Эхо-парк

–  Что?
– прошептала она.

–  Ничего. Просто у тебя глаза открыты.

–  Я смотрю на тебя.

–  Нет, не смотришь.

Она улыбнулась и отвернулась.

–  Неподходящий момент для игры в двадцать вопросов.

Босх тоже улыбнулся и поцеловал Рейчел.

Босх тосковал по теплу и близости и внутренне раскрепощался с Рейчел. Он знал, что она это понимает. Рейчел дарила ему возможность отрешиться на время от реального мира. Прошлое больше не имело значения. Гарри закрыл глаза и опять улыбнулся.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ СЛЕДСТВЕННЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТ 14

На следующий день Босху показалось, что понадобилась целая вечность, чтобы собрать автомобильный кортеж, однако в половине одиннадцатого группа охраны и сопровождения преступника выехала наконец из подвального гаража здания уголовного суда.

Первая машина в колонне была без опознавательных полицейских знаков. За рулем сидел Оливас. Рядом на переднем сиденье расположился судебный пристав из тюремного подразделения, а на заднем, по обеим сторонам от Рейнарда Уэйтса, - Босх и Райдер. Заключенный был в ярко-оранжевом комбинезоне, с «браслетами» на лодыжках и запястьях. Они были еще для верности прикреплены к цепи, опоясывающей туловище.

Второй автомобиль, тоже без опознавательных знаков, вел О'Ши. В нем везли к месту преступления адвоката Мориса Свона и видеооператора из ведомства окружного прокурора, которому предстояло фиксировать на камеру все улики. Следом двигались два микроавтобуса: один - из отдела криминалистической экспертизы полицейского управления Лос-Анджелеса, а другой - из ведомства коронера. Группе предстояло обнаружить и эксгумировать тело Мари Жесто.

Для загородной поездки день был идеальный. После короткого ночного дождика небо прояснилось и теперь сияло голубизной, лишь где-то далеко в вышине виднелись клочки облаков. Сохранившаяся после дождя влажная прохлада не давала воздуху слишком нагреться, даже после восхода солнца. Хотя и трудно назвать день приятным, если предстоит выкапывать зарытое убийцей тело двадцатидвухлетней женщины, лучезарность природы смягчала зловещую реальность.

Кортеж съехал с Бродвея на автостраду и двигался на север. В центре города уличное движение было плотным, а из-за мокрых дорог - более медленным, чем обычно. Босх попросил Оливаса приоткрыть окно, чтобы впустить немного воздуха, надеясь, что это отобьет запах потного тела Уэйтса. Похоже, что расколовшегося убийцу с утра не допустили в душ и не выдали чистого комбинезона.

–  Почему бы вам не пойти дальше и не попросить разрешения закурить, детектив?
– заметил Уэйтс.

Поскольку они сидели, тесно прижавшись, Босху пришлось неловко вывернуть шею, чтобы посмотреть на него.

–  Мне хочется открыть окно из-за тебя, Уэйтс. От тебя воняет. А курить - я уже пять лет как не курю.

–  Да уж, конечно.

–  С чего ты решил, что знаешь меня? Мы никогда не встречались. Почему ты так уверен, что знаешь меня, Уэйтс?

–  Я вас не знаю. Я знаю такой тип людей. Вы из тех, кого затягивает, детектив. Расследование убийств, сигареты, может, даже водка, запах которой я чую из ваших пор. Вас не трудно прочесть.

Уэйтс улыбнулся, а Босх отвернулся и стал смотреть в сторону. Он размышлял над услышанным и вскоре задал следующий вопрос:

–  Кто ты?

–  Вы ко мне обращаетесь?
– усмехнулся Уэйтс.

–  Да, я говорю с тобой. Кто ты?

–  Босх, - быстро вмешался Оливас.
– Сделка предполагает, что мы не допрашиваем подозреваемого в отсутствие Мориса Свона. Оставьте его в покое.

–  Это не допрос. Мы просто беседуем.

–  Мне безразлично, как вы это называете. Прекратите.

Босх заметил, что Оливас смотрит на него в зеркальце заднего вида.

Босх наклонился, чтобы увидеть сидящую за ним Райдер. Та сделала ему «большие глаза». Предостерегающий взгляд: «Уймись, не нарывайся».

–  Морис Свон, - задумчиво произнес Босх.
– Да, он чертовски хороший адвокат. Сумел организовать этому парню сделку века.

–  Босх!
– одернул его Оливас.

–  Я не с ним разговариваю. Я общаюсь со своей напарницей.

Он откинулся на спинку сиденья, решив не связываться. Рядом с ним звякнули «браслеты» - это Уэйтс попытался сменить позу.

–  Вы не обязаны идти на сделку, детектив Босх, - тихо промолвил он.

–  Это был не мой выбор, - буркнул Босх.
– Если бы решение зависело от меня, мы бы этим не занимались.

Уэйтс кивнул:

–  Око за око, да, старина? Я бы мог догадаться. Вы из тех людей, которые…

–  Уэйтс!
– резко оборвал его Оливас.
– Сиди и помалкивай!

Он протянул руку и включил радио на приборной панели. Из динамиков грянула музыка Мариачи. Оливас поспешно хлопнул по кнопке, убирая звук.

–  Какой осел в последний раз брал эту машину?!
– ругнулся он.

Босх догадался, что Оливас прикрывает сам себя. Почему-то он смутился, что заранее не сменил частоту или не уменьшил громкость, когда в последний раз пользовался полицейским автомобилем.

В салоне воцарилось молчание. Сейчас они пробивались через Голливуд. Оливас включил сигнал поворота и съехал на узкий проезд, ведущий к Гауэр-авеню. Босх обернулся, чтобы проверить, следуют ли за ними остальные три машины. Да, группа по-прежнему держалась вместе. Но теперь Босх заметил замыкающий процессию вертолет. На его белом брюхе виднелась огромная цифра «4» - Четвертый канал телевидения.

–  Оливас, кто вызвал СМИ? Вы или ваш босс?
– спросил Босх.

–  Мой босс? Не понимаю, о чем вы.

Он метнул на Босха быстрый взгляд, но сразу перевел его обратно на дорогу. Движение получилось слишком уж вороватым. Босх мог точно сказать, что он лжет.

–  Вот именно. Вам-то в этом какая корысть? Что, Рикошет собирается сделать вас ведущим детективом после победы на выборах? Я угадал?

–  Я никуда не собираюсь переходить. С радостью останусь работать там, где меня уважают, а мои способности ценят.

–  Как? Неужели именно эту фразу вы каждое утро произносите перед зеркалом?

–  Пошел ты, Босх!

–  Господа, господа, - усмехнулся Уэйтс.
– Нельзя ли всем нам просто мирно сосуществовать друг с другом?

–  Заткнись, Уэйтс!
– воскликнул Босх.
– Тебя, может, и не волнует, что все это превращено в предвыборную рекламу кандидата в окружные прокуроры, зато волнует меня. Я хочу поговорить с О'Ши!

–  Нет, - возразил Оливас.
– У нас заключенный в машине.

Они спускались к Гауэр-авеню. Оливас сделал правый поворот и устремился к светофору у Франклин-авеню. Зажегся зеленый, они пересекли Франклин-авеню и по Бичвуд-драйв двинулись вверх по каньону.