Единство

— Люфир! — Мелисса вскочила на ноги, когда в сумерках появился силуэт юноши, отбросив девушке под ноги длинную тень. — Опять ты так долго. А ведь у нас гость.

— Ты снова пригласила ту укротительницу камня? — Люфир сверкнул глазами и решительно направился к дому, намереваясь выпроводить постороннего. Мелисса, улыбнувшись, отметила, что лучник ступает намного крепче, чем раньше, даже без трости, теперь пылящейся в углу кабинета.

Из гостиной лился мягкий свет от зажженного очага. Замерев в арке двери, Люфир забыл, что хотел сказать, встретившись взглядом с Дэрком. Церковник сидел в глубоком кресле, закинув ногу на ногу и потягивая старое вино, что Фьорд отыскал в крошечном погребе под лестницей.

— А вот и он, — сказал огненный маг, чтобы прервать затянувшуюся паузу.

Дэрк пристально смотрел на лучника, отмечая все произошедшие с ним изменения. Люфир свел брови, когда в его голове стали всплывать воспоминания, которые он не звал.

— Разговор есть, — Крайснер поставил бокал на столик и, проведя рукой по голове, выбрался из кресла. — Выйдем?

Сидя у пруда и глядя на потоки воды, с шумом обрушивающиеся из-под свода пещеры, церковник долго молчал. Осторожно перебирая воспоминания лучника, Дэрк был готов в любой момент прекратить, но Люфир терпеливо ждал, позволяя копаться в своей голове.

— Угораздило же тебя, — заключил церковник, облокотившись на согнутую в колене ногу. — Я был во дворце Берилона. Не по своей воле, но не без пользы для нашего дела. Оника там. Цела и здорова, и ведет игру, которую я пока что понять не могу. Но беспокоиться за нее не стоит. Она передала сообщение.

Люфир не без интереса наблюдал, как церковник снимает куртку и закатывает левый рукав рубахи.

— Уж извини, в нем ни слова о любви, — взгляду лучника предстало предплечье, в фигурных кровоподтеках на внутренней стороне которого можно было угадать расплывчатые очертания букв. — Проклятая плутовка, я думал, у меня рука отсохнет. В первые дни, конечно, было понятнее. «Ментальный Данмиру» — вот ее послание. Очевидно, это связано с ее братом, ментальными магами и жуком.

— Уже сообщил Командору?

— Нет. Я и сюда не сразу смог прийти. Старые соратники так скучают по былым денькам, что глаз с меня не спускают. Пришлось потратить немного времени, чтобы избавиться от хвоста. Но встречаться с Сапфиром сейчас плохая идея. Нам всем лучше запастись терпением и ждать, пока Оника сыграет свою партию. Я ненавязчиво побеседовал с Первым советником, с глазу на глаз, так сказать, — Дэрк ухмыльнулся, довольный филигранной работой, проделанной с сознанием старика Ульена, — так что у Оники появится еще один крайне полезный союзник. Это должно упростить ей задачу, что бы она ни задумала.

Люфир кивнул и посмотрел на лежавший у него на коленях дневник. За прошедшие недели больше половины страниц покрыли выжженные необычным стило письмена, перекрещивающиеся с переводом и пометками, содержащими комментарии и размышления о трактовке тех или иных фраз. Но сколь бы увлеченно он не старался разгадать тайну города, мысли об Онике не уступали своего места, теснясь в нервных очертаниях букв и пузатых точках, едва не пропаливших листы. Засиживаясь допоздна за оставленным на вечер переводом, Люфир лишь спустя долгие минуты бездействия замечал, что его разум невольно оставляет раскрытые страницы и возвращается к шуму водопада и ощущению узких девичьих плеч под пальцами.

Юноша видел, что Дэрк не собирается больше говорить об Онике, и мог бы закончить их недолгий разговор, но остался сидеть рядом в голубом мерцании светлячков. С церковником что-то однозначно было неладно: Крайснер, никогда не скупившийся на тухлые шуточки и ослизлые фразы, был тих и грозен, словно освещенный закатным солнцем склон, к которому с востока подбирались грозовые тучи.

Люфир все не мог решить, что подталкивает его задать крутящийся на языке вопрос. Произошедшие с ним в Убежище изменения или доверие с крохой расположения, которое церковник вызывал в нем, вопреки желанию лучника. Как ни крути, Дэрку всегда была известны самые потаенные уголки души Люфира, но церковник без тени сомнений играл в неосведомленность, за все годы так и не сообщив Сапфировой Маске о девушке, чье существование лучник старательно скрывал.

— Что случилось?

Вопрос прозвучал настолько неестественно, что церковник не смог сдержать скупой смешок.

— Местный воздух дурно на тебя влияет, Люфир.

— Ты без зазрений совести роешься в моей голове, так почему я не могу задать простой вопрос без того, чтобы ты отпускал едкие замечания?

— Резонно, — согласился Дэрк. Серые глаза с плавающими в них каплями меда смотрели хмуро и устало. — Не люблю я весь этот лоск и шик дворцовых стен. Голова от них болит.

— Лоск и шик, — со скептицизмом повторил Люфир.

— Проклятье, из твоей зазнобы слушатель выходил куда лучше.

— Извини уж.

— Да что там, о былых днях всегда неохотно вспоминаешь, особенно, когда и сам не узнаешь того, кто жил в твоем теле, — Дэрк покосился на юношу, задумчиво ловящего лицом брызги водопада, и продолжил. — Еще с седой древности в Огнедоле было две семьи, тщательно оберегавшие свои секреты. Самая юная представительница одной из них тебе известна лучше, чем мне. Но я всегда могу утешить себя мыслью, что о тайнах второго рода я знаю побольше твоего.

— Ты говоришь о Всевидящих Матерях?

— О них самых, будь неладны все их устои. Церковь родилась незадолго после того, как Проклятый принес в наш мир крупицы магического таланта. И сосредоточием ее стала женщина, воплотившая в себе нечеловеческую силу и выносливость. Ты и сам знаешь историю становления и развития Церкви и всех ее придатков. Но известно ли тебе, что Всевидящей Матерью стала не основательница Церкви, а ее старшая дочь? Ни та, ни другая не обладали ничем, кроме того, что доступно каждому церковнику, разве что в большем объеме. Но у Всевидящей Матери была младшая сестра, рожденная от союза ментального мага и первой в истории церковницы. Опасный и нестабильный тандем, между тем, дающий своему плоду дар ментального мага, усиленный кровью церковника.

— Я и представить не мог, что тебе настолько одиноко и не с кем поговорить, что ты начнешь свой рассказ о посещении Берилона с истории двух тысячелетней давности.

— Заткнулся бы и слушал молча, — оскорблено проворчал Дэрк. — Для человека, с головой увязшего в разгадывании древних тайн, ты слишком пренебрежительно относишься к истории главенствующего в Огнедоле рода. Конечно, в любой порядочной библиотеке ты найдешь книгу с жизнеописаниями Всевидящих Матерей, или хотя бы их имена, начиная с основательницы Церкви. Довольно заунывное чтиво, если не вдумываться в то, сколько имен и судеб перетерто страницами их биографий в прах. Всякая власть требует свою цену. Всевидящие Матери давно утратили бы свое влияние, если бы не постоянное поддержание и укрепление силы их крови. У Церкви всегда было в избытке выдающихся воинов, которые с легкостью могли улучить момент и сместить древний род с насиженного места, если бы каждая Всевидящая не превращала их в своих союзников. Правда, любая схема когда-нибудь дает сбой.

— Ты ведь понимаешь, что мне до сих пор непонятно, о чем ты? — поинтересовался Люфир.

Дэрк хотел было отвесить лучнику подзатыльник, но, передумав, сжал растущие у ног травинки.

— Все, кто мало-мальски интересовался историей, отметили, с какой завидной постоянностью у Всевидящих Матерей с разницей в два года рождаются две дочери. Конечно, все это проделки таинственной энергии Церкви, и мало кто, когда перед носом лежит такая диковинка, обращает внимание на то, что тщательно скрывается в тени. Пусть в Огнедоле и царит матриархат, но дети не рождаются от святого небесного дождя. Мир с легкостью принял, что избранники Всевидящих Матерей уходят во мрак, и никто бы и не подумал, что они всегда были на свету.