Эль Корасон

– Ну, рассказывать, собственно, нечего, сеньорита. Пока вы лежали без чувств, негодяй Однорукий проник в вашу спальню.

– Дева Мария!
– ахнула Лаура.
– Но зачем?

– Милая, - нравоучительным тоном заметила Миранда, - есть вопросы, которые лучше не задавать. Особенно мужчинам.

– Думаю, этого мы уже никогда не узнаем, - нимало не смутившись, ответил Гутьеррес.
– Возможно, нужно было посмотреть, что он станет делать, но я не хотел рисковать вашей жизнью. Я забыл сказать, что стерег ваш покой, спрятавшись за балдахином. Когда Однорукий подошел и склонился над вами, я выскочил из укрытия и схватил его поперек туловища.

– Вы такой смелый!
– прошептала Лаура.
– Он же мог вас убить! Гутьеррес недовольно поморщился.

– Конечно, следовало сразу же ударить его рукояткой револьвера по затылку. Но мне, признаться, показалось нечестным поступать так с калекой… и, как выяснилось, напрасно. Этот калека силен, как ягуар, даром, что у него нет одной руки. Он боднул меня головой в подбородок, потом каким-то чудом вывернулся из захвата и хлестнул по глазам чем-то вроде тонкого ремня. От неожиданности я выпустил его, и он тут же метнулся к двери. Я ничего не видел - дьявольская плеть обожгла глаза, - поэтому выстрелил наугад. На шум прибежал сеньор Стеллецкий, потом к нам присоединился бедняга Пабло… кстати, как он?

– Выкарабкается, - благодушно прогудел фон Корф.
– Эти метисы поразительно живучи…

В гостиной повисла неловкая тишина.

– Благодарю, - в голосе Гутьерреса зазвенел металл.
– Вообще-то, господин барон, в моих жилах тоже течет индейская кровь.

– Я говорил как естествоиспытатель и врач…

– Прошу вас, сеньор Гутьеррес, продолжайте!
– взмолилась Лаура.

– Втроем мы оттеснили мерзавца на галерею. Там в дело вмешался храбрый сеньор Анненков, и Однорукий понял, что ему не уйти. Тогда он решил прорваться в винный погреб, где загодя оставил заряд динамита.

– Но откуда же он взял динамит?
– скептически ухмыльнулся фон Корф.
– Если я правильно вас понял, это был какой-то индейский знахарь, шаман. Допустим, айяуаску в вино он подмешать мог, но динамит?

– Из лагеря североамериканских геологов, - подал голос Ланселот Стиллуотер.
– Бунтовщики выкрали там пять ящиков с динамитом. Большая часть ушла на то, чтобы взорвать мост, через который мы доставляли хлопок в Трухильо, но небольшой заряд Однорукий, видимо, сумел пронести в поместье.

Гутьеррес развел руками.

– Возможно, он хотел всего лишь завалить за собою старый подземный ход, но не сумел правильно рассчитать длину запала. Злодей погиб при взрыве, однако украденный им кристалл, к счастью, уцелел. Таким образом, сеньорита, у этой истории, как видите, счастливый конец.

– Очень трогательно, - шепнул Анненков Стиллуотеру.
– Но мне почему-то кажется, что эта история далеко не закончена.

– Что вы хотите этим сказать, Юрий Всеволодович?
– вполголоса осведомился англичанин.
– Думаете, у Руми могли остаться сообщники?

Капитан огляделся по сторонам.

– Давайте отойдем, Ланселот.

Их тактического отступления никто не заметил - собравшиеся в гостиной были слишком увлечены рассказом Гутьерреса.

– У меня есть одно железное правило, Ланселот, - сказал капитан Анненков.
– Пока я не увидел труп врага, я считаю его живым.

– Вы полагаете, что Однорукий все подстроил? Но зачем тогда было оставлять кристалл?

Анненков внимательно посмотрел на англичанина.

– Вообще-то я предполагал, что вам известно о существовании копии кристалла, изготовленной столичным ювелиром Лазарсоном. Копия эта хранилась у донны Марии и исчезла приблизительно в то же время, что и само сокровище.

Стиллуотер крякнул.

– Меня трудно удивить, но вам это удалось. Я был уверен, что все секреты поместья мне хорошо известны…

– Не все, - жестко перебил его капитан.
– Впрочем, я надеюсь, что до окончания расследования вы ни с кем не станете делиться этой информацией.

– Подобное предупреждение излишне, - голос Стиллуотера похолодел.
– Значит, вы думаете, Гутьеррес обнаружил копию?

– Уверен. И очень сомневаюсь, что Однорукий погиб при взрыве. Готов держать пари: когда слуги разберут завал, ничего, кроме пончо, под ним не обнаружится.

– Но черт возьми! Почему же тогда мы бездействуем?

– Торопиться уже нет смысла. Руми добился своей цели: после взрыва вы отозвали людей, патрулировавших границы поместья, и он мог беспрепятственно покинуть пределы «Холодной горы». Гутьеррес считает, что Однорукий ошибся с длиной запала, а по мне так наоборот - он рассчитал все превосходно. Обрушившийся свод лишил нас возможности последовать за ним, а Руми, подкинув нам фальшивку, спокойно выбрался из-под земли в парке и ушел вместе с настоящим кристаллом.

Стиллуотер пощипал ус.

– Я слыхал, что русские все фаталисты, но не предполагал, что до такой степени.

– Фатализм здесь ни при чем. Я просто не сразу до этого додумался: удар дубовой дверью по лбу не слишком способствует интеллектуальной деятельности. А теперь наша единственная надежда - что Однорукий не станет уходить далеко, пока не дождется…

В дверях гостиной показалась внушительная фигура фон Корфа, и Анненков замолчал.

– Плетете интриги?
– ухмыльнулся барон.
– Когда Англия и Россия объединяются, Германии следует насторожиться!

– Ох уж мне этот тевтонский юмор, - процедил сквозь зубы Стиллуотер, когда фон Корф величественно проплыл мимо них и скрылся за углом.
– Признаюсь, этот толстяк действует мне на нервы. Исключительно неприятный тип! Между прочим, кристалл пропал в ту ночь, когда он появился в поместье.

– В тот день сюда приехало много гостей, - заметил Анненков.
– И я в том числе. Я понимаю, на что вы намекаете, Ланселот, у Руми, скорее всего, действительно был сообщник. Однако далеко не факт, что это наш толстый немецкий друг.

– Вы кого-то подозреваете?
– деловито осведомился Стиллуотер.
– Есть конкретные соображения?

– Да соображений-то сколько угодно, - вздохнул капитан.
– Но прежде нужно попытаться вернуть кристалл.

– Вы же сами сейчас сказали, что Однорукий ушел!

– Помните, что говорил нам староста? Колдун всегда приходил в деревню со стороны Черных Топей. У него там схрон. Почти наверняка он останется там до завтрашнего утра. А это значит, что у нас впереди целая ночь.

Некоторое время Стиллуотер молчал. Потом сказал, глядя в сторону: