Эхо-парк
Шрифт:
– Тут не может быть стопроцентной уверенности, Босх, и вы это сами знаете, - произнес Оливас.
– Таксист мог подвезти его как левого пассажира, не фиксируя в отчетности. Они часто так поступают. Существуют также водители без официальной лицензии, околачиваются у ресторанов.
– Я все равно не покупаюсь на эту трепотню. Он знает ответы и отвечает без запинки на все вопросы. Лопата случайно оказалась прислоненной к сараю… Как он собирался закапывать тело, если бы не подвернулась эта лопата?
О'Ши развел руками.
– Существует единственный способ проверить, - проговорил он.
– Мы вывозим его на
– Когда мы отправляемся?
– спросил Босх.
– Сегодня я повидаюсь с судьей, чтобы получить ордер. Отправимся завтра утром, если хотите.
– Подождите минуту, - сказал Оливас.
– А как насчет остальных семи? Нам еще много о чем надо расспросить этого ублюдка.
О'Ши поднял руку.
– Пусть дело Жесто станет пробным камнем. Либо он покажет товар лицом, либо конец сделке. В зависимости от этого и будем действовать дальше.
– Прокурор повернулся и внимательно посмотрел на Босха: - Вы к этому готовы?
– Я готов уже тринадцать лет.
13
В тот вечер Рейчел Уоллинг купила в ресторане обед и принесла с собой, предварительно узнав по телефону, дома ли Босх. Гарри включил музыку, а Рейчел принесла из кухни еду и разложила по тарелкам на обеденном столе. Это было тушеное мясо с кукурузным пюре. Она купила также бутылку мерло, и Босху понадобилось пять минут, чтобы разыскать в кухонных ящиках штопор. О деле они не разговаривали до тех пор, пока не сели за стол друг против друга.
– Ну так как?
– поинтересовалась Рейчел.
– Как все прошло?
Босх пожал плечами:
– В общем, неплохо. Твои выводы оказались очень полезны. Завтра - следственный эксперимент, выезд на место, надеюсь, наступит момент истины.
– Куда вы направляетесь?
– В Бичвуд-Каньон. Мы съездили туда сегодня после допроса и осмотрелись. Я ничего не сумел углядеть. Лес там, в горах, густой, но Уэйтс уверяет, будто покажет нам место.
– Ты веришь, что он - тот самый человек?
– Видимо, да. Он убедил всех остальных, да в придачу еще - тот давний телефонный звонок, в котором он признался.
– Но тебя что-то беспокоит?
– Сам не знаю. Может, просто мое самолюбие не готово смириться с ошибкой. С тем, что я целых тринадцать лет подозревал не того человека. Любому было бы неприятно так промахнуться.
Босх замолчал и занялся едой. Потом запил тушеное мясо глотком вина и вытер губы салфеткой.
– Пища знатная! Где ты ее добыла?
Рейчел улыбнулась:
– Ничего особенного.
– В жизни не ел тушеного мяса вкуснее.
– Заведение так называется: «Ничего особенного». В смысле ресторан как ресторан.
– А, понятно.
– Это недалеко от Беверли-Хиллз, рядом с моим домом. Там есть длинная барная стойка, за которой можно есть. После того как я переехала в те края, стала часто там обедать в одиночку. Сьюзен и Прич всегда заботятся обо мне. Разрешают брать еду навынос, а у них это вообще-то не принято.
– Это повара?
– Шеф-повара. Сьюзен еще и владелица ресторана. Мне нравится сидеть там за стойкой и наблюдать,
как посетители входят, как обводят глазами зал, стараясь понять, кто есть кто. Там, кстати, бывает много знаменитостей. За ними наблюдать интереснее всего.– Кто-то сказал однажды, что если ты достаточно долго вертишься вокруг убийств, то должен неизбежно узнать город. Может, то же самое, когда сидишь за барной стойкой в ресторане?
– И к тому же легче осуществимо. Гарри, ты стараешься сменить тему или все-таки расскажешь мне об исповеди Рейнарда Уэйтса?
– Я к этому подбираюсь. Думал только, что мы сначала покончим с обедом.
– Все настолько плохо?
– Не в этом дело. Мне просто требуется передышка.
Рейчел понимающе кивнула и подлила вина в бокалы.
– Мне нравится музыка. Кто это играет?
Босх лишь покачал головой:
– Я называю это чудом из коробки. Джон Колтрейн и Телониус Монк, в «Карнеги-холле». Запись 1957 года, пленка почти пятьдесят лет пролежала в архивах в немаркированной коробке. Просто кто-то сунул ее туда и забыл. Потом какой-то человек из библиотеки конгресса просматривал коробки с записями выступлений и выяснил, что у них там хранится. Наконец в прошлом году ее выпустили.
– Приятная музыка.
– Это просто чудо, особенно как подумаешь, сколько времени она там провалялась. Потребовался особый человек, чтобы откопать ее. Чтобы все остальные узнали.
Босх заметил, что на тарелке остался последний кусок.
– А чем бы ты сегодня обедал, если б я не позвонила?
– спросила Рейчел.
Босх пожал плечами и стал рассказывать о признании Рейнарда Уэйтса.
– Этот человек лжет, - заключила Рейчел.
– Насчет имени? Мы это учли.
– Нет, о своем плане. Точнее, о его отсутствии. Он говорит, что просто увидел девушку в «Мейфэре», последовал за ней и похитил. Как бы не так! Я на это не покупаюсь. Вся затея не воспринимается как сиюминутный порыв. У него имелся определенный план - не важно, рассказывает он вам о нем или нет.
Босх кивнул:
– Надеюсь, завтра мы узнаем больше.
– Жаль, что мне нельзя там находиться.
– Я не могу перевести это дело в разряд федеральных. Кроме того, ты тоже теперь решаешь иные задачи. Твои же собственные сотрудники не позволят тебе участвовать, даже если бы тебя и пригласили.
– Знаю. Но все равно хотелось бы.
Босх встал и начал собирать посуду. Рейчел принялась помогать ему. После того как все было вымыто, они забрали бутылку с кухонной стойки и отнесли в комнату. В ней еще оставалось достаточно, чтобы выпить по последнему бокалу.
Они стояли у перил веранды, глядя вниз, на огни шоссе на перевале Кауэнга-Пасс, и вечерняя свежесть заставляла их прижиматься друг к другу.
– Ты сегодня останешься?
– Да.
– Знаешь, тебе не обязательно звонить. Я дам тебе ключ. Просто приходи, и все.
Босх обнял Рейчел за талию.
– Так быстро? Ты хочешь сказать, что все забыто?
– Прошлое есть прошлое, а жизнь очень короткая. Ну, ты знаешь - все эти избитые фразы.
Она улыбнулась, и они скрепили договор поцелуем. Потом допили вино и вошли в комнату. Они занимались любовью вторую ночь подряд. Медленно и безмолвно, не так, как в самый первый раз, в Лас-Вегасе. В какой-то момент Босх открыл глаза, посмотрел на Рейчел и сбился с ритма.