Эльд

Земля мертвецов

Зомби, повешенный прямо в студии «Колокол»Зомби, погибший в Сахаре от дикого голодаЗомби, узнавший, что мы живём не на облакеЗомби, забывший куплеты песни «VORVOLAKA»Зомби, такой элегантный, ну прямо Шон КоннериЗомби, вонзающий когти в Дженнифер КоннелиЗомби, сказавший индусам: «Five minutes only»И зомби, ничем не известный, но всё равно, плохо ли?Политику нельзя съестьС политикой нельзя спатьА у нас государство в государстве —И мы будем в нём умирать!Зомби, прошедший кастинг у Сиднея ПоллакаЗомби, укравший пластинку Дэвида Боуи у Дэвида БоуиЗомби, загримированный под Марка БоланаЗомби, которого все принимали за ДжоуиЗомби-Луарвик, искавший в гостинице ОлафаЗомби, стрелявший из ружья в Энди УорхолаЗомби, потративший на ерунду свою молодостьИ зомби такой чудесный, ну чистое золотоЭстетику нельзя съестьС эстетикой нельзя спатьУ нас государство в государстве —И мы будем в нём умирать!Зомби из политбюро, где Сталин и МолотовЗомби, пришедший на party, а там был Чарльз ЛоутонЗомби, метавшийся от маркетинга к холдингуОбразованный зомби, читавший Уильяма ГолдингаЗомби-разведчик, по типу Сомерсет МоэмаЗомби, похожий на Путина чем-то, по-моемуЗомби, принявший смерть от руки Хамфри БогартаЗомби, поверьте, ничуть не светлее ВоландаРеальность нельзя обниматьРеальность нельзя целоватьА у нас государство в государстве —И мы будем в нём умирать!У нас государство в государстве,Наречённое – Земля мертвецов!Земля мертвецов…

Игра в гляделки

Позови меня в даль светлую, где теряются огниВетви скованы омертою, не дотронься, не взгляниМеждометья шепчут матерно: «Подожди ещё чуток»Над венком из лунных кратеров сонный шелестит песокУдивлённое желание. Флегматичный пан ОтказКак шпиону – спецзадание, наш лабаз всегда при насИ летят, как чайки, стольники самолётиками в КрымВ падишаховые домики под экраном золотымИгра в гляделки – как водка без опохмелкиИгра в гляделки – сжигая дни и неделькиИгра в гляделки – такие вот карамелькиИгра в гляделки с планетой,девальвировавшей себя…Есть природная гармония и в койотах, и в ежахКриминальная симфония. Буало и НарсежакПогибает нерпа белая. Бантик падает в мазутПод прямой древесной стеллою зайцы травушку грызутТо же в царстве человечества. Только проще и страшнейЕсли кто очнётся вечером в цирке траурных теней —Рассмеётся, что избавился, что оставил обертонОбертон непонимания, разделения сторонИгра в гляделки – от стрелки до перестрелкиИгра в гляделки – get lost под эгидой welcomeИгра в гляделки – такие вот карамелькиИгра в гляделки с планетой,девальвировавшей себя…За невыраженным росчерком глинобитная стенаЭто так себе, не очень-то. И за ней живёт ОНАИ останется – раскинуться на ковре сосновых лап,Чёрным сном во граде Иннсмуте зафиксировав ЭТАПИ не песня, и не ария, а сплошной дагерротипФотография, как камера, из которой нет путиЗначит, будем отрываться мы. Курс на лампу, мотыли!Шерлок Холмс спросил у ВатсонаШерлок Холмс спросил у ВатсонаШерлок Холмс спросил у Ватсона:«Как проехать в центр Земли?»

Кольцевая

Корабли уплывут на кленовый восходТы ударишь в меня, как в подёрнутый лёдИ на ярмарке красок не станет тенейКаждый луч под дождём будет ал.Цирк уехал и клоуны бродят кругомТелефонный звонок пролетит мотыльком,Мотыльком, что разбился в нордическом сне,И останется только кристаллПадай, милый, падай в свой адВниз по кольцевой на дноИ пускай где-то бродит на озере ЧадТвой изысканный… Мне всё равноСкажем так. Первый день был похож на «Твин Пикс»,А второй – на его же нелепый ремикс,А на третью неделю Дианы сплелись,Как лианы, в змеиный клубок.Гобелен, он на то, извини, и КОВЁРЧтобы лани попали в ЗАГРОБНЫЙ ШАТЁРИ охотник – рок-стар, он стреляет на бисИ останется только клинокРикки, Тикки, и Тави, и Джекил, и ХайдСпят в нордическом сне пять нормальных ребятИли трое. Но «Троя» не катит давно,Разве только что под «Зверобой»«Зверобой» – это взлёт. Иногда – тротуарОсень красит кленовые листья в нуарПараллельного мира вокзал-теремокДракулёнок вернулся домой.Вот такие проблемы. Такие делаСаламандра раскрыла большие крыла,Очевидные, словно бы no of courseПараллельные, как санный следЭто песня про Землю и микрорайон,Где минуты тобой были взяты в наёмНа подёрнутом льду расплывётся вопросИ останется только ответ.

Фильтр

Мохамед вышел на последний раундКакой релиз вам, псы, какой вам саунд?Get lost! – и магазин кромешной ночьюСтеклянный остров разорвался в клочьяКинжалом в горло Акке КнебекайзеА я же фюрер здесь, я всё же кайзерМоя Империя в плену республикИ в моих венах ваш новокаинЗвените рюмками ценою в рублик —Я самый лучший. Я всегда одинМутным потоком грызёт биомассаЦентр коньковского знояФильтр(между ними и мною)Здесь каждый день реальнее «Твин Пикса»Здесь каждый час – подобие ремиксаИ окажись в квартире Бликса БаргельдОн не отметил бы, что всё нормальноКогда, озвученный собачьим лаем,Экспресс ползёт в посёлок Николаев,Капкан туманов – вот что мне досталосьСмотри, весна, в прицел, как в синевуГде всё, что можно – лишь, забыв усталость,Прожить свой срок, как в фильмах Джона WooВздёрнуть Россию да и УкраинуКак пираты – взять и на рею!Фильтр(между мною и нею)Размытым заревом открылись рекиПечать легла на сомкнутые векиВсе наши фильмы пересняла «Трома»Мой нерождённый сын остался домаИ за окном темнеет Мелиора,Где правит Морра, а страшнее – скороБелым пятном улечься на карте бы,Привести страну в чувство зимойМоя белая-белая-белая гвардияУмрёт вместе со мнойБарсы-подснежники третьего классаВ десятисортном РимеФильтр —между нами и ними.

2005

Интернет

Родное ПодмосковьеНе знает Кэри ГрантаСиамка Холи-МоллиВ предчуствии инфарктаКиношники и критикиМаньячат в разных залах.Два мира, две политики, —Ты правильно сказала,Что НИКАКОГО ИНТЕРНЕТА НЕТНе будет комплиментаНи Сцилле, ни ХарибдеКо мне идут два мента —Быки в моей корридеВ шинелях цвета пыли,Совсем не виртуальныНо место им в могилеПод кроной нашей пальмы,Где НИКАКОГО ИНТЕРНЕТА НЕТНету никакого интернетаТолько кровоток по венам летаТолько замок солнца на ладониУ моей расчувствованной сониЗамок солнца – верная приметаНЕТУ НИКАКОГО ИНТЕРНЕТАСреди пустого вельда,Кишащего мышами,Сидит сиамка ЗельдаИ хлопает ушами.Сидит сиамка ЗельдаСреди пустого вельдаДаёшь стакан портвейнаДля рыцаря из Эльда,Где НИКАКОГО ИНТЕРНЕТА НЕТВзяв плату материнскую,Доедете до МинскаИ живо там запишетеДва очень жёстких дискаКомпьютеры усталиИ ждут, когда же вирус!А мы сперва бухали,А после отрубилисьИ НИКАКОГО ИНТЕРНЕТА НЕТНету никакого интернетаТолько кровоток по венам летаТолько замок солнца на ладониУ моей расчувствованной сониЗамок солнца на ладони летаНЕТУ НИКАКОГО ИНТЕРНЕТАТолько замок солнца на ладони…

Песня для Аниты Муи

Мудрость пришла внезапноСтрелою в фамильный гербКаплей портвейна «Анапа»На отмель, где видели нерп.Весело вьётся дорога —Да прямиком в Шангри-ЛаАрмия Господа БогаДезертировала.Браунинг вложен в рукуРуку сожми в кулакИ в шерсть вплетай лженауку,Сверстник мой, волколак,Чтоб покатились росыПо шкале до нуляКосмос – всего лишь прозаПоэзия – вот ЗемляНочь завершилась трэшемТрэш обернулся китчем.Мир по определению не трагичен…Бросишь, бывало, кубик —Выпадет ничего.Сыграем в «любит-не любит»Под солнцем, знаешь когоСнег на ладони тает,Как воск от лица огня.Catland`а не бываетДля молодых ребятCatland бывает вомбатам,Опоссумам, хоть мышамА здесь расщепляет атомКоробок гашиша.Здесь, если двери в пещеру —«Банзай» не всегда «Сезам»,И полудурок ЩераНе находит своих СюзаннДетектор лжи очень точен, —Сказал вдребадан пьяный мичман.Мир по определению не трагичен…Трусов рождала планетаМорлоков плодил Герберт Веллс.Дверь открывается в летоПо технологии «Стелс».Как не понять таксистамВагонеток, ушедших в Мальмстрем,Вот так и горит рашн-резистансВ пламени теорем.Время сметает башниАндромед и КассиопейДень завтра станет вчерашним,А еще говорят: «Не пей!»В южных широтах льдиныПропоют последнее «мурк»Перекрести своё имяПеред входом в РулетенбургОбездолен не оченьНо зато сполна обезличен —Мир по определению не трагичен…Стая сильнаНедобитым – ханаВсех добивает онаКаждая нацияЕсть интонацияЖизнь абсолютно одна.

Арки

Сверкает планета Нета боками из зла и златаИ в каждом моём моменте секунды – те же стигматыСтальные канаты нервов уходят в меридианыИ лапы хвойных деревьев роняют свои медианыКогда умирают боги, о них остаётся памятьКогда умирают люди, они часто дохнут, как твариКогда умирают звери, их тени сходятся в крестикКогда умирает верность, то любой вариант уместенРасплывчатые пейзажи моих непонятных улицМы жили. Однажды даже на краю рассвета проснулисьСпросите чьё-либо мнение: на что это было похоже?Вербное воскресенье и заброшенный храм в Камбодже.Ну а здесь в ледниковой зоне, где не слышно звёздной подсказкиНе выглядит моветоном смешать основные краскиКлумбы, могилы, клубы, несброшенные одежды…И кровь растворяет кубик, кубик моей надеждыВот так всё и происходило на одной из мельчайших родин —Любимый герой – Годзилла, любимое слово – «Сходим!»Глоток Земфиры там… «Лидии»… И опять прибиваться к стаеПланета Нета не видит. Не чувствует и не знаетРок-группа составит райдер. В гитару воткнётся штекерПойдёт в лабаз гастарбайтер. Его прикончит streikbrecherУснёт над тобою Космос. И в мангровой роще пандаСопит антрацитовым носом, теряя след Чайлд-РоландаСмотри – черепаха, панцирь горойНесёт на себе весь шар земнойДвижется медленно, тихо ползётВсех нас знает наперечётНа панцире правды несёт тяжкий грузТам долг и любовь заключили союзОна любит реки, фьорды, моряИ даже такого парня, как я…И ещё раз: вот вам аллеи, растерянные в дороге,Где, от ненависти стекленея – шли мои носорогиШли мои крестоносцы, теряя копья и шлемыМир решит все вопросы, оставив одни лишь проблемыОгненный остров Коньково и ни одного силуэтаКлёво? Конечно, клёво! И я всем благодарен за это.Одна посреди зоопарка…Один на фоне зверинца…Вторая и третья арка, перерезанные границей…

2004

Point Blank

Спит удивительный мир под сосновыми лапамиАмбициозно-печальных лоскутных огнейАльтернативно, как будто фантомные атомы,Мы погружаемся в наше отсутствие днейВ том погружении взломщик простится с СезамамиГавань забудет о том, кто таков МагелланМногим придётся расстаться с своими СюзаннамиМало кто выберет нужную из СюзаннЛюди теряют друг друга. И ладно. И нахер их…Город как город – дешёвый прикол Сатаны…Всё будет съедено солнечною росомахоюИ субмарины достигнут своей глубиныАдреналиновый ливень пробьёт наши зонтикиВдребезги рухнет на землю сердечный витражИ из осколков я сделаю острые кортикиС ними возможно подняться ещё на этажЛифт принесётся к тебе. Улетающий вексель мойЭтой «испано-сюите» не нужен маршрутВ вихре слезинок и в танго нежнейшей аннексииНас оккупирует солнце коротких минут.

Коготки (Теракт нежности)

Сегодня, как и каждый день, ради тебя я буду вновь смертельно пьянымПрольётся водка. Оросит руины храмов моих Внутренних ПхеньяновА за окошком Карфаген. Он бьётся пульсом и сверкает бирюзоюАля-улю, мой странный зверь, ты сбился с курса, не дошёл до мезозояИ с каждой каплей крови, спирта ли, теплеет золотистый край лагуныНо слышен хохот, топот ног. По берегам моим менты идут, как гунныИ вовсе не менты, а просто… Все друзья, все мои бывшие подругиИ даже Данте бы запарился определить, в каком им место кругеТерактом нежности мне в вену коготки свои вонзила ЭнаЯ долго прожил на земле. Земля – не я. Она теряет свою цену.Земля страшна. Земля больна дезориентацией отсутствия покояЯ помашу ей на прощанье коготками поцарапанной рукоюКоторый год меридиан крест-накрест падает на плечи параллелиЗдесь жили люди иногда. Прошли года и эти люди охуелиНад ними ангел пролетал. Заплакал: вот дисциплинарный санаторий,Где, чтоб никто не отдыхал, они придумали отъезд и мораторийМой друг однажды поместил свой дом в большой полиэтиленовый скафандрИ ограничил круг общения Марикой Рёкк и Царою ЛеандерНе прав он. Лучше жить, как я, и лучше пить среди бутылочного звонаПод тост: да сгинут Лена, Рейн и Енисей – все эти реки ВавилонаКонечно, эти темы лучше обсуждать в кафе за чашкой кофэ«Я не люблю людей». Откуда в этой песне голосок безумной Офы?Скажу одно: рождён свободным каждый лев и рождена свободной львица,Но дай свободу человеку и начнётся – не остановиться…И эти двое на скамейке уничтожены огнём своих же планов,Им спьяну кажется: жирафы, но над ними лишь каркас подъёмных крановТак создаются города. Так разрушается тоннель в эпоху Эдо,Где самурайский кодекс запрещает говорить слова: уеду…Эффектом бабочки мне в вену коготки свои вонзила ЭнаЯ долго прожил на земле. Земля – не я. Она теряет свою цену.Земля страшна. Земля больна дезориентацией отсутствия покояЯ помашу ей на прощанье коготками поцарапанной рукоюСегодня, как и каждый день, ради тебя я буду вновь смертельно пьяным.

Ленивец-ревнивец

Ленивец-ревнивец у вечнозелёной лагуныРевнует любимую к скалам, ветвям и деревьямРевнует к мечу Немезиды и смеху ФортуныИ райские птицы – в слезах – отдают ему перьяИ он заплетает венок, означающий траурПо всем многоточиям, так и не ставшим чертоюИ, лапу впечатав (как там – в Калифорнии) в мрамор,Сидит над разбитою раковиною морскоюОн знает, ему не узнать, что случится с тобою,И только лишь сон принесёт ему успокоеньеИ он засыпает под аплодисменты прибоя,Но он знает точно, что сон этот будет последним.А где-то она зажигает в бенгальском неонеИ рядом, в таком же неоне, виднеется… Кто ОН?Всегда не одна, как луна на чужом небосклоне,Где их 27, над планетою NeverAloneА если одна – значит, тоже не с ним. Яркий парусПрошёл по кривому пунктиру в какие-то АндыЛенивец-ревнивец, слеза первобытна, как яростьРевнует её к парусам, кораблям и командамОн знает: потеряно всё, что могло быть иначеИ только лишь сон принесёт ему успокоеньеИ он засыпает в спокойном тропическом плаче,Но он знает чётко, что сон этот будет последним.Ревнивец-ленивец и сам для себя как загадка…И повод для ревности – всё, что не он, всё, что кромеПрибрежные рыбы – и те, чтобы им было сладко,Давно утонули в его крепком пальмовом ромеПотерянный свет пробивается через лианыПотерянный райх ближе к лету сжигает знамёнаОткрытые раны плывут в неоткрытые страныИ песню об этом полезно послушать влюблённымЭтап за этапом идёт поражение верыИ только лишь сон принесёт ему успокоеньеВо сне будут добрый Инкогнито с маленькой ТерройНо он знает точно, что сон этот будет последним.

Прайм-тайм

Крыльями лапы сложили и жили твои золотые мангустыЗвёзды так ярко, так ясно светили, когда ты рухнул на брустверСкобы и скрепки. Туман над окопами. Прочие взлётные полосыЗевс, похищавший когда-то Европу, теперь открывает оффисыЛьдинками в вену, песочком в глаза, прочими крайними мерамиВновь подступающая слеза ловит меня стратосферамиВышли на улицу, взяли вино и сидят, беспечные баньшиНечего. Нечего. Запрещено. Ничего не будет как раньше. Звёздная гавань тебе, контур прежнего берега Прайм-тайм. Звездолёты уходят в нольНерпы в экстриме, в каком-то Мальмстреме, в прятки играют с медузамиЛёгкими, как минералка забвения, ты разбудишь меня укусамиЛёгкий прыжок в снеговую кровать. Снежное одиночествоТы улетаешь, а я буду ждать, ставя секунды, как прочеркиПрочерк поёт остывающим облаком, тенями каравеллМы заплатили бы, пусть даже золотом, но магазин закрыт, wellБольше никто и ни с кем не знаком. Вспыхнуло утро закатомОн же родился уже стариком, глупый Бенджамин Баттон Звёздная гавань тебе, боль прошедшего времени Прайм-тайм. Звездолёты уходят в нольТак и поют. Так положено с массами. В каждой струне – западняВыбрали в Думу гассаров с мангасами. Выбрать забыли меняВ комнате дождь. В телевизоре – Eminem. Что-то такое орётЗвёздная гавань блестит откровением. Время уходит вперёдНравишься нам со своими аккордами. Скажут тебе – не верьБелый бизончик мохнатою мордочкой бьётся в закрытую дверьЕсли б куда-нибудь в севенти-найн… Кончилось. ПерексерилосьАут, любимая. Это прайм-тайм. Крестик на всём, во что верилось Вечный огонь всем, кто служил моей Родине Прайм-тайм. Вертолёты уходят в нольКрыльями лапы сложили и жили твои золотые мангусты…Звёзды так ярко, так ясно светили, когда ты рухнул на бруствер…Прайм-тайм.