Эксперт № 14 (2013)

Узкий круг европейцев в столь масштабной базе данных разительно отличает свежую находку от прежних, менее масштабных разоблачений. Так, в 2008 году немецкие налоговые службы заплатили 4,2 млн евро за базу, украденную хакерами в лихтенштейнском банке LGT. Там содержались сведения о тысячах немецких граждан, имеющих незадекларированные инвестиционные счета в альпийском офшорном княжестве — с помощью таких счетов немцы традиционно уходили от высоких налогов в ФРГ. Тогда в ходе разоблачений немецкие налоговики взыскали с неплательщиков более 200 млн евро, арестован был глава государственного гиганта Deutsche Post Клаус Цумвинкель , недоплативший в бюджет страны около 1 млн евро налогов.

Вслед за покупкой базы данных LGT немецкие налоговые органы совершали еще несколько подобных сомнительных с правовой точки зрения приобретений. Например, в 2010 году за 2,5 млн евро была куплена база данных банка Credit Suisse, результатом стало взыскание более 900 млн евро налоговых недоимок. Удивительно, что пока не прозвучали имена британских топов — в то время как в основных офшорах зарегистрировано около 70 тыс. только активных трастов, чьи предполагаемые владельцы находятся в Британии.

В отличие от прежних баз данных нынешний массив информации попал не к налоговикам или сотрудникам криминальной полиции, а к журналистам, причем попал бесплатно. Кроме того, на сей раз базу данных используют не для отслеживания движений средств по незадекларированным счетам, а для выяснения крайне сложных прав собственности на те или иные компании, зарегистрированные в тихих налоговых гаванях. Если предыдущие скандалы с опубликованием конфиденциальной информации касались криминального использования легальных банковских инструментов (регистрация счета в Швейцарии или Лихтенштейне совершенно законна, преступным было сокрытие доходов, полученных с помощью этих счетов), то теперь под сомнение ставится сам принцип регистрации офшорных компаний.

Массовый слив информации подлинных собственников офшорных компаний, затрагивающий преимущественно выходцев из неидеальных с точки зрения финансовой чистоты государств, таких как Казахстан, Венесуэла или Таиланд, может быть «предупредительным выстрелом», сигналом по-настоящему важным для владельцев компаний на Каймановых островах и в других юрисдикциях.

Практика вывода бизнеса в офшорные зоны в развитых странах уже не первый месяц остается под огнем критики. В Германии оппозиционеры из Партии зеленых на прошлой неделе упрекнули крупнейший частный фининститут страны, Deutsche Bank, в том, что он давал клиентам консультации, связанные со схемами вывода капитала в офшоры. «Очень велика вероятность того, что офшоры используются для незаконных операций», — заявил журналистам спикер партии по финансовым вопросам Герхард Шик , комментируя критику в адрес Deutsche Bank.

В Великобритании правительство требует от компаний прекратить уклонение от налогов на острове Мэн и на острове Джерси. В такой обстановке ужесточение давления на владельцев трастов играет на руку европейским правительствам. «Чем больше владельцев трастов попадется, тем лучше. Недопустимо, чтобы супербогатые наживались за счет общества», — заявил глава Ассоциации управляющих Австрии Клаус Хюбнер . Министр финансов Германии Вольфганг Шойбле уже потребовал предоставить его ведомству базу данных для анализа информации и поиска немецких недобросовестных налогоплательщиков.

Берлин

Игра без правил

Сергей Журавлев

В Исландии решение о дефолте перед иностранными вкладчиками принималось внутри страны, на национальном референдуме. На Кипре крупных вкладчиков, включая самих киприотов, «кинули» c подачи евротройки. По мере развития долгового кризиса в Европе табу в финансовой политике становится все меньше.

Рисунок: Игорь Шапошников

Вплоть до прошлого вторника условия разрешения кипрского кризиса постоянно корректировались, тем не менее итог оказался прецедентным. Впервые в истории последнего глобального финансового кризиса вкладчики депозитных банков потеряют реальные деньги. И впервые ограничения на движение капиталов налагаются страной — членом еврозоны. До сих пор единственным случаем банковского кризиса, когда вводились такие ограничения (и они сохраняются по сей день), была Исландия, но она не является членом еврозоны. И даже членом ЕС.

Показательная порка

Комментаторы и аналитики уже вылили тонны критики в адрес решения «тройки» (МВФ, ESM, ЕЦБ) о подключении вкладчиков к рекапитализации кипрских банков. Но справедливости ради надо сказать, что хороших альтернатив этому решению нет. Если бы средства крупных вкладчиков (суммы свыше 100 тыс. евро — потолок стопроцентных гарантий в еврозоне) были оставлены в неприкосновенности, а рекапитализация была бы проведена исключительно за счет бюджета и средств «тройки», остров неизбежно свалился бы в острый кризис госдолга. В сочетании с уже имеющимся валовым госдолгом в размере 87% ВВП это загнало бы госдолг почти под полтора годовых размера экономики страны.

Ничего не изменилось бы, если бы эти деньги дал Кипру взаймы кто-нибудь еще — например, российский налогоплательщик. Единственное, чем он может помочь, — простить часть процентов и дать отсрочку по уже выделенному осенью 2011 года займу в 2,5 млрд евро (под 4,5% в год со сроком погашения в 2016-м).

Любопытно, что еще в 2010 году европейские регуляторы начали проводить стресс-тесты, которые кипрские банки с большим капиталом легко проходили, поскольку эти тесты не предполагали возможности списания госдолга Греции. Весь 2010 год два крупнейших кипрских банка активно наращивали вложения в греческие госбумаги, доведя свой суммарный портфель до 5,8 млрд евро. Еще летом 2011-го казалось, что все в порядке. Но осенью главы европейских правительств приняли решения о «стрижке» владельцев греческих облигаций: сначала предполагалось на 50%, а потом они решили не мелочиться и «постричь» на 80%. Как утверждает экс-глава кипрского ЦБ Атанасиос Орфанидис , уже с учетом этих потерь кипрских банков — порядка 4,5–5 млрд евро, или около 25% ВВП страны, — Европейское банковское агентство осенью 2011 года стало требовать рекапитализации банков. Орфанидис утверждает, что на этот момент им требовалось всего около 2 млрд евро и найти их надо было к середине лета 2012 года. Это подразумевало увеличение капитала банков до надежных 9%. Однако правительство и банки уже не могли добыть таких денег самостоятельно, поскольку рынок для них закрылся уже в мае 2011-го.

К самой же Греции отношение «тройки» было гораздо гуманнее. Согласно принятым год назад условиям реструктуризации греческого госдолга частным держателям списали чуть более половины от удерживаемого ими долга в 205,5 млрд евро. Однако поскольку значительную часть этих держателей составляли греческие банки, их потери были рекапитализированы двумя траншами на общую сумму 48 млрд евро. А оставшийся к началу 2013 года греческий госдолг в размере 160,5% ВВП (он сократился против прогноза, сделанного до списания, лишь на 27 процентных пунктов ВВП) в масштабах экономики заметно больше, чем «тройка» сочла возможным для Кипра. При этом вкладчики греческих банков не понесли никаких потерь, не вводилось никаких ограничений на отток капитала. На спасение греческих банков (и сохранение денег их вкладчиков) пошла существенная часть второго пакета помощи Греции в размере 130 млрд евро.

В случае Кипра аналогичную операцию, то есть конвертацию своих требований к банкам в активы неопределенной стоимости и срочности, предстоит проделать держателям больших вкладов в двух крупнейших кипрских банках. Размер таких депозитов (главным образом иностранного происхождения) оценивается в 38 млрд евро (это более двух ВВП Кипра) при общей сумме банковских депозитов 68,4 млрд. Называемая величина потерь, 40%, скорее всего, взята с потолка, возможно, они будут больше, и это без учета издержек от неликвидности активов, которая может растянуться на годы.