Эхо-парк

–  Поиск вела моя напарница. Но я был сегодня в том районе, перед тем как позвонить тебе. Я не увидел там никакого замка.

Рейчел покачала головой:

–  Не принимай все буквально.

–  Все равно с этим Рейнардом-лисом остается большой вопрос.

–  Какой?

–  Ты смотрела имеющийся в деле протокол задержания. Арестованный не пожелал говорить с Гонсалесом и его напарником в полицейском участке, однако позднее, в тюрьме, ответил на протокольные вопросы. Он обозначил свой образовательный уровень средней школой. Высшего образования у него нет. Я хочу сказать: посмотри, парень работает мойщиком окон. Откуда ему вообще известно о средневековом лисе?

–  Не знаю. Но этот персонаж постоянно встречается в разных культурах. Он присутствует в детских книжках, телефильмах - могло найтись сколько угодно способов подпасть под его отрицательное обаяние. И не надо недооценивать интеллект преступника только потому, что он зарабатывал на жизнь мытьем окон. Он владел и заправлял своим бизнесом. Это показательно в смысле его способностей. Факт, что он столько времени безнаказанно орудовал в качестве убийцы, - еще один аргумент в пользу его интеллекта.

–  Как укладываются в эту схему первые два убийства? Он начал с публичного спектакля во время массовых беспорядков, затем вызвал шквал внимания прессы и публики, похитив Мари Жесто, а затем вдруг, как ты говоришь, полностью ушел в подполье.

–  Каждый серийный убийца когда-то меняет свой модус операнди. Самый простой ответ состоит в том, что вначале он еще находился в процессе становления, приобретения навыков. Думаю, первый случай - где жертвой стал мужчина - был просто пробой сил при подвернувшейся оказии. Что-то вроде убийства из шалости. Этот субъект долго помышлял об убийстве, но не был уверен, что способен совершить его. Но вот он оказывается в подходящей ситуации - массового хаоса, беспорядочного насилия. Открывается возможность проверить, сумеет ли он убить кого-нибудь и избежать наказания. Пол жертвы не имел значения. То, что жертву смогут опознать, тоже не имело значения. В тот момент он просто хотел выяснить, способен или нет, и практически каждый объект годился.

Босх кивнул: его убедили рассуждения Рейчел.

–  И проверка удалась, - подхватил он.
– А потом мы переходим к Мари Жесто. Преступнику попадается жертва, исчезновение которой делает много шума.

–  В тот момент он все еще учился, формировался. Теперь он знает, что способен убивать, и ему хочется уже целенаправленно выйти на охоту. Жесто была его первой осознанной добычей. Их пути пересеклись, что-то в ней соответствовало его фантазиям, и она пала жертвой. В то время преступник сосредоточился лишь на захвате добычи и обеспечении своей безопасности. А сам выбор оказался неудачен. Он выбрал женщину, которую сразу стали искать, о ком сильно горевали, чье исчезновение вызвало в обществе бурный отклик. Преступник явно не ожидал, что так получится. Но он научился на этом опыте - на том, что сам стал мишенью поисков. Это, кстати, тоже могло быть одной из причин, почему он позвонил тогда твоему напарнику, - прощупать ситуацию.

Босх согласился, отметив, что Рейчел возложила всю ответственность на его бывшего напарника.

–  После Жесто преступник научился включать третий компонент в сферу своего внимания: социальное окружение жертвы. Постарался обеспечить, чтобы намеченные объекты не только соответствовали его фантазиям, но также происходили бы с социальной обочины, из среды, где их исчезновение никого бы не заинтересовало, не говоря уже о том, чтобы включить сигнал тревоги.

–  И он ушел в подполье.

–  Вот именно. Ушел в тень и там находился. Пока не случилось это сказочное везение в Эхо-парке.

Да, именно так, думал Босх. Все, что говорила Рейчел, - полезная информация.

–  Невольно наводит на мысль, правда?
– заметил он.
– Насчет того, сколько вообще таких ублюдков разгуливает на свободе. Подпольных убийц.

–  Да, - согласилась Рейчел.
– Заставляет задаваться вопросом, как долго этот человек продолжал бы в том же духе, если бы не удача. Порой это пугает меня до смерти.

Она проверила свои записи.

–  Это все, что у тебя есть?
– спросил Босх.

Уоллинг резко вскинула голову, и он сообразил, что неудачно подобрал слова.

–  Я не то хотел сказать, - быстро проговорил он.
– Все, что ты сообщила, просто замечательно и обязательно поможет мне. Я просто имел в виду: не осталось ли еще чего-нибудь?

Она на мгновение задержала на нем взгляд, прежде чем ответить:

–  Да, есть еще кое-что. Впрочем, не об этом.

–  Тогда о чем?

–  Тебе нужно перестать грызть себя из-за того телефонного звонка, Гарри. Ты не должен позволить чувству вины выбить почву у тебя из-под ног. Работа, которая предстоит тебе дальше, очень важна.

Босх кивнул. Легко ей так говорить. Ей не придется жить, терзаемой отныне призраками всех тех женщин, о которых Рейнард Уэйтс собирается рассказать им на следующее утро.

–  Не отделывайся дежурными кивками, - усмехнулась Рейчел.
– Знаешь, над сколькими делами пришлось мне работать, когда какой-нибудь убийца, за которым мы охотились, продолжал и продолжал убивать? Сколько раз мы получали звонки и письма от этих подонков, однако не могли до них добраться, а вскоре появлялась очередная жертва?

–  Да.

–  У всех есть свои призраки. Это часть нашей работы. Где-то их больше, где-то меньше. Раньше у меня был босс, он любил повторять: «Если не можешь справиться с призраками, оставь дом с привидениями».

Он опять кивнул, глядя в лицо Рейчел. На сей раз он согласился искренне.

–  Сколько убийств ты раскрыл, Гарри? Сколько убийц изолировал от общества?

–  Не знаю. Я не веду счет.

–  Наверное, следовало бы.

–  Зачем? В чем смысл?

–  Смысл - представить, сколько киллеров проделывали бы это вновь и вновь, если бы не ты. Множество, готова поспорить.

–  Пожалуй.

–  Ну, вот видишь. В целом ты намного их переиграл.

–  Да.

Босх вспомнил одного такого, Роджера Бойлана. Он арестовал его много лет назад. Преступник вел пикап с домом-автоприцепом. А перед этим, припарковавшись в зоне отдыха, с помощью марихуаны заманил внутрь двух молодых девушек, изнасиловал и убил их, впрыснув огромную дозу транквилизатора для лошадей. После чего выбросил их тела в полувысохшее русло близлежащей реки. Когда Босх защелкнул на нем наручники, у Бойлана нашлась лишь одна реплика: «Жаль. Я только начал».

Босх часто задавался вопросом, сколько было бы еще жертв, если бы он его не остановил. Еще он спрашивал себя, можно ли сравнить Роджера Бойлана с Рейнардом Уэйтсом и компенсировать промах с одним поимкой другого. Вроде бы да. Но он понимал, что тут не игра с нулевой суммой [Политологическая теория, выдвинутая Дж. фон Нейманом и О. Моргенстерном в рамках теории игр, согласно которой, если выигрыш одного игрока равен проигрышу другого, сумма выигрыша в целом равна нулю]. Истинный детектив понимает, что выйти с нулевым балансом даже в том случае, если ловишь убийц, не такое уж хорошее достижение. Отнюдь нет.