Эффект Лотоса

Я знаю. Мои слова противоречат всему, что я узнала и чему научилась за последние несколько лет. Я не могу винить Челси или Дрю в событиях, которые привели к моей смерти.

Или могу?

Меня охватывает волна гнева, и внезапно жар закипает в крови.

— Просто ответьте!

На лице Дрю отражается сочувствие, но от этого моя ярость только увеличивается.

— Кажется, ты запуталась, Синтия.

К нему присоединяется Челси:

— Это ты пришла к Дрю в тот день, — говорит она. — Ты сказала мне, что носишь его ребенка. Ты была расстроена. Из-за этого мы подрались.

Я протягиваю руку, как будто могу остановить этот поток слов. Громко лязгнули ключи. В ушах шумит, давление нарастает…

Я закрываю глаза, чтобы восстановить равновесие. Тот день возвращается с поразительной четкостью. Всплывают воспоминания. Подъездная дорожка. Дверь из красного дерева. Мои босоножки на танкетке.

Нет, не мои. Я не носила такую обувь. Ее носила Челси.

Память переворачивается, словно отражение в зеркале.

Я иду по подъездной дорожке, звоню в дверь. Открывает Челси. Дрю выслеживает меня в квартире. Вызывают копов.

Ребенок.

Мой ребенок.

Я была всего несколько недель как беременна.

Я только узнала об этом тем утром.

«Ты потеряла ребенка».

Я не потеряла ребенка — его забрали.

Мои руки ложатся на живот. Пальцы нащупывают шрамы.

— О Боже…

— Дрю, она сумасшедшая. Позвони кому-нибудь.

До меня доносится голос Челси. Она права, я сошла с ума. Я сумасшедшая. Я в секундах от того, чтобы потерять всякую связь с реальностью. Периферия подергивается, чернея по краям.

Я должна уйти.

Мне нужно в безопасное место.

Ноги несут меня к машине, хотя я не помню движения. Время течет. Отвратительная правда крутится в моей голове, словно мутная канализационная вода в поисках выхода.

За рулем я расслабляюсь и, замедлив прерывистое дыхание, щелкаю резинкой по запястью, чтобы сосредоточиться. Я чувствую удар резинки. Смаргиваю слезы. А затем разворачиваюсь и уезжаю.

Дрю и Челси смотрят мне в след. Я в последний раз смотрю на них в зеркало заднего вида, а затем концентрируюсь на дороге.

Первые капли дождя падают на лобовое стекло.

Наконец-то пошел дождь.

Глава 26 Ливень

Лэйкин: Сейчас

Центральная больница Сильвер Лэйк находится в сорока пяти минутах езды от нового дома Дрю. Мне не нужна помощь навигатора, чтобы доехать туда, но я все равно закладываю маршрут. Как ни странно, но голос робота, диктующий направление, меня успокаивает. Не дает потеряться в собственных мыслях.

И каждый раз, в момент, когда я беру себя в руки, я вспоминаю, как голос Дрю эхом разносится по аудитории. Он ведет лекцию о ложной памяти.

Это явление встречается чаще, чем многие думают. Особенно в случае пациентов с травмами. Я могу слово в слово процитировать определение из учебника. Я знаю, что это реальный феномен…и все же никак не могу принять, что это случилось со мной.

Мне нужны доказательства.

Больничная карта прямо из источника. А не отредактированная версия.

Потому что это единственное объяснение, которое приходит мне на ум.

Прежде чем совершить болезненный звонок родителям, мне нужны доказательства. Подобно тому, как хороший детектив собирает улики перед арестом, я должна составить цепочку доказательств. И загнать главного подозреваемого в угол.

Пока я стою у входа в больницу, насквозь промокая под дождем, в кармане пиджака вибрирует телефон. Убрав мокрые пряди с лица, я вытаскиваю мобильник.

На экране светится имя Риса.

В груди расцветает ноющая боль. Я перевожу звонок на голосовую почту и прохожу через стеклянные двери.

К тому времени, как администратор вызывает врача, я довожу себя до эмоционального состояния, соответствующего моему потрепанному внешнему виду. Для меня это редкое состояние, и когда я вижу приближающегося доктора Лоуренса, меня уже трясет.

— Вы меня помните? — спрашиваю я.

Темные волосы с прожилками серебра, гладкая бронзовая кожа, доктор выглядит именно так, каким я его помню. Эта часть моей памяти невредима.

Он наклоняет голову, изучая меня.

— Да, мисс Маркс. Чем я могу вам помочь?

Я сглатываю боль.

— Зачем вы отредактировали мою карту? Кто вас попросил?

Я научилась этой технике у Риса. Большинство людей захотят сказать правду, если вы дадите им возможность свалить вину на другого. Задайте вопрос, на который хотите получить ответ, а затем подскажите им, как снять с себя вину.

С доктором Лоуренсом эта тактика может не сработать. Его умные глаза в замешательстве прищуриваются.

— Мне очень жаль, но я не знаю, что…

— Когда на меня напали, я была беременна, — перебиваю я. — А когда выздоровела, уже нет. Я читала свою карту. Много раз. Никакого упоминания о беременности. — Скажите мне, что я не сошла с ума. — Итак, либо я была беременна, либо нет. Так что?

Он вздыхает.

— Мисс Маркс, я целитель. Я дал клятву не причинять вред. Однако вы должны понимать, что иногда определение того, что такое вред, может быть размыто. — Он машет рукой в сторону ряда сидений.

Когда персонал больницы уже не может нас услышать, он продолжает:

— После консультации с психологом ваши родители посчитали, что с точки зрения вашего душевного состояния, в ваших интересах, нам не стоит сразу рассказывать о всех деталях беременности.

Беременность… Страх подтвердился, на короткое время я забываю, как надо дышать.

— Поскольку срок был совсем маленький, — продолжает доктор, — я предположил, что вы, возможно, даже не знали о ребенке. Но, — подчеркивает он, — мне сказали, что вам все расскажут во время реабилитации. Так что да, я согласился с рекомендацией другого врача, основанной на вашем душевном состоянии и процессе выздоровлении. Но я не редактировал вашу карту и не рекомендовал вашим родителям скрывать от вас потерю ребенка.