Джума

– Я вас прекрасно понимаю, Иван Васильевич, но, к сожалению, мои полномочия уже не распространаяются даже на этот город. Высшее руководство самоустранились, свалив всю ответственность непосредственно на нас. Мы пытаемся сохранить хотя бы то, что еще можно. И в связи с этим у меня к вам будет огромная просьба.

– Иволгин просил помочь нас и мы сделаем все, что в наших силах до подхода армейских частей. Поверьте, удержать это здание мы сможем, вместе с вашими сотрудниками, - поспешил заверить его Краснов.

– Речь идет не о нашей личной безопасности, - глядя с благодарностью, перебил его Малышев.
– Дело в том, что группа моих людей уже часа полтора назад выехала на объект, где содержался важный свидетель. Возможно, причастный и к сегодняшним событиям в Белоярске. Это группа капитана Казанцева Геннадия Борисовича. Их необходимо найти во что бы то ни стало.

Краснов посмотрел на Малышева и внезапно понял, что жизнь этого загадочного свидетеля для Малышева стоит больше, чем жизни всех сотрудников, находящихся в данный момент в здании Управления. Он поднялся:

– Ориентировку на местность, приметы членов группы. Остальное - наше дело.

– Спасибо, - просто, но с чувством ответил Малышев, еще раз пожимая протянутую Красновым руку.
– Я распоряжусь, чтобы вас ознакомили со всеми необходимыми материалами...

... Группа Краснова вернулась в Управление госбезопасности через три часа, сорок две минуты и пять секунд после того, как получила от Малышева конфиденциальное задание. Вернулась, выгрузив во внутреннем дворе Управления из неприметного, забрызганного "рафика" с красным крестом на бортах, три безжизненных тела сотрудников госбезопасности Белоярска. Это была группа Казанцева, но... Астахова среди них не было.

Расставив своих людей и объяснив каждому непосредственно его задачу, Краснов, теперь уже один, вновь поднялся на второй этаж, где располагался кабинет Романа Ивановича. Он вошел к нему не сразу. Несколько минут Иван Васильевич стоял перед наглухо прикрытой дверью и впервые, может быть, за все время своей службы думал о том, что вот здесь, прямо сейчас, у него на глазах с молниеносной скоростью исчезают, тают, утекают бесследно последние мгновения, когда люди, уже лежащие где-то во дворе мертвыми, по странной прихоти или законам мироздания еще в чиьих-то мыслях и душах пребывают живыми. Последние мгновения... Сейчас он, подполковник Краснов, войдет в кабинет Малышева и с этой минуты люди из группы Казанцева умрут еще раз. А потом и еще... когда об этом узнают их семьи - родители, жены, дети, сестры или братья, у кого они есть. Горе будет разливаться по адресам, оккупируя сердца и души многих и многих людей. Три смерти. Всего три. А какой бездонный колодец скорби и боли! Господи! Ну почему, зачем мы так живем?!!

Малышев встречал его, стоя за столом, глядя напряженно и с каким-то мучительно-болезненным выражением лица. Краснов понял, что он уже все знает. Иван Васильевич остановился напротив, не решаясь первым нарушить молчание.

– Присаживайтесь, - прозвучал глухо голос Малышева и сам он буквально рухнул в стоящее позади кресло.
– Как это произошло?
– задал он единственный вопрос.

– Объект полностью уничтожен огнем. Группу Казанцева мы нашли на подходе к нему. У всех троих - контрольные выстрелы в голову. Помимо этого, пулевые ранения в грудь. Сейчас уже темно, рассмотреть что либо невозможно, но из того, что удалось, складывается...
– Краснов замолчал, вопросительно посмотрев на Малышева, словно хотел убедиться, что того интересует его мнение.

– Продолжайте, Иван Васильевич, - с силой потерев затылок, проговорил Роман Иванович.
– Что там, на ваш взгляд, случилось?

– Мне кажется, группа Казанцева прибыла к объекту, когда нападение было в разгаре. Они попытались вмешаться, но, видимо, встретили грамотное и отчаянное сопротивление. Кроме того, у нападавших было довольно мощное вооружение.

Малышев вскинул голову:

– Что значит, мощное?

– Гранотометы, - кратко констатировал Краснов.
– Кроме того, это было не целенаправленное нападение. Подобной участи подверглись многие другие строения на этом участке. Думаю, мародеры. Но... хорошо подготовленные и без наводки здесь вряд ли обошлось. Вообщем, чтобы до конца прояснить все, необходимо с рассветом выслать оперативную группу и криминалистов. Я оставил на объекте двух своих людей.

– Считаете достаточно?

– Достаточно, - твердо заверил его Краснов.

– Спасибо вам, Иван Васильевич и... вашим людям.

– Малышев замялся, но Краснов, догадавшись, его опередил.

– Роман Иванович, на пепелище нами обнаружены фрагменты останков нескольких человек. Возможно, среди них и ваш свидетель.

Малышев устало провел ладонями по лицу и видимо, рассуждая вслух сам с собой, негромко заметил:

– Он все время ускользал от нас...
– И, словно очнувшись, будто только теперь заметив присутствие Краснова, с неожиданным облегчением проговорил: - А, знаете, Иван Васильевич, я буду просто счастлив, если среди погибших на объекте, удастся идентифицировать Астахова! Явно или косвенно мы потеряли из-за него пятерых сотрудников. Надеюсь, на этом мартиролог, наконец, себя исчерпает...

Глава шестнадцатая

К четырем часам утра в Белоярске еще вовсю шумело гульбище и весело отмечался приход свободы и демократии. По улицам толпами бродили люди, шло повсеместное братание, все друг друга "уважали", клялись в "вечной" любви, приглашали в гости, обещали "дружить домами".

Попытки отдельных личностей подвигнуть народ на штурмы "ненавистных оплотов коммунизма" - зданий городских Управлений милиции и КГБ почему-то отклика не нашли и успеха не имели. То ли сыграл свою роль арест "главного пропагандиста" Славика Лопатовского и его команды, то ли народом просто овладела ностальгия по Новогодней ночи, - как бы там ни было, но превращать ее в Варфаломеевскую жители Белоярска отказались напрочь, вполне удовлетворившись на первых порах дармовой выпивкой из во множестве рагромленных вино-водочных лабазов и продуктов из одной, но не обманувшей ожиданий, продовольственной базы горкоопторга.

В воздухе витала атмосфера красочного и бесшабашного бразильского карнавала. И никто из его участников не мог предположить, что всего через каких-то девятнадцать минут и тридцать семь секунд наступит похмелье. В качестве же мощной отрезвляющей терапии в данном случае выступят местный элитный танковый полк и два батальона Энской воздушно-десантной дивизии, специализацией которой за последнее время была раздача "интернациональных долгов" В Африке, Азии и на Ближнем Востоке.

Надо сказать, что армия - это структура, где, как-то уж так повелось, не принято много рассуждать и обсуждать. Иначе, это уже не армия, а Думка какая-то, где каждый ею и богатеет. В армии принято выполнять приказы. Ей, по большому счету, не важно, куда пошлют - в отроги Гиндукуша, на Килиманджаро или за Саянский хребет. Главное, чтобы, когда она отстреляется и вернется, ее не послали уже методом "великого и могучего".

Одним словом, однажды вечером первого апреля во втором тысячелетии от Рождества Христова ограниченный контингент Советский Армии Родина послала в район между хребтами Черского и Яблоновым. Как говаривал один популярный, мультяшный герой: "Уж послала, так послала...". Вообщем, в Белоярске народ и армия слились в едином порыве. Результатом "слияния" явились острая нехватка медперсонала в травмопунктах и дополнительные койки в стационарах, на которые дружно улеглись не только местные бунтари, но разудалые десантники. Ибо к чести белоярцев следует отметить: отбросив дворянский лоск, они вовремя вспомнили и о значительной примеси у них крови острожцев и каторжан. А как гласит народная мудрость: "Против сибирского кулака не катит даже десантный АК".

В результате, к шести часам утра в Белоярске из всего, что способно еще было шевелиться и двигаться, остались лишь танки и кареты "скорой помощи". Через часок с небольшим к ним прибавились "кареты" уже из иного ведомства, которые в народе, несмотря на канареечную окраску, но видимо из чувства патриотизма и любви к орнитологии родного края, ласково прозвали "воронками".

Пережившие нашествие собственной орды и оставшиеся после этого в относильном здравии жители, с рассветом потянулись на остановки общественного транспорта. Внутренний дискомфорт без труда читался на опухших лицах, а покрасневшие глаза и стойкий "аромат" горючих веществ невольно наводили на мысль, что Змей Горыныч - отнюдь не плод фантазии, а яркий пример наблюдательности нашего народа и вполне реальный персонаж.