Эксперт № 45 (2014)
Шрифт:
Между тем жесткая внешнеполитическая риторика президента России — лишь отражение непримиримой позиции наших партнеров, которые наверняка слышат и даже понимают, но не желают учитывать доводы России. Однако без такого учета построить по-настоящему стабильную мировую систему невозможно, на что и указал Путин, подчеркнув, что стабильность миропорядка времен холодной войны «основывалась не только на балансе сил и праве победителей, но и на том, что “отцы-основатели” этой системы безопасности относились с уважением друг к другу, не пытались “отжать” все, а пытались договариваться». И этот механизм сдержек и противовесов не стоило ломать, не подготовив новый формат взаимоотношений государств после 1991 года. Но «США, объявившие себя победителями в холодной войне, самоуверенно посчитали, что в этом просто нет нужды. Вместо установления нового баланса сил, который является необходимым условием порядка и стабильности, были предприняты шаги, которые привели к резкому усугублению дисбаланса».
Сочинскую речь Путина не раз уже сравнили по жесткости и воздействию на западную аудиторию с мюнхенской речью. У них в самом деле
В Мюнхене Владимир Путин, будучи, как известно, убежденным западником, как будто предлагает партнерам открыть глаза на свою политику в отношении России, указывает на двойные стандарты. Пытается показать, что российские интересы остаются непонятыми. Сложившиеся неравноправные отношения здесь еще можно интерпретировать как недоразумение, как результат недопонимания, возникшего в сложную, полную неопределенностей эпоху сразу после окончания холодной войны. В Сочи Путин рисует куда более определенную и жесткую картину — о недопонимании не может быть и речи, Запад сознательно выбирает путь лицемерия и игнорирования законных интересов России, да и других игроков, США твердо отстаивают доктрину исключительности: «Помните замечательную фразу: “То, что позволено Юпитеру, не позволено быку”? Но мы не можем согласиться с такими формулировками. Может быть, быку и не позволено, но хочу вам сказать, что медведь ни у кого разрешения спрашивать не будет. Медведь своей тайги никому не отдаст».
Будучи после мюнхенской речи Путина остановленной формально, экспансия Запада на постсоветском пространстве не прекратилась реально
Фото: Михаил Климентьев/Тасс
Еще одно фундаментальное различие Мюнхена и Сочи — горизонт ответственности, который президент определяет в своем выступлении. Семь лет назад его опасения в основном были связаны с российскими интересами. Декларация проста: отойдите от наших границ, прекратите провоцировать нас на защитные меры, мы дружелюбны и не опасны. Сочинская проблематика куда шире, она затрагивает суверенные интересы всех государств мира. Президент предлагает разработать новую мировую архитектуру безопасности, которая определит место каждой страны в сложной системе многосторонней дипломатии на основе баланса интересов и без силовой доминанты. Эволюция впечатляет, и — парадокс — в этом расширении повестки дня «виноват» Запад, который не раз демонстративно проигнорировал дружественные предложения России.
Поверхностно считать антизападную риторику Путина результатом уязвленного самолюбия русского мира после поражения в холодной войне. Ведь в результате развала биполярной системы проигравшими оказались самые разные страны и регионы. Вера США в свою исключительность ведет к эскалации конфликтов и усилению экстремистских режимов, а «односторонний диктат и навязывание своих шаблонов» расширяет «пространство хаоса».
Путин прямо указал на главную опасность, которую таит в себе подобное развитие событий: «реальная перспектива — разрушение действующей системы договоров об ограничениях и контроле над вооружениями», «мы вновь скатываемся к тем временам, когда не баланс интересов и взаимных гарантий, а страх, “баланс взаимоуничтожения” удерживают страны от прямого столкновения».
И главное: «Смена мирового порядка, а явления именно такого масштаба мы наблюдаем сейчас, как правило, сопровождалась если не глобальной войной, то цепочкой интенсивных локальных конфликтов. И давайте откровенно спросим друг друга: есть ли у нас надежная страховочная сетка? К сожалению, гарантий, уверенности, что существующая система глобальной и региональной безопасности способна уберечь нас от потрясений, — нет». Иначе говоря, новая система международной безопасности появится в любом случае, но цена, уплаченная за ее создание, может быть очень разной. Либо через непростые поиски компромиссов, взаимное согласование интересов, либо через период крайней военно-стратегической нестабильности и многократно возрастающих рисков. И, как показывает первая реакция, Запад склоняется ко второму варианту.
О совершеннолетии Александр Привалов
section class="tags"
Теги
Разное
/section
Попадалось мне где-то верное наблюдение: сколько же можно переделать разных дел, если не делать того, что делать нужно! Совпало так, что Дума сейчас одновременно работает с двумя законопроектами, прямо противоположными если не по букве, то по духу: принятый у нас, как и почти во всём мире, возраст совершеннолетия хотят сдвинуть в разных направлениях. С одной стороны, замглавы фракции ЛДПР Диденко внёс на рассмотрение коллег снижение возрастного избирательного ценза: допускать к голосованию на выборах
всех уровней не с восемнадцати, а с шестнадцати лет. С другой же стороны, сенатор Фетисов настоятельно требует повысить алкогольный возрастной ценз: дозволять продажу спиртного лишь лицам, достигшим не восемнадцати, а двадцати одного года. Шансы на принятие имеет, очевидно, только инициатива сенатора, но по качеству законопроекты отличаются мало: оба не делают чести авторам и не прославят законодателя, если будут приняты — тем более сейчас.figure class="banner-right"
var rnd = Math.floor((Math.random * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }
figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure
Резоны в пользу своего предложения депутат Диденко приводит небогатые. Молодёжь-де у нас активная, ей надо предоставлять законные пути к участию в политической жизни (чтобы неровён час не подбил кто на незаконные); а коль скоро мы считаем шестнадцатилетних настолько взрослыми, что разрешаем им и жениться, и работать, — отчего же не разрешить им ещё и голосовать? Тем более что в таких-то странах люди младше восемнадцати голосуют — и ничего. Опровергать эти резоны так же просто, как неинтересно, — я и привёл их лишь для того, чтобы подчеркнуть сходство: резоны для повышения «алкогольного возраста» ничуть не основательнее, хотя их выслушивают с гораздо большим почтением. Алкоголь особенно вреден не до конца сформировавшимся организмам, а в Штатах и некоторых других странах уже давно не продают спиртного восемнадцатилетним. Энтузиасты идеи искренне недоумевают, почему Дума тянет с решением столь бесспорного вопроса.
Им уже не раз объясняли, чем эта инициатива нехороша — как по сути, так и формально. Да, очень бы хорошо по возможности воспрепятствовать раннему привыканию новых поколений к алкоголю, но у всякой проблемы есть ещё и контекст. По сути: нельзя призывать человека в армию (то есть считать его достаточно зрелым, чтобы убивать и быть убитым) — и не считать его достаточно зрелым, чтобы купить бутылку вина. Это какое-то разнузданное фарисейство. Нельзя говорить одному и тому же человеку, что он уже вправе избирать власти своей страны, но ещё не вправе выпить с друзьями пива. По форме: ну, принят уже Гражданский кодекс — куда его деть? А с ним предлагаемое ограничение дееспособности совершеннолетних граждан совместить никак невозможно. Но на эти и подобные простые возражения сторонники обсуждаемой новации давно научились давать убедительные, как им кажется, ответы. Иногда совсем простые. «Защита страны — это одно, а употребление алкоголя — это другое, — говорит депутат, искренне полагая, что что-то сказал. — Поэтому здесь важнее здоровье поколения, чем указанные измышления». Иногда чуть изощрённее: «Вот вы говорите, ГК не даёт ограничивать совершеннолетних; а избираться в Думу дают только с двадцати одного года — и ГК не возразил!» Депутату, видимо, забыли объяснить, что на избирательные дела — в отличие от продажи водки — ГК своё действие не распространяет. А на упрёк, что единственным аргументом в пользу нового ограничения остаётся у них призыв брать пример с США, звучащий в их устах как-то не очень органично, они отвечают: «Почему же с США? Вон и в Японии спиртное продают только с двадцати лет!» Да; только к японскому законодателю вопросов не возникает: там двадцать лет и есть возраст совершеннолетия.
Спору нет, бороться с алкоголизацией молодёжи (и не только молодёжи) нужно, да только обсуждаемая новация тут мало что даст — недаром её сторонники требуют одновременно ещё и устрожить наказания за продажу алкоголя кому не надо. Предстоит классическая стрижка свиньи: визга больше, чем шерсти. Опыт скандинавских стран, на который так любят у нас ссылаться, доказывает не только принципиальную возможность добиться серьёзных успехов в антиалкогольной борьбе — он доказывает, что для успеха принимаемые меры должны быть последовательными и неспешными. И уж конечно не может быть и речи об успехе исключительно за счёт запретов. Наши депутаты, правда, любят говорить ещё и о пропаганде здорового образа жизни, но этого тоже заведомо мало. Вот за последние годы закрыто великое множество малокомплектных школ — нам оптимизируют образование. Оптимизируют здравоохранение — закрывают больницы и медпункты. Поселениям, остающимся без учителя и врача, предстоит, очевидно, исчезнуть с лица земли; но ведь исчезают-то они не сразу — чем молодёжь (и не молодёжь) занимается там в процессе исчезновения? В городках побольше, где активность возможна сейчас только в форме малого и среднего бизнеса, как при нынешней доступности денег эту активность проявить? И хоть надорвись, пропагандируя там здоровый образ жизни и ограничивая продажу спиртного.
Так стоит ли так подчёркнуто предпочитать эти мелочи — неважно, хороши они или нет, — делу, ради которого парламент на свете и существует? Ведь беседами о возрастных цензах нас занимают в самое горячее время: идёт рассмотрение бюджета. Нынешний бюджет, вежливо говоря, никак не бесспорен. Его публично критиковала даже глава Счётной палаты Голикова — на что уж системный и по духу минфиновский человек. Этот бюджет основывается на не очень правдоподобном прогнозе; он — опять-таки очень вежливо говоря — не вполне учитывает острую новизну ситуации, в которой теперь находится наша страна; он не содержит предпосылок ни для развития экономики, ни для социального развития. Главное, никто не может сказать, о чём он , этот бюджет, каково в нём содержание, помимо сугубо бухгалтерского. И что-то тем не менее никакими принципиальными спорами — не «прибавьте вот тут ещё десять миллиардов», а принципиальными — прохождение этого документа в парламенте пока не ознаменовалось. Воля ваша, но это и для борьбы с пьянством не очень благоприятный знак.