Джума

Глава пятнадцатая

... Малышев стоял, сцепив за спиной руки, и смотрел вниз на беснующуюся за окнами толпу. Он не ощущал в себе ни ненависти, ни мстительности, ни злобы. Роман Иванович был спокоен и выдержан, как, наверное, никогда более до того в жизни.

На площади перед зданием, где помещалось их Управление, горело несколько костров. С двух сторон ее освещали мощные прожекторы, в лучах которых Малышеву отлично, до мельчайших деталей, было видно все, что там происходило.

Памятник Краснинскому демонтировали. Один из расхристанных юнцов, под одобрительные улюлюканье, хохот и свист, взобравшись на пустой постамент, справлял малую нужду прямо на отливающее бронзой лицо лежащего на боку монумента первому председателю белоярского ЧК.

"Мы так ничему и не научились, - думал, грустно глядя на эту разнузданную вакханалию, Малышев.
– Возможно, пройдет время и на этом месте поставят памятник атаману Семенову или адмиралу Колчаку, или последнему, как теперь модно писать, "невинно убиенному" российскому императору. А потом - снесут и их, вновь воодружая того же Краснинского или Ленина, или Сталина, да мало ли... Но главная наша беда в том, что мы даже представить себе не можем, чтобы памятники всем этим людям в одно время стояли на одной площади. Мы идем по собственной истории, как чужеземные наемники, конкистадоры или ландскнехты, а наша ненависть к ней из века в век сокрушительнее, чем огонь и острее, чем меч. Каждое новое поколение никак не может или не хочет примириться с предыдущими.

Было время, сносили церкви, соборы, памятники дореволюционной России. Грабили монастыри и ризницы, роскошные дворянские дворцы, вешали и расстреливали "белую гвардию". Все было... И то, что происходит теперь внизу, это - расплата за период раннего и позднего вандализма Великой Октябрьской социалистической революции.

Поэтому не стоит заламывать руки, рвать на себе волосы и кричать, надрывая горло, что во всем виноваты заокеанские спецслужбы и "дерьмократы местного розлива". Все гораздо проще: за все надо платить. И деньги на этом фоне - до смешного мизерная и ничтожная величина. Что в сравнении с какой-то бумажкой изуродованные судьбы наших детей и внуков?!! А то, что их ждет Голгофа за наши грехи - так же верно, как и то, что когда-нибудь по пути страданий и испытаний пойдут дети и внуки этих испражняющихся сейчас на собственную историю юнцов, дядей и тетей...

И придет ли он когда-нибудь, этот благославенный день, который примирит нас с собственной историей, во имя мира и счастья наших детей и внуков?!!"

Роман Иванович бросил встревоженный взгляд на часы, в который раз прикидывая в уме, сколько времени понадобится Казанцеву, чтобы добраться до объекта, где содержался Астахов. Его необходимо было срочно эвакуировать из Белоярска, как и наиболее ценные документы, уже подготовленные к отправке. Прошел почти час, как Казанцев вместе с двумя сотрудниками госбезопасности выехал за Астаховым и до сих пор от группы не поступило никаких сообщений, хотя, по идее, они давно должны были вернуться. Его размышления прервал телефонный звонок. Он быстро пересек пространство, отделяющее стол от окна и с готовностью поднял трубку аппарата.

– Слушаю, - проговорил, с трудом скрывая волнение.

Звонил дежурный.

– Товарищ полковник, к вам посетители, - услышал Роман Иванович в трубке его странно смущенный и срывающийся голос.

– Какие еще посетители?
– удивился Малышев.
– Как они вообще попали в здание?! Что у вас там происходит, черт возьми?!

– Здравствуйте, Роман Иванович, - в следующую же секунду прозвучало на другом конце провода.
– Извините за самовольное вторжение. Нас здесь пятеро, мы по поводу овечьей шерсти...

– Чего-о-о?
– пораженно воскликнул Малышев. Но тут же взяв себя в руки, холодно попросил: - Дайте трубку дежурному.

– Роман Иванович, мы от лесника, - не отреагировав на его просьбу, продолжал незнакомец.

И тотчас до Малышева дошло; он, отстранив трубку и зажав ее ладонью, облегченно перевел дыхание.

– Дайте мне дежурного, - уже спокойно попросил он. Услышав его голос, коротко приказал: - Объясните товарищам, как ко мне пройти.

– Слушаюсь, - столь же кратко ответил дежурный и послышались гудки отбоя...

Спустя несколько минут, в дверь вежливо постучали.

– Входите!
– громко пригласил Роман Иванович.

Дверь приоткрылась, в кабинет один за другим вошли шесть человек, одетых в камуфлированную форму. Малышеву хватило несколько секунд, чтобы понять, что пред ним "профи" высочайшего класса. Он улыбнулся и пошел им навстречу. От выстроившихся в шеренгу отделился серьезный, с насмешливым взглядом зеленовато-серых глаз, мужчина. Он протянул руку:

– Краснов Иван Васильевич.

Роман Иванович, в свою очередь, представился и крепко пожал протянутую руку, удовлетворившись тем, что полностью себя назвал только старший группы. У этих людей были свои, годами выработанные правила и законы. Даже здесь, в кабинете начальника городского управления госбезопасности, остальные четверо оставались в одетых на лицах масках. Малышев предложил им садиться. При этом с некоторой долей зависти отметив, как профессионально неслышно, гибко и ловко они двигаются.

– Наслышан о вас, - оглядев группу, усмехнулся Малышев.

– Роман Иванович, - начал без обиняков Краснов.
– Мы в вашем городе, вроде как не по своей воле вляпались. Но, если надо, хорошим людям всегда поможем.

– Что с Черным яром?
– поинтересовался Роман Иванович.

– Часть золота удалось перевезти. В хранилище остались дежурить двое наших человек.

– Штаммы? Установка?
– подался вперед Малышев.

– Первые законсервированы в отдельной штольне, хотя полностью исключить возможность эпидемии нельзя. Что касается установки...
– Краснов замялся, - ... я такую штуку, конечно, ни в первый раз вижу. Но если честно, о демонтаже и думать боюсь. Тут, безусловно, специалисты нужны.

– Что по этому поводу думает Ерофей Данилович?

– Ерофей Данилович, - четко произнес Краснов, - думает по этому поводу исключительно в непечатных выражениях. Если серьезно... С одной стороны он опасается, что штамм все-таки попал в атмосферу. С другой - поставьте себя на его место: вы могли бы недрогнувшей рукой ввести в действие "фактор Язон", зная, что через несколько минут над городом и его окрестностями вырастит атомный гриб? Что, по вашему, Роман Иванович, предпочтительнее: умереть от атомного взрыва и его последствий или же стать жертвой этого проклятого штамма?
– закипая от злости, глядя на Малышева в упор, спросил Иван Васильевич.

– Но "фактор Язон" - это крайний случай, - выдержав его взгляд, спокойно отреагировал Роман Иванович.
– У Гурьянова, наверняка, есть более "щадящие" инструкции.

– Есть то они есть, - вздохнул Краснов.
– Вот только Ерофей Данилович опасается, что, учитывая сегодняшний "веселенький фон" в обществе, эти инструкции вряд ли кому помогут. Вы же в курсе, что штамму, собственно и не нужен прямой контакт. Ему просто достаточно находиться в непосредственной близости от очага агрессивной среды. И все: - у народа мозги набекрень и съедут. А вы посмотрите, что сегодня в Белоярске делается! Мы все сидим на пороховой бочке, а рядом, между прочим, уже весело потрескивает - и не фитилек или лучина, а задорный пионерский костер. Чего мы ждем, Роман Иванович?!! Пока нас, как ведьм в средние века, в смоле и перьях вываляют, а потом поджаривать начнут? Позволим один раз здесь, в Белоярске, по всей стране пинками гнать станут.