Эксперт № 23 (2014)
Шрифт:
Единственный способ предотвращения социально-экономической катастрофы — разработка совместной российско-европейской программы помощи модернизации и развитию экономики Украины с общим объемом привлекаемых инвестиций не менее 200 млрд евро до 2020 года. При этом должен быть оптимизирован режим торгово-экономического сотрудничества Украины с ЕврАзЭС и ЕС. Эта оптимизация должна предусматривать вступление Украины в Таможенный союз и ЕЭП с Россией, Белоруссией и Казахстаном с одновременным созданием преференциального режима этого интеграционного объединения в ЕС.
Разумеется, необходимое условие реализации этой программы — прекращение гражданской войны, развязанной самопровозглашенной киевской властью, а также выход европейских политиков из подчинения Госдепу США, который натравливает их на Россию.
Дайте инженеру ген Галина Костина
Несколько лет назад вокруг МФТИ начал расти междисциплинарный кластер.
section class="box-today"
Сюжеты
Технологии:
Пленочное дело
Куриные эмбрионы борются с гриппом
Вкалывают роботы
/section section class="tags"
Теги
Технологии
Инновации
Общество
Образование
Инвестиции
Долгосрочные прогнозы
Наука
/section
«Физики дали инженерам электрон, и это привело к IT-революции, биологи дали инженерам ген, и вместе они сотворят будущее» — эти слова бывшего президента Массачусетского технологического института Сьюзен Хокфилд привел на своей лекции в Сколкове нобелевский лауреат по биологии Филип Шарп . Он говорил о том, что в биологии начинается третья революция (первые две — открытие структуры ДНК и секвенирование генома человека) — революция конвергенции, объединения биологии с физикой, химией и математикой. Появление биофармацевтического кластера на базе МФТИ — подтверждение указанного тренда. Возник этот кластер во многом благодаря инициативе Андрея Иващенко , главы одной из крупных инновационных российских компаний ЦВТ «ХимРар», ныне возглавляющего также центр живых систем МФТИ.
figure class="banner-right"
figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure
В школе Андрей мечтал стать биологом, хотя отец, известный профессор и лауреат Госпремии по химии, естественно, желал, чтобы сын занялся более точными науками — если уж не химией, так физикой. И нанял ему репетитора из расположенного по соседству МФТИ, заодно снабдив инструкцией по вербовке в этот вуз. В промежутках между решением задач репетитор рассказывал о том, что в Физтехе можно раздобыть записи «Пинк Флойд» и других популярных групп. Андрей повелся, решив, что это, пожалуй, действительно крутой институт. И поступил на факультет радиотехники и кибернетики. Не сказать что по зову сердца (МФТИ, во-первых, раньше других вузов принимал документы, во-вторых, был ближе всего к дому, в-третьих, подростку в тот момент по большому счету было все равно, кем он станет). «Чего я точно не хотел, так это двигать вперед науку, — признается Иващенко. — Поэтому в институте очень быстро приобщился к предпринимательству, нацелившись на стройотряды». В первый же год Андрей поехал на стройку, на второй стал командиром отряда, умевшим выйти на «жирные» договоры, по которым можно было заработать приличные деньги. В институте он был одним из инициаторов клуба международных студенческих обменов. Так получилось впервые съездить за границу — в университет Базеля, где наибольший интерес тогда вызывала не наука, а невиданные колбасные витрины. А из МФТИ Иващенко выпустился в никуда: связи вуза с базовыми предприятиями были практически разрушены.
— И с чего начался путь успешного предпринимателя?
— С торговли. Ко мне пришел приятель, начинавший торговать компьютерами. Он слышал, что вроде везут их из Сингапура, где электроники завались. А вы, говорит, с товарищами уже побывали за границей и по-английски говорите — может, съездите? Мы и поехали. Радостно закупили всякие микросхемы и прочие детальки, стоившие там очень дешево. Дело пошло, и мы организовали несколько компьютерных фирм. Правда, этот бизнес стал раскручиваться в России так стремительно, что маржа падала как камень с горы. Пришлось опять задуматься, куда податься. Но мысли снова крутились вокруг торговли. Только на этот раз решили торговать химическими компонентами для каталогов зарубежных компаний. Так что папа своего добился — привлек меня к химии.
— Откуда такая смелость в создании новых компаний?
— У каждого есть свой талант, и не стоит его закапывать. Меня словно тянуло что-то создавать. Вот у меня абсолютно нет таланта вести устоявшийся бизнес, администрировать, там я проигрываю.
— А где грань между инициативностью и авантюризмом? Многие хватаются за рисковые дела и быстро их бросают.
— Да кто знает? У меня тоже не всегда получается, была куча провальных проектов. Но истинный предприниматель тем и отличается от обычного человека, что постоянно бьется в своих рискованных пробах. И из пяти одна сработает. Причем не всегда в том месте, на которое целился. Почти все мои успешные бизнесы выросли из каких-то случайных попыток. Один из них связан с наружной рекламой. Кто-то из приятелей с Саратовского завода,
где делали светящиеся часы, привез лампы и индикаторы, из которых мы надумали сделать светящуюся строку. Я говорю: соединим это дело с процессором, будет бежать строка — это же круто. Подрядили паять студентов, те делали через пень-колоду. И я решил: а зачем такие сложности, можно же просто сделать светящиеся буквы? Сделали вывеску одному магазину, на следующий день к нам уже толпа прибежала. И я тогда подумал: можно же еще проще сделать — буквы из цветного пластика, а под них подсветку. Сделали. Бизнес идет, маржа сумасшедшая. Мне бы и в страшном сне не могло присниться, что я буду заниматься чем-то подобным.— Полагаю, когда бизнес наладился, захотелось чего-то новенького.
— Естественно. Вспомнил студенческий клуб, и возникла идея соединить нашу науку с западной. СССР рухнул, нужно же как-то налаживать связи — поездки туда-сюда, ознакомление. Однако этот теоретический развлекательный партнеринг шел как-то туго. Зато по ходу вырисовалась одна вполне практическая идея: крупным фармацевтическим компаниям нужны были партнеры для скрининга веществ.
— Так родился «ХимРар»?
— «ХимРар» родился смешно и вовсе не с этого. Есть такая химическая каталожная фирма Aldrich. У них куда-то исчезли поставщики гексакарбонила, и им сказали, что это вещество есть в России. Мы подрядились, нашли совершенно убитый завод, привлекли бывшего сотрудника, который реанимировал установку и сделал нам бочку гексакарбонила. Под это дело мы создали свое ООО. Название придумали интеллигентное — «Химический раритет», сокращенно «ХимРар». Потом эта «оошка», по которой прошла всего одна эта сделка с той бочкой, приказала долго жить. А когда уже приняли решение строить лаборатории под скрининг веществ, нужно было покупать здания на какую-то фирму. Вот тогда и вспомнили про «ХимРар». Сначала думали поменять название, а потом оставили, тем более что обосновались в Химках.
— Я помню, вы купили там совершенно разрушенное здание и сделали современный комплекс сначала для скрининга…
— Да, это было в 2004 году. Потом решили идти дальше — расширять спектр услуг: по доклиническим, затем клиническим исследованиям. А после замахнулись и на создание собственных инновационных препаратов. Этому во многом способствовала стратегия «Фарма-2020».
— А как возникла идея создания биофармацевтического кластера?
— Благодаря стечению двух не зависящих друг от друга событий. Одно из них — «Фарма-2020». В 2007 году Совбез принял решение возрождать отечественную фармотрасль. Минпром создал специальный департамент. Нас наряду с дистрибуторами и производителями лекарств пригласили участвовать в создании стратегии, поскольку российских разработчиков было раз-два и обчелся. Мы стали отвечать за свою часть, а потом превратились в координатора всех экспертов. И когда задумались, как и кому помогать, то решили, что водичку нужно лить не на всю страну, а под нужный кустик. А что может быть таким кустиком, как не кластер? И тогда меня многие поддержали, что центром кластера должны стать вузы. Так для одного из кластеров был выбран МФТИ.
Второе событие было связано с долгопрудненским лицеем, в котором учились мои дети и дети моих друзей. Лицей замечательный, ваш журнал о нем тоже писал (см. «Концептуальное дитя», «Эксперт» № 20 за 2011 год). Но один скандальный папаша начал там донимать директора. На лицей обрушились проверки. Отчасти они были связаны с тем, что родители скидывались на нужды школы, ютившейся в детском саду. Мы-то знали, что директор копейки не возьмет, но, чтобы пресечь любые слухи, создали некоммерческое партнерство — фонд отцов-спонсоров. Когда организовался фонд, нужно было чем-то кроме бытовухи заняться. Организовали всякие программы для школы и института, мероприятия, стали пробивать строительство здания для школы. И пробили: в этом году его введут в строй. Здесь будет школа, потом еще пансион, всякие комплексы... Этот лицей на самом деле играет большую роль: он готовит классных ребят к поступлению в МФТИ. И кроме того, является магнитом для родителей. Все стремятся туда устроить детей, потому что образование там на высшем уровне. Кстати, некоторые из наших ученых, возвращающихся в Россию, в первую очередь думают, как пристроить своих детей в приличное место. Когда известная компания Abbyy, делающая электронные словари, искала место для дислокации, она обратила внимание на окрестности Долгопрудного в том числе и из-за лицея.
— Насчет дислокации вокруг МФТИ и других образовательных вузов — вопрос ведь спорный? Это не наша история. Ведь наша наука гнездилась в академических институтах…
— Да. И в Минпроме это тоже понимали и, тем не менее, сделали ставку на вузы. Сейчас ведь конкурентным преимуществом является инновационное разделение труда в отличие от индустриального, которое было, когда создавались кластеры XX века вокруг рудников и портов. В инновационном разделении труда рудой или золотом как раз является инновационная молодежь. Поэтому прижились инновационные кластеры в США и Европе — они создавались на базе университетов. Мы тоже должны возрождать фарму на основе новых, а не старых укладов.