ж еще?
–

Светит месяц одинокий

Через левое плечо.

Неужели на гулянку

С колокольцем под дугой

Понесется в тех же санках

Завтра кто-нибудь другой?

На погост он мельком глянет,

Где ограды да кресты.

Мельком глянет, нас помянет:

Жили-были я и ты!..

И прижмется к черноокой,

И задышит горячо... [22]

Софа прильнула к груди Герана, слушая чарующую песню. Будто все, о чем поется, взаправду происходило. Да так оно, пожалуй, и было. Белый снег, что все валил и валил с неба, леденеющая вода. И крестики. Красная нить, черная нить...

А затем новая песня. О любви, нежности...

Холодный взгляд любовь таит,

И красота гнетет и дразнит...

Прекрасны волосы твои,

Но одиночество прекрасней.