Эксперт № 33 (2014)
Шрифт:
Перестраховался
Между тем Бисмарк прекрасно понимал потенциал России и не хотел делать из нее врага — тем более что объективно, без учета австрийских интересов, у Берлина и Санкт-Петербурга не было глубоких политических противоречий. Поэтому в 1881 году между Россией, Германией и Австро-Венгрией был заключен так называемый Союз трех императоров. В отличие от первого такого соглашения, заключенного в 1873 году, этот союз предполагал не только взаимные консультации, но и взаимный нейтралитет участников в случае войны одной из них с третьей страной, а также сохранение статус-кво на Балканах. Это соглашение фактически застраховало Бисмарка от франко-русского союза, и в обмен на это канцлер обеспечил Санкт-Петербургу свободу рук против Лондона — врага Германии. В 1884 году союз был продлен еще на три года, однако случившийся в 1885 году болгарский кризис (в ходе которого Австро-Венгрия вытеснила Россию из Болгарии) перечеркнул
Место же России в союзе заняла Италия — канцлер воспользовался итало-французскими противоречиями в Северной Африке, и в 1882 году был подписан Тройственный союз между Германией, Австро-Венгрией и Италией. Согласно тексту документа, стороны обязались в течение пяти лет не вступать во враждебные партнерам по соглашению альянсы, а также прийти на помощь Италии или Германии в случае неспровоцированного нападения на них Франции. При этом Италия выторговала себе возможность не вступать в войну с Францией, если на стороне той выступит Великобритания, а Австро-Венгрия — не защищать Германию от Франции в том случае, если на стороне последней не выступит Россия.
Таким образом, за полтора десятка лет своего правления канцлеру удалось выстроить в Европе новую систему международных отношений и соглашений. Бисмарк приложил титанические усилия для того, чтобы «германские потенциальные противники не заключили союзы между собой, а с другой стороны, для того, чтобы держать под контролем действия германских партнеров… Результатом бисмарковской дипломатии было появление на свет взаимно переплетающихся альянсов, частью совпадающих по целям, а частью соперничающих друг с другом, что страховало Австрию от русского нападения, Россию от австрийского авантюризма, а Германию от окружения, а также вовлекало Англию в дело защиты от русской экспансии в направлении Средиземного моря, — пишет Генри Киссинджер. — В каждой из бисмарковских, иногда довольно противоречивых, коалиций Германия всегда была ближе к каждому отдельно взятому партнеру, чем они по отдельности друг к другу; и потому Бисмарк всегда обладал правом вето в отношении совместных действий, а также возможностью действовать самостоятельно. В течение десятилетия ему удалось заключить пакты с противниками своих союзников, так что он оказался в состоянии ослаблять напряженность со всех сторон».
Далеко и не нужно
Активно занимаясь европейской политикой, канцлер прохладно относился к идее немецкой колониальной экспансии. Он считал колонии бесполезными и даже вредными для безопасности самой Германии.
Прежде всего канцлер попросту не хотел распылять силы и отвлекаться от европейских дел. «Ваша карта Африки хороша, но моя карта Африки — Европа. Здесь расположена Россия, а здесь расположена Франция, мы же находимся в середине — такова моя карта Африки», — говорил он. Кроме того, он не хотел раньше времени ссориться с самой мощной колониальной державой — Британией. В феврале 1883 года канцлер заверял Лондон, что Германия далека «от всяких колониальных домогательств, и особенно от всякого вмешательства в существующие британские интересы». Бисмарк считал, что новые земли за океаном создадут лишние конфликты не только между Германией и Англией, но и между другими колониальными державами, а также приведут к неизбежному повышению налогов. «Если бы Германская империя завела себе колонии, то уподобилась бы польской шляхте, у которой есть соболья шуба, но нет ночной рубашки», — иронизировал канцлер.
Однако торгово-экономические круги Германии с ним не соглашались, а националистическо-патриотические круги страны утверждали, что великая держава просто по определению обязана иметь колонии. В итоге канцлеру пришлось модифицировать свою позицию: продолжая отказываться от государственной политики захвата территорий, он фактически переложил колонизацию на частных лиц. «Я против колоний. Я имею в виду ту систему, по которой большинство колоний создавалось в прошлом столетии, которую можно было бы теперь назвать французской системой; я против колоний, создание которых начинается с приобретения куска земли в качестве основания, за которым следует привлечение переселенцев, назначение чиновников и создание гарнизонов, — говорил Бисмарк. — Мое намерение, получившее одобрение кайзера, заключается в том, чтобы передать ответственность за организацию и материальное развитие колоний нашим занимающимся судоходством и торговлей поданным, их предприимчивости. Мы намерены идти вперед не столько путем присоединения заморских провинций к германскому государству, сколько путем предоставления им охранных грамот по образу английских “королевских патентов”, одновременно сохраняя за лицами, заинтересованными в колониях, управление и право пользоваться европейской юрисдикцией для европейцев и оказывать им защиту, которую могут осуществлять
расположенные там гарнизоны».Первым колониальным приобретением Германии стала небольшая область в Южной Африке, выкупленная бременским торговцем Адольфом Людерицем у местных вождей за 1070 английских фунтов и 260 винтовок. Купец, совершивший сделку по своей инициативе, официально попросил у Бисмарка включить эти земли в Германский рейх. «Я буду терпеть всякие неприятности от англичан и жителей Капа, пока не будет сообщено официально, что я и мое африканское владение поставлено под защиту Германской империи», — пояснил он. И канцлер ответил согласием: в 1884 году из этих земель была организована Германская Юго-Западная Африка (нынешняя Намибия). Великобритания не пошла на конфликт с Германией из-за этого куска земли и признала всю территорию Южной Африки к западу от 20-го меридиана сферой немецкого влияния.
Следующим объектом германской экспансии стал Западный берег Африки. «Чтобы предоставить подданным империи на Западном берегу Африки возможность дальнейшего развития и гарантию против вытеснений из завоеванных в отдельных областях позиций возможным территориальным захватом с чужой стороны, Его Императорское Величество принял решение непосредственно именем империи взять на себя защиту немцев и их торговых сношений на некоторых береговых участках», — говорится в инструкции Бисмарка генеральному консулу Германии Густаву Нахтигалю. Нахтигаль обозначил суверенитет Германии над Того и Камеруном, где германские компании взяли под протекторат племена эве и дуала.
Канцлер Отто фон Бисмарк был противником колониальной экспансии Германии. «Если бы Германская империя завела себе колонии, то уподобилась бы польской шляхте, у которой есть соболья шуба, но нет ночной рубашки», — иронизировал Бисмарк
Фото: ИТАР-ТАСС
Кроме того, братья Клеменс и Густав Денхардт получили под контроль область Виту на Восточном побережье Африки (ныне часть Кении) — в мае 1885 года территория стала германским протекторатом. Наконец, немецкие колониалисты проникли на территорию Восточной Гвинеи и взяли под контроль ряд мелких островов в акватории Тихого океана. Воспользовавшись поражением Испании в американо-испанской войне, Германия в 1889 году вынудила Мадрид продать Каролинские и Марианские острова.
Таким образом, умеренная и осторожная колониальная политика Бисмарка не создала Германии особых проблем. Более того, Германия за счет колоний даже смогла прирастить свои территории в Европе — 1 июля 1890 года Берлин подписал с Лондоном договор, согласно которому немцы отказалась от претензий на Уганду и Занзибар в обмен на получение острова Гельголанд (место, где была написана национальная «Песнь немцев»). Однако к тому времени Бисмарк с поста канцлера был смещен.
Гордость подавила прагматизм
Инициатором отставки «железного канцлера» стал новый император Вильгельм II. Отношения между ним и Бисмарком не заладились с самого прихода Вильгельма II к власти в 1888 году — молодому кайзеру не нравилась «провинциальная» и «мелочная» политика канцлера в Европе, он считал, что германская внешняя политика должна быть более глобальной и решительной. В итоге в начале 1890 года Бисмарк подал в отставку, а канцлер, назначая его преемниками послушных себе людей, получил возможность полностью контролировать внешнюю политику рейха. И эта политика привела к катастрофе и проигрышу в мировой войне до ее начала.
Одним неправильным шагом кайзер фактически разрушил два столпа политики Бисмарка: изоляцию Франции и рабочие отношения с Россией. Отказавшись продлить «договор о перестраховке», Берлин, как пишет Киссинджер, фактически «выдернул, возможно, самую крепкую нить из ткани бисмарковской системы взаимно переплетающихся союзов». В итоге Россия пошла на сближение с Францией, и уже в 1891 году было заключено соглашение о сотрудничестве и консультациях между странами в случае, если бы одна из них оказалась жертвой нападения третьей стороны. В 1899 году соглашение переросло в полноценный военный союз, который лег в основу всей российской внешней политики. Не желая подрывать основы этого союза (и вместе с тем желание Франции и дальше кредитовать российскую экономику), Николай II очень осторожно подходил к дальнейшему сотрудничеству с немцами. Так, в 1904 году Германия пыталась заключить соглашение с Россией, согласно которому «в случае, если одна из двух империй подвергнется нападению со стороны одной из европейских держав, союзница ее придет к ней на помощь всеми своими сухопутными и морскими силами». Поначалу российские власти благосклонно отнеслись к этому проекту, однако затем посчитали нужным перед подписанием показать его французам. «Его Величество начинает прошибать холодный пот из-за галлов, и он такая тряпка, что даже этот договор с нами не желает заключать без их разрешения, а значит, не желает его заключать также и против них… Такой оборот дела очень огорчает, но не удивляет меня: он по отношению к галлам — из-за займов — слишком бесхребетен», — писал кайзер Вильгельм II канцлеру Бернгарду фон Бюлову.