Эхо-парк

–  Так что там с ними?
– поинтересовался Босх.

–  Я смотрю на последнюю строчку на странице четырнадцать. Запись от двадцать девятого сентября 1993 года, время 18.40. Видимо, как раз перед уходом с работы. Под записью стоят инициалы: Дж. Э.

Босх почувствовал, как к горлу подкатывает желчь. Что бы там ни имел в виду Оливас, но он явно смаковал сообщение.

–  Наверное, - нетерпеливо проговорил Босх, - запись была сделана моим тогдашним напарником, Джерри Эдгаром. Что в ней, Оливас?

–  Тут говорится… Сейчас я зачитаю: «Роберт Саксон, дата рождения 11.03.71. Видел сообщение в «Таймсе». Был в супермаркете «Мейфэр» и видел М. Ж. одну. Никто за ней не следовал». Далее приводится номер телефона Саксона - и больше ничего! Но и этого довольно, Лихач! Вы понимаете, что это значит?

Босх понимал. Он только что попросил Киз отследить данные Роберта Саксона на предмет криминальной биографии. Это были либо вымышленные, либо настоящие имя и фамилия человека, известного ныне как Рейнард Уэйтс. Эти имя и фамилия, упоминаемые в старых материалах дела, теперь связали Уэйтса с делом Жесто. Это также означало, что тринадцать лет назад Босх и Эдгар имели шанс выйти на Уэйтса-Саксона. Но по причинам, которых Гарри не помнил или о которых вообще не знал, они этим шансом не воспользовались. Босх не помнил конкретной записи в пятьдесят первой форме. В «Следственной хронологии» содержались десятки страниц, заполненных одно-двустрочными записями.

–  Это единственное упоминание Саксона в Книге убийства?
– спросил он.

–  Из того, что я пока увидел, - да. Я просмотрел все дважды. В первый раз даже пропустил эту запись. Затем, во второй раз, я сказал себе: «Эй, да я же знаю эти имя и фамилию». Босх, это липовые данные, использованные Уэйтсом вначале девяностых. Они должны находиться в тех папках, которые мы вам дали.

–  Да.

–  Это означает, Босх, что тогда он звонил вам с коллегой. Убийца звонил вам, а вы с напарником это прошляпили. Похоже, никто так и не проверил человека, даже не прогнал его данные через ящик. Подумайте, у вас был псевдоним убийцы и его телефонный номер, а вы не сделали ровно ничего. Понятно, вы ведь не знали, что он убийца. Просто какой-то гражданин, желающий рассказать о том, что он видел. Он пытался использовать вас, собираясь выведать что-нибудь о расследовании. Только Эдгар не клюнул. Был конец рабочего дня, и он, наверное, уже мечтал о том, как бы пропустить первый мартини.
– Босх молчал, и Оливас с готовностью спешил заполнить вакуум: - Плоховато, знаете ли. Не исключено, что все дело могло завершиться прямо тогда же. Утром мы порасспросим об этом Уэйтса.

Оливас и его мелочный мирок уже перестали иметь значение для Босха. Никакие уколы и шпильки не проникали сквозь густое темное облако, что начало его окутывать. Босх прекрасно понимал: если бы на Роберта Саксона тогда обратили внимание, то довольно было бы простой, рутинной проверки по компьютерной базе данных фальшивых фамилий, чтобы вывести следствие на Рейнарда Уэйтса и его предыдущий арест. Это автоматически сделало бы Уэйтса подозреваемым, а не просто сомнительным субъектом, вроде Энтони Гарланда. Настоящим, веским подозреваемым. А это, бесспорно, повернуло бы весь ход расследования в ином направлении.

Но этого не произошло. Теперь совершенно ясно, что ни Эдгар, ни Босх не прогнали фамилию через компьютерную базу данных. И Босх сознавал, что эта оплошность стоила жизни двум женщинам, закончившим свое существование в мешках для мусора, и еще семи, о которых Уэйтс намеревайся рассказать им на следующий день.

–  Оливас?
– окликнул Босх.

–  Да, Босх.

–  Не забудьте принести завтра Книгу убийства с собой. Я хочу взглянуть на пятьдесят первую форму.

–  О нет, не забуду. Она же понадобится нам для ведения допроса.

Босх закрыл телефон. Он почувствовал, как его дыхание участилось. Спина, прижатая к спинке сиденья, разогрелась и вспотела. Он открыл окна и постарался дышать ровно. Сейчас Гарри находился вблизи Паркер-центра, но подъехал к обочине и остановился.

То, что случилось, было кошмаром каждого детектива. Наихудший сценарий расследования. Упущенный след - проигнорированный, а то и просто загубленный. Что-то темное и зловещее, гибельное, крадущееся в тени, разрушающее жизнь за жизнью. Да, верно, все детективы совершают ошибки и обречены потом жить среди этих сожалений. Но Босх чуял: этот нарыв злокачественный. Он будет расти и разрастаться, пока не заглушит все. Пока он сам не станет последней жертвой, а его жизнь - последней загубленной жизнью.

Он отъехал от обочины и влился в поток машин, чтобы впустить свежего воздуха в окна. Затем, визжа тормозами, резко развернулся и двинулся домой.

7

С крохотной задней веранды своего дома Босх наблюдал, как небо тускнеет. Он жил на горе, на Вудро-Вильсон-драйв, в прилепившемся к склону консольном доме. Дом напоминал персонажа из мультика, зависшего над бездной, зацепившись пальцами за край утеса. Порой Босх чувствовал себя таким же персонажем. Вот как сегодня вечером. Он пил водку, щедро плеснув ее в стакан со льдом; впервые за последний год, после возвращения к работе, он употреблял крепкое спиртное. От водки в горле возникло ощущение, будто он проглотил горящий факел, но это было то, что нужно. Босх старался выжечь мысли и опалить до нечувствительности нервные окончания.

Гарри считал себя настоящим сыщиком - таким, который все пропускает через сердце и болеет душой задело. «Или все имеют значение, или никто» - вот что он всегда говорил. Это делало его хорошим детективом, но это также делало его уязвимым. Ошибки глубоко проникали в подкорку, раня, а данная ошибка являлась худшей из всех.

Он погремел льдом в стакане и одним глотком втянул оставшуюся жидкость. Как может что-то столь холодное, вливаясь внутрь, жечь так сильно? Гарри вошел в дом, намереваясь плеснуть в лед еще водки. Пожалел, что нет ни лимона, ни лайма, чтобы добавить в напиток, но было не до того, чтобы куда-то заезжать по дороге. В кухне, со свежей порцией напитка в руке, он снял телефонную трубку и позвонил Джерри Эдгару на сотовый. Номер Босх до сих пор помнил наизусть. Телефонный номер напарника - нечто такое, что невозможно забыть.

Эдгар ответил, и Босх услышал на другом конце линии звук телевизора. Его бывший напарник находился дома.

–  Джерри, это я. Мне надо спросить тебе кое о чем.

–  Гарри? Ты где?

–  Дома, парень. Но я работаю над одним из старых дел.

–  А, одно из вечных наваждений Гарри Босха. Постой-постой, дай-ка мне угадать… Дело Фернандеса?

–  Нет.

–  Того парня… Спайка… не помню, как дальше?

–  Ничего похожего.

–  Я сдаюсь, старина. У тебя слишком много призраков, чтобы я мог за ними уследить.

–  Дело Жесто.

–  Черт, я должен был назвать его первым! Я же знаю, что ты работаешь над ним время от времени с тех пор, как вернулся. А что ты хотел спросить?

–  В пятьдесят первой форме есть одна запись. Под ней твои инициалы. Говорится, что звонил Роберт Саксон и сказал, что видел ее в супермаркете «Мейфэр».

–  И все? Такая запись?

–  И все. Ты помнишь, как разговаривал с этим человеком?

–  Черт, Гарри, я не помню записей по делам, над которыми работал месяц назад. Для того и ведется пятьдесят первая форма, чтобы помочь нам вспомнить. Кто такой Саксон?

Босх поболтал стаканом и хлебнул глоток. Кусочки льда ударились о губы, и водка потекла по щеке. Он отер ее рукавом, потом поднес телефонную трубку обратно ко рту.

–  Тот самый человек… насколько я понимаю.

–  У тебя есть убийца, Гарри?

–  Почти уверен. Но… понимаешь… мы могли взять его еще тогда… Вероятно…

–  Не помню я никакого Роберта Саксона! Гаденыш небось хотел повеселиться за наш счет? Гарри, ты пьян, старина?

–  Почти.

–  В чем дело, парень? Если этот молодчик у тебя в руках, так лучше поздно, чем никогда. Должен радоваться. Я, например, радуюсь. Ты уже звонил ее родителям?