Лёг на рельсы иней, а на нём родная кровьНа рисунке детском – убиенный бизнессменДождь над городами, заготовленными впрокЧертит медиану дрессированного злаАвантюрной молнии себя не обрести,Сколько бы удачливых не сгинуло в снегахНо сердце раскалённое, как револьверный стволВспомнит путь на каторгу, а может быть – на смертьВместе с первым криком дельфинаВ шумный город войдёт лавинаВот тогда и посмотрим, кому надлежит помиратьПомнишь, мы бухали в Александровском садуПомнишь, мы гуляли по искусственному льдуЗвёзды нам сигналили из окон облаковИ смеялось прошлое со дна глубин вековНад тепличным ракурсом ошибочной ЗемлиМы летели, злые звездолёты-кораблиКрасотою гоночной сбивая небо с ног,Да прямо в пункт вербовочный, закрытый на замокВместе с новым криком дельфинаВ шумный город войдёт лавинаВот тогда и увидим, кому предстоит помиратьКрай ты мой озёрный, где тебя похоронилКоллектив предателей, подписанных на тварь?Жители пещерные зарылись глубоко —Пищею кошерной заедая молокоКлочья в закоулочки… Сгорай, моя семьяДремлет переулочек, как жадная змеяА последний воин прыгнул с Крымского мостаУлетел – разбился и – приснился сам себеВместе с третьим криком дельфинаВ шумный город войдёт лавинаВот тогда и увидим, кому надлежит помирать.
На
Зелёной миле
Города и годыСтраны и народыСлово «ладно» означает «нет»Но это только простоОписание природыА сейчас закрутится сюжетПолдень. Два амбалаНаселение усталоИ кто их только дёргает за нить…Нравы. Ритуалы.Им не будет малоСмерти всех, кому хотелось житьВесело и ловкоЛязгнет мышеловкаЧтоб не слышать то, что мы поёмНо на «Зелёной миле»Там, где нас убилиМы воскреснем. И теперь вдвоём.Чёрная эмблемаЗвёздная системаАх, ты так прекрасна только сквозь прицелСнежные гирляндыПусть мы оккупантыНо этот снег неимоверно белСтанции, как кониПравила в вагонеЖдать врагов и быть самим собой.Белый астероидНичего не стоитБез соприкосновения с ЗемлёйЧестно и FOREVERВ омут белой нерпойНо это только первая глава.Встретимся на ЭльбеДо свиданья, ЭдвардНожницы сильнее, чем словаБесконечный вестернНам не будет тесноСредь обломков битого стеклаОпускался вечерЗажигались свечиА полночь вдруг взяла и не пришла.
Новогодняя весна
Гремели громы, словно эхо многократноеМосква общалась с Подмосковьем электричкамиГляди на жизненные реки перекатные,Как радость древняя в них вспыхивает спичкамиНаверно, просто слишком много было прожитоНаверно, просто передозировка временемЗа поворотами дорог сверкает родинаСтрана нелепая, спокойная, кофейнаяИ сердце рвётся, словно зверь в холодном омутеИ устремляется вперёд холодным выстреломТуда, где небо снегом розовым не тронутоТуда, где нищие становятся министрамиСнежинки кружатся, серьёзные и верныеКак будто клятвы на могилах павших витязейОни уносятся в потоки стратосферные —И стратосферные слои ревут на привязиРекламы светят добрым заревом неоновымИ угощают Землю мёдом фараоновымКоты прохожие вдруг кажутся знакомыми,Они смеются голосами ксилофоннымиВойна окончена, великая, народнаяТеперь лишь ветер шелестит её страницамиПриходят к власти люди, к жизни непригодные,И занимают в жизни главные позицииГде удивление скользит по лунным кратерамИ отвлекает их лучами да насмешками,Любовь взаимная цепочкой мирных атомовБежит короткими навстречу перебежкамиВ небе горят золотые крестыИ киты преподносят друг другу цветыЛюбой человек имеет право на жизньВ рамках своей мечты…На исходе весны – иглы нового годаВ сердце тихий уколЯ думал, что я потерял тебяОказалось, нашёл.<1997>
«Она сказала: «Что такое, в самом деле?…»
Она сказала: «Что такое, в самом деле?Из-за тебя мы не общались три недели.Но вот в сознании произошло смещеньеЯ с бодуна, потребность чувствую в общеньиЯ, как сомнамбула, гуляю по балкону,Смотрю печальными глазами на иконуЯ в пустоте… Я – замирающее эхоА ты не можешь простоВзять да и немедленно приехать!»«Ну что ты, Эн, какие могут быть сомненья!Я сам с похмелья, я с утра, как привиденье.В метро менты три раза спрашивали ксиву,Но я приехал, оцени мой жест красивый!А сколько времени прождал я в центре зала,Пока ты все не просмотрела сериалыТри литра «Сидра» я купил, две пачки «Примы»«Ну что же, ладненько, – сказала ты —Теперь поговорим мы»И так мы пили «Сидр» с завидным постоянствомС утра до вечера. Нам скажут – это пьянство.Зато мы прыгаем вперёд прыжком пантерыИз одномерности совсем в другие сферыБулонский лес шумит тревожными ветвями,Непроходимый, словно джунгли во Вьетнаме,Непредсказуемый, как график отношений,Что состоит из недомолвок, ссор,взаимных обвинений.Самое лучшее лето.<2000>
Пьянство
Пятые сутки запояКто знает, что это такое?Кто знает, тот вряд ли способен хоть что-то сказатьВ квартире, в пьяном угареСидят, как будто бы в бареРебята, решившие медленно умиратьЗнает любой семиклассник«Брынцаловка» – это праздникОб этом поёт современник, поёт и классикКот – и тот набухалсяПрыгал на стены с размахуХозяин пропил свою клетчатую рубахуЗамкнутое пространствоБухай – да здравствует пьянствоА если удастся – пропей свой осмысленный взглядБухай! Или, может, хватит?Водка больше не катитСамое время включить перемотку назадТеперь перейдём к самой сути:Бухали многие людиКаждый думал, что знает, зачем нужно питьНикто ничего не добилсяМайк Науменко спилсяА про Ерофеева нечего и говоритьЗаманчивая картинаБухай – если ты скотинаА честные люди – они тем более пьютПьяным и невредимымШагай по трупам любимых,Которые тоже частенько тебя предают.<1997>
«Ты стояла в белом платье у раскрытого окна…»
Ты стояла в белом платье у раскрытого окнаИ смотрела на ряды трамвайных линийИ жалела, что пока что от меня недалекаИ мечтала о заманчивой трясинеТы взяла и полетела вдаль – разыскивать уютНад деревьями фабричных труб дымящихБыло весело смеяться и прокладывать маршрут,Облаков не замечая говорящихА потом сообразительно взмахнула парой крыл —В стратосферные слои над Красной ПреснейЛучик трепетный случайно вдруг поляну озарил,Но полянке от того не интересней…Я подумал, что напрасно на тебя пришёл смотретьЧто смотреть? Небось ведь не рекламный роликИ мяукала в прихожей, и хотела улететьЖизнь, нелепая, как двухголовый кроликЗавтра снова будет утро. Всё закружится опятьТелефонные звонки и новосельяОт любви не умирают. Значит, будем умиратьОт урлы на остановках и похмелья……………………Ночью вышел. Осмотрелся. Закупил себе пузырьНи урлы, ни благодетелей не встретилНикого. Безлюдный город затаился, как упырьЛишь луна. И снег развеян, словно пепел.Лунных кратеров не видно. Так… Вороночки от слёзНо луна смотрела правильно и грозно.В добродушном новом мире, что устроен невсерьёз,В этот вечер всё осталось несерьёзно.
Утиные истории
Мы черепашки-NinjaНас кормят на убойНас кормят вкусной пиццейИ
палою листвойКотлетами, колбасамиКоммерческими снамиЧтоб стали пидарасамиИ сгинули в туманеМы смелые младенцыМы делаем историюИ гибнем на просторахНейтральной территорииУтиною походкоюНавстречу новой сменеУниженные водкоюБродячие мишениУтиные историиУтиные историиУтиные историиУтиные историиГород Брест —Мера пресечения – арест.
Шаг в сторону
Белая, белая пыльСнег тополей, тополиный вечерИнвалид роняет костыльПодберу, всё равно мне заняться нечемВзять бы да накостылятьМировому праву правопорядкаДенег не сосчитать,Но похоже, что это опять нехваткаЯ НЕ ПОЙДУ ВПЕРЁДШАГ В СТОРОНУ БУДЕТ ДЛЯ ВАС НЕЗАМЕТЕНИ СЕГОДНЯ МЕНЯ УЖЕ НИКТО НЕ НАЙДЁТЧетвёртому Риму не бытьОн загнулся под грузом бухла и страхаИногда мне хочется выть —Волчица, куница и росомахаЯ вижу зарево нормыИ к нему руки тянутся непроизвольноА глупые сонные норныМотают в клубок судьбы лохов и воиновКому меня нужно искать —Об этом я не имею понятьяНет, я не буду ждатьРакетного лета в свадебном платьеЖизнь человека – клипЭстетская блажь с непонятным финаломМой знакомый здорово влип,А всего лишь заняться хотел криминаломПриходите смотреть…У меня на руках умирает странаМне бы только успеть…Лапы лиственниц помнят свои именаНо военнопленному светуНе зарыться в сугробы пушистого снегаВсе вертолёты покинули небоАльфа забыла Омегу.<1997>
Эпилог
Где пылающий шар, уходящий в зенит,Ухмыляется нагло и пьяноБоль земная в глубоком подполье сидит,Наглотавшись снегов и туманаСтрой сплотился и зажил счастливой семьёйТравы выросли прямо и стройно…А мудрость древняя скрылась давно под землёйИ ведёт партизанские войныМудрость тихо во сне «Марсельезу» поёт,Бьётся фильмом за шторами окон,Реет в космосе и под водою плывёт,Разрезая волны белый локонВыбор выбран. И нет миллиона дорог —В эпилоге сошлись все дорогиПроскакал на восток дикий конь ГорбунокПаровозным свистком длинноногимРазбежались круги у начала начал,Разлетаясь на тысячи стаекИ батяня-вомбат сделал шаг на причалПосмотреть на разлапистых чаекЧайки! Чайки! Проснитесь! Уже началось!Плач в Кремле и салют в Тёплом Стане…Лишь бумажному змею несладко пришлось,Он попал в стратосферное пламяНо коты и бандиты вошли в города,А Лисицын с Зубровским – подавно,Чтобы жить и хозяйничать, как господа,Ну, а если погибнуть – то славноСколько песен, и слёз, и крылатых ракет…И, пройдя по земному этапу,Ослепительный свет, словно ёлочный дед,Мне протянет мохнатую лапу.Только я остаюсь. Всеми вами забыт,Как копейка в старинной копилкеПоднеси ко мне спичку. Я вспыхну, как спиртЧистый спирт в недопитой бутылке.Всё нормально, Земля. Собирай урожай,Молодых на убой провожай.Смену лет заряжай, красоту уважайЭтот мир ещё жив. Прощай!<1997>
Январь-февраль 2013
NB и его стремительная ватага
Искусство уличных боёв, отъёма денегМы назовём по-хитрому – «Street Art»Мы дети улиц. Каждый понедельникНас в бой ведёт безумный Бонапарт.На нём поношенный пиджак и телогрейкаИ шарф из меха океанских рыбЦарю цена – старинная копейка,Но в остальном он – глыба среди глыбОтметим орден. И старинные ботфорты,Способные топтать любую грязь.Как Джон Уэйн из фильмов Джона Форда,Он сокрушает недругов, смеясьОтметим шарф спартаковского цветаА может, цвета «джа-растафарай»Нестиранный с того смешного лета,Когда казалось, что вот-вот, и будет райИ как же можно не упомянуть про кепку,В которой городской НаполеонНам видится и вкрадчивым, и цепким,Способным развести на миллионА рядом с ним бредёт его ватага,Несчастные, пропившие жильёГотовые загрызть за рюмку брагиТе, кто чужое любит больше, чем своёБрюнеты-недоумки и блондины,Чей интеллект ещё не вышел весьКто прыгает, кто шествует как льдины —Смешная человеческая взвесьДевчоночки плетутся в арьергардеНе зная ни ушу, ни Лао-ЦзыНо всех, кто следом в след за БонапартомПодбадривают криком: «Молодцы!»Коты встречают громогласным воем,Который люди называют «мяв»,Колонну, что идёт не под конвоем,Амбиции и страх в себе унявУняв в себе и чувства, и смятеньеКак то, что будет лишним при двореИ, кланяясь земному тяготенью,Ватага входит в отпуск в сентябре.Не зря инициалы Nota BeneНаполеону свойственны вполнеОн нас ведёт туда, где неврастеникИ люмпен вновь окажутся в цене.
Stop
Здесь время застыло, как лаваЗастыло, и шут бы с нимЗавтра нас ждёт облаваПоэтому повременимСловно в жерле вулканаСекунда, что так важна,Клокочет и ждёт сигнала.Для этого рожденаСметает любовная лаваМой Пномпень и ПхеньянКак пишут в старинных романах,«Я потерял счёт дням»Плохо учился в школе,Где преподают ремесло?Топил свой смех в алкоголеИ не знал, какое число?Нет, всё гораздо прощеКак в хаотичной стрельбеВ самом сердце бамбуковой рощиМой герой заблудился в себеУтратил ориентирыСтал, словно гном, ростом малЗабыл, как стрелять из мортирыК тому же оголодалА голод, поверь, не тёткаНе мисс, к примеру, Джейн МарплОн подбирается чётко,Таща свой гремучий скарбГолод пищит не по-детски,Даже если наелся на третьИ словно инспектор ГлебскиФиксирует нашу смертьИ ЭТО ОТЕЛЬ «У ПОГИБШЕГО АЛЬПИНИСТА»,КОТОРЫЙ БРАЛ ШТУРМОМЛЮБОЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ ОЛИМПВ больнице, где я валялся,Тасуя свои мозги,Ночь светилась как ряска,А днём не видно ни згиНи рижской и не рязанскойИ никакой другойВсе припечатаны ханскойВрачебной левой ногойСлово «ВРАЧ» происходит от терминов«Врать», «воровать», «варить»И больше на эту темуМы не будем здесь говоритьЛучше снова фонтаны, пальмыШкола, работа, семья,Лучше – собака АльмаНик-Рок-н-Ролл и СвиньяЧем люди в белых халатах,Что кладут тебя в гробЗачем мне в гроб? Я не ДракулаИ я нажимаюSTOP.