Эксперт № 03 (2014)

— Вообще-то, мы делали акцент не на это. Государство — прекрасная вещь, но это неодушевленный предмет, конструкция, в которой действуют живые люди. И главной идеей выставки было показать, что история — это прежде всего люди, принимающие решения и совершающие поступки. Более того, когда речь идет о монархических системах, роль личности в истории становится особенно очевидна. И мы хотели воздать должное людям, которые на протяжении трех столетий несли на своих плечах бремя власти, и по достоинству оценить их труды.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

— Вы хотите сказать, что все цари Романовы были выдающимися государственными деятелями?

— С точки зрения оценки действий любого человека, а тем более правителя, важны два момента: цель и отношение к ее достижению, то есть ответственность. Эти два момента очень ярко выражены именно в эпоху наследственной самодержавной власти. Ведь у абсолютного монарха нет мотиваций, связанных с карьерными, финансовыми и иными способами самоутверждения. И если он идет на рискованные преобразования, ведет тяжелые войны, то за этим стоят мотивы, выходящие за пределы его непосредственных личных интересов. В христианской традиции это называется служением: когда человек служит — не как раб, а как свободный — некой высокой идее, в данном случае идее державной. Вот мы и решили показать, как исполняли Романовы свое служение: как изменилась территория вверенной им страны, население, экономика. Каждый правитель как бы отчитывается перед потомками «о проделанной работе»: вот таким он получил государство, вот таким его передал своему преемнику. И выяснилось, что эти «бездарные и жестокие тираны» постоянно развивали Россию. Слово «развитие» здесь ключевое: это именно разворачивание скрытых в стране и ее народе грандиозных потенций, часто драматичное, но неуклонное и очевидное.

— Все без исключения?

— Да, и это для нас самих было неожиданно. Период правления Романовых демонстрирует отсутствие каких-либо резких срывов в развитии государства. Конечно, были цари самых разных личных достоинств, были откровенно слабые фигуры, были и настоящие гении, такие как Петр Первый или Екатерина Вторая. Хотя и к гениям есть много вопросов, и они делали ошибки. Но преемственность правления сама по себе оказалась едва ли не важнее, чем отдельные политические решения.

— Это созвучно толстовской идее, что властитель, полководец должен не свою волю осуществлять, а некую мысль народную?

— Это христианская концепция. В христианстве царь не играет роли «вождя-демиурга», творца истории. Он выполняет довольно скромную функцию предводителя, опекуна вверенного ему народа. Подлинный же вождь и правитель любой страны — Бог. Отсюда и главная задача земного царя — не предавать Царя Небесного, вверившего ему народ. Предательство не прощается царю. Здесь полная аналогия с полководцем: он может быть не слишком удачлив, талантлив, но главное, что от него требуется, — не покинуть поле битвы. На Руси «государево тягло» считалось сопоставимым с трудом крепостного. Павел Первый, например, прямо говорил, что тянет свою лямку, как крестьянин тянет свою, а Николай Первый даже сравнивал себя с рабом на галерах. То есть тип служения одинаковый. Отсюда единство царя и народа и, конечно, аристократии, офицеров, которые тоже должны быть верны полководцу. Важнейшую роль аристократии в исполнении государем своего служения мы тоже пытались показать. Особенно страшно для судеб страны, когда окружение правителя предает его. И романовскую эпоху как бы обрамляют два предательства: начинается она со Смутного времени, с измены бояр Годуновым, а кончается событиями марта 1917 года, когда преданный генералами и сановниками Николай Второй оказывается заложником в царском поезде под Псковом. Оба раза элиты преследовали одни и те же цели — сместить царя, воспользовавшись моментом, чтобы получить личные выгоды.

— Эта цель, видимо, от природы присуща элитам?

— Это своего рода корпоративный эгоизм, и, если такое состояние затягивается, олигархический режим стабилизируется, выбраться из него бывает невозможно. Так поляки потеряли свою Речь Посполитую, которая была одним из крупнейших государств Европы, намного сильнее и богаче России. Процесс разложения элит погубил в восемнадцатом веке блистательную Францию, вызвав Французскую революцию, и прочие европейские монархии.

Народная династия

— Михаил Федорович Романов, первый царь династии, был довольно слабым царем. Однако после избрания его на царство Смута на Руси прекратилась. Почему?

— Да, шестнадцатилетний Миша Романов, с пяти лет живший в ссылке, а затем перенесший все ужасы Смуты в захваченном поляками Кремле, никогда толком не учившийся, довольно аутичный, без каких-либо ярких способностей был избран царем, и в какое время! В стране находятся иностранные армии, бродят тысячи разбойничьих шаек; казна пуста, войско как таковое отсутствует, система управления парализована. Конечно, у Михаила выдающийся отец, Филарет Никитич, племянник самого Ивана Грозного; но он в польском плену и, скорее всего, из него не вернется: ведь полякам, которые уже считают Россию своей, невыгодно его возвращение. И вот Земский собор 1613 года поддерживает кандидатуру Михаила, в том числе родовитые князья и бояре — имея свои виды на слабого царя. Но здесь неожиданно сыграл роль фактор народный: за время Смуты народ так настрадался от безвластия, от всевозможных «воров», что вокруг царя начинают собираться низовые элементы. Казачество прежде всего. Не сразу, а после того, как правительство, возглавляемое матушкой царя инокиней Марфой, принимает несколько очень жестких мер: одного вора казнят, другого — и казаки десятками тысяч начинают сдаваться. Правительство издает указ, что отныне казаками называются только те, кто на службе у царя. Что важно, Михаил первым делом расплачивается со всеми казаками за службу. Хотя казна пустая.

Присяга новоизбранному царю Михаилу Федоровичу Романову, 1613 год

— А с ополчением Минина и Пожарского?

— И с ополчением полностью расплачивается. Как вы думаете, где деньги взяли? Конечно, большую помощь оказали монастыри, не поскупились и богачи вроде Строгановых, но часть средств пришлось занять у персидского шаха. Шах Аббаз долго думает, потому что, в принципе, ему тоже слабая Россия выгодна, но он решает, что выгоднее стабильность в России, чтобы торговать с ней. Очень быстро наводится порядок. Тут еще народ двинулся в Сибирь, не от хорошей жизни. Но правительство не пыталось вернуть людей, что было бы логично, потому что и так народа катастрофически не хватало: после Смуты в стране осталось всего три-четыре миллиона человек. Между прочим, в Польше в это время проживало девять миллионов, во Франции — больше двадцати, в Китае — около ста. Наоборот, одним из первых царских указов переселенцам предоставляются налоговые льготы, выдаются пособия. И именно при Михаиле Федоровиче Россия, более чем вдвое увеличив свою территорию, становится самым большим государством мира. Таков неожиданный результат этого «слабого» правления. Это я к чему говорю: мы все время требуем экстраординарных качеств от правителя, а здесь важнее оказывается не фигура «первого лица», а консолидация общества вокруг него. Уровень общественного доверия.

— Но откуда берется доверие — просто из идеи служения, когда ей все верны?

— Естественно, чувство верности своему высшему долгу у государя, своей присяге у служилых людей создает «кредит доверия». Вы только представьте: Михаилу Романову предложили стать царем в 1613 году, то есть прошло всего восемь лет, как убили не процарствовавшего и двух месяцев Федора Годунова, его ровесника. И мать Федора тоже. Убили ни за что, просто боярам они не угодили: одного не сделали главным воеводой, другому не дали наместничество. Все это было на памяти Михаила и его матушки, и они сначала ни в какую не соглашались. Но потом, когда духовенство поставило вопрос ребром, что если они не согласятся, то русская земля погибнет, мать фактически отдала единственного сына в жертву, препоручив его заступничеству Богородицы — через Феодоровскую икону, которая с тех пор считалась святыней Дома Романовых: этот образ был специально доставлен на выставку из Костромы. Эта идея жертвенности в высшем служении составляет самую суть христианской концепции власти. Христос, обладавший, как известно, «всякой властью на небе и на земле», трактовал ее как максимум жертвенности, Сам подавая пример апостолам. В политике это реализуется каким образом? Через готовность к тому, что власть принесет тебе только минусы в мирском смысле слова, вплоть до смерти. И как Христос пошел на распятие, преданный учеником, так и христианский правитель знает: да, в любой момент его могут предать и убить, но он действует согласно своему долгу, полагаясь на верность окружающих его людей.

Николай Второй, последний наш император, попал именно в такую ситуацию. Это тоже был не самый сильный государь в мирском понимании, но концепции христианского служения держался до конца, за что и прославлен как святой. Многие не понимают, за что именно: именно за то, что он до конца исполнял свой долг, а когда столкнулся со всеобщей изменой, не пытался сбежать, не стал организовывать интервенцию и войну против собственного народа, как это делали на его месте Карл Первый или Людовик Шестнадцатый. Кстати, он вовсе не отрекался от престола, а передал власть родному брату, которого в личных письмах называл Его Императорским Величеством Михаилом II. А так называемый акт об отречении Михаила Александровича вообще не был официальным документом, поскольку Михаил в условиях кризиса доверия к высшей власти обусловил принятие императорского сана поддержкой народа. Как частное лицо он обратился к народу с просьбой подчиниться — на время! — думскому правительству, пока Учредительное собрание не выразит «волю великого русского народа нашего». Фактически возникла ситуация 1613 года — с той лишь разницей, что тогда люди уже не понаслышке знали, что такое Великая Смута, а весной 1917 года все еще было впереди…

— Имелось в виду Учредительное собрание, разогнанное потом большевиками?

— Да, на нем представители всего народа должны были либо выразить доверие самодержавной власти, никуда юридически не исчезавшей, либо сформировать новые принципы государственного устройства. Михаил Александрович знал, что его императорский титул будет что-то значить только в том случае, если он примет его от народа, а не от нелегитимного Временного правительства. Кстати, прекрасно понимая опасность своего положения, Михаил категорически отказался покинуть Россию и был убит за месяц до расстрела Николая Второго.

— Значит, свою легитимность Романовы связывали с народом?

— Да, и не только потому, что эта династия пришла к власти именно через народное избрание. Она была и выдвинута простыми людьми, а не боярами, у которых были свои кандидаты. Де-юре в начале 1613 года правителем Руси был польский королевич Владислав, которому бояре и все москвичи принесли присягу. Но драматизм ситуации заключался в том, что никого не интересовала юридическая подоплека, важнее всего была правда Божия. И когда избрали Михаила Федоровича, решение это было осмыслено именно как воля Божия, внушенная членам Земского собора через посредство Святого Духа.