Элунея

Прибыв в Закта’одаг, Йимир первым делом наведался к Алнею. Но зактара не оказалось дома. Тогда будущий талами решил зайти к нему вечером, а пока дневное светило ещё находилось в зените, он принял решение наведаться в закта’урин.

Всё было, как всегда: на первом уровне занимались те, кто уже готовились закончить урин, а потому они были дисциплинированными и, самое главное, умелыми магами огня; на втором уровне обучение проходили те, кто уже значительно продвинулись в познании закта, и сын Талата узнал некоторых из тех, с кем он раньше проходил обучение; на третьем закта постигали новички или те, кто не поспевал за остальными, и Йимир увидел, что Сименторий всё ещё был тут. Как и думал чародей, Бивол взял самых прогрессивных учеников и перешёл с ними на следующий уровень. А тех, кто не поспевал за остальными, он оставил на предыдущем. Новый учитель, новые ученики, но старые методы. Преподаватель был всё таким же грубым и резким со своими учениками. И если раньше Йимиру казалось, что они просто были неадекватными сенонцами, которые не могли удержать ярость внутри себя, то теперь, глядя на нового преподавателя, он видел и понимал, что это был просто такой метод преподнесения знаний, чтобы вместе с силой закта ученики впитывали и сущность, чтобы они становились агрессивными и пропитывались этой агрессией уже с самого начала обучения в закта’урине. Йимир устроился в тенях третьего уровня и смотрел за тем, как проходит обучение. Зактар надрывался и пытался орать, хотя выходило у него, скорее, визжать. Он обзывался, пророчил им всем уничтожение и гибель, а также обещал скормить их всех Хахору. И сын кольера видел, как трепетали от этого все ученики. Они верили в его слова, потому что учитель был больше их. Такой метод был малоэффективным, потому что ученики отвлекались по большей степени на эти угрозы и не пропускали в свои головы знания. Сейчас преподаватель показывал им всем приём, который Йимир с Сименторием уже знали – возвратная атрополяция эфира. Сименторий просто стоял и производил этот приём, когда как остальные находились ещё на стадии его познания и впустую сотрясали воздух своими резкими движениями рук. Зенте-окта-финтар обошёл третий уровень так, чтобы оказаться поближе к Сименторию, а после этого отправил ему с помощью финта сообщение. Как только ветер донёс послание, тот обернулся и, увидев, в тенях своего друга, тут же поспешил к нему и заключил в свои объятья – типичное для октаров проявление родственных чувств, ведь после того, как Йимир изгнал из Симентория саткара, водный чародей посчитал себя обязанным ему жизнью.

– Слышал, ты решил покинуть Зактарис. Я бы, наверное, поступил точно также после того, как стражники отдали мой разум на растерзание монду. Но что тебя привело обратно?

– Предназначение, мой друг. Я должен закончить обучение в этом месте, чтобы стать талами.

– Рад это слышать. Значит, не мне одному придётся терпеть этого Зелендвала.

– Да, я погляжу, ничего не изменилось у вас тут. Что Бивол, что этот Зелендвал, всё равно крики, брань и оскорбления.

– Вот именно. Эти зактары какие-то изверги. Они совсем не умеют обучать.

– Они не изверги, мой друг. Просто такова их сущность. И через то, как учителя преподают знания, они как раз таки пытаются передать и свою сущность. Но делают это неправильно. Частичка закта, частичка воинственности и огромный кусок унижения и никчёмности.

– Ого, ты критикуешь учителей?

– Да нет. Я говорю, как есть. Нелегко быть сыном кольера.

Симентория немного помолчал, удивлённо глядя на своего друга, а после ответил:

– И давно ты сын кольера?

Йимир рассмеялся, потому что понял: вопрос Сима был несерьёзным. Он просто хотел выразить удивление, а слов не нашёл. Сын кольера сказал:

– Пойдём.

– Куда мы?

– Поговорим с этим Зелендвалом.

Октар удивился ещё раз, но говорить ничего не стал. Ему было интересно, что хотел сказать Йимир учителю, а также чем всё это обернётся.

– Мастер Зелендвал?

– А, Йимир, трус Зактариса? Слышал, ты должен был поступить в распоряжение Петара. Но что-то пошло не так. Опять струсил?

– О, нет, что вы, мастер Зелендвал? Наоборот, я подумал, что мне оказывается слишком много чести, чтобы со мной проводил индивидуальные занятия кто-то из учителей, поэтому я решил проходить обучение, как все

– И что? Ты ждёшь от меня слов похвалы и уважения? Раз уж ты решил обучаться, как все, то ничего не получишь. Ты можешь встать в строй и вместе со всеми учиться, а можешь идти ко всем саткарам, куда глаза глядят. Меня это совершенно не волнует.

– Вы правы, мастер. Незачем мне ожидать к себе особого отношения. Но всё же позвольте заметить, что в вашем методе обучения имеется один существенный изъян. Вы хотите воспитать в своих учениках воинственность, однако, унижая и оскорбляя их, вы теряете огромную долю наставлений. Посмотрите на них: кто-то вас боится, а кто-то ненавидит. В чём здесь наставление?

– Что, думаешь, побегал целый миссар где-то там у себя, и теперь видишь и знаешь всё? Может, хочешь занять мой место и сам поучить всех этих бездарей?

– Если позволите, то, да, конечно. Само собой, преподать все знания из огненной сферы магии я не смогу, потому что и сам пришёл сюда учиться. Но за тот алват, который я провёл тут, мне удалось кое-чего познать. И этими знаниями я готов поделиться. Но учтите, когда мы доберёмся до того, чего я не знаю, вам придётся встать на место учителя.

– Давай-давай. Меньше слов, больше дела. А я посмотрю, как тебе удастся научить. Мы уже пять хаворов бьёмся…

– Над возвратной атрополяцией закта, я знаю.

– Я даю тебе время до наступления амака. Если сможешь вбить им в голову эти знания за это время, то хорошо, я признаю, что твои методы действенны. Если нет, то ты затыкаешься и встаёшь рядом с ними.

– Договорились.

После этого Йимир обернулся к ученикам и стал их наставлять.

Сын Талата был грозным и требовательным, однако не переходил черту и не пускался унижать и кричать на тех, кто внимал ему. Сложив руки за спиной, он ходил перед ними взад-вперёд, ссылаясь на те наставления, которые они уже получили от Зелендвала, но подавал их иначе: вкрадчиво, с достоинством, но в то же самое время доходчиво и понятно. Как следствие, вечер даже ещё не успел начать превращаться в амак, а уже все, кто стояли перед Йимиром, свободно повторяли изученный приём. Мастер, который наблюдал за всем этим, исполнился уважением перед Йимиром. Для зактаров одним из главных было то, как они подают себя. И Йимир выглядел достойно, когда обучал новичков. Он не сюсюкался с ними, не возился, как с детьми, но выглядел грозно и вызывал лишь уважение. Однако Зелендвал всё-таки был высокомерен и не хотел признавать заслуги Йимира, а потому он ответил так:

– Что ж, с этим всё понятно. Я уже успел вбить им в голову большинство знаний, и ты просто использовал их. Так что в этом деле нет больших заслуг.

– Да, вы правы. Но давайте вернёмся к фактам – срок мне был отмерен до середины амака. А сейчас лишь конец вечера. Получается, я справился.

– На основании тех знаний, которые в их головы успел вложить я.

– Да, непременно. Тогда я предлагаю продолжить эксперимент. За два хавора они познают основанную на атрополяции трипилейную сидагуляцию красного сгустка эфира, а после этого, чтобы ни у кого не возникло никаких сомнений, я за три хавора обучу их основанному на сидагуляции эффекту раздвоения направленности. А, если и этого мало, то я готов научить их андомитовому феномену Фаиса.

– Достаточно пафоса! Со следующего хавора мы приступим к трипилейной сидагуляции, и ты, Йимир, встанешь вместе со всеми в строй и будешь продолжать обучаться. Иначе можешь идти ко всем саткарам, куда глядят твои высокомерные глаза.

– Неужели, великий мастер Зелендвал испугался, что его ученик может оказаться лучше его?

За такое дерзкое поведение учитель бросил вызов Йимиру. И вечером на третьем уровне закта’урина состоялось сражение ученика и учителя. Первый, используя доступные знания в магии огня, дополнил их своим воображением, а также своей новой сущностью, которая сделала его уверенным в себе и дерзким, так что ему удалось одолеть учителя, который, обучая других действовать по заученному шаблону, сам научил себя этому же. Что интересно, Йимир увидел это, а потому не побоялся принять вызов. Он каким-то неведомым образом предсказал все ходы своего противника и своими ограниченными знаниями в магии огня смог противостоять могущественному наставнику. Тот, видя, как легко и просто от его стремительных и выпадов, и приёмов уходит Йимир, преисполнился гнева и продолжал увеличивать натиск. Однако по мере того, как усиление наступления не помогало одолеть наглого ученика, возомнившего себя великим учителем, он задумался выйти в этом поединке в ничью, чтобы не ударить в грязь лицом. Йимир по его действиям понял намерения своего оппонента и стал уменьшать сопротивление. Почувствовав это, Зелендвал подумал, что сумеет резко усилить натиск и победить наглеца, однако не тут-то было. Йимир было готов и к этому. Он не понимал, что с ним происходит, однако ему нравилось это странное веянье, которое возносило его над этим надменным зактаром. В уме промелькнула мысль воспользоваться этим, чтобы возвыситься над мастером. И у него даже был аргумент – учитель сам напросился, когда усилил натиск, увидев ослабление сопротивления. Йимир, конечно же, не позволил Зелендвалу нанести себе поражение, но и не стал давать волю своему странному веянью, ведь тот сам понял, что, если продолжит натиск, проиграет, а потому закончил сражение и сказал:

– А ты силён. Точнее, нет, не силён. Ты находчив, - после этого он обратился к ученикам и сказал, - Только что вы были свидетелями одного закона в действии – что в магии важны не только знания и сила, но и воображение. Йимир использовал только те приёмы, которые он успел изучить в нашем урине, однако воображение позволило ему противостоять моему натиску. Всегда помните это: возьмите как можно больше знаний, добавьте к ним силу своего духа и обязательно воспользуйтесь воображением. Вот три слагаемых истинного чародея, - далее он обратился к Йимиру, - А ты, мой юный зактар, показал себя с хорошей стороны. Так и быть. Пять хаворов – и раздвоение направленности. На сегодня занятия закончены.

И мастер поспешил удалиться, а все стали стекаться к Йимиру, чтобы поближе познакомиться с новым на ближайшее время учителем.

Часть 9

Ближе к амаку Йимир застал-таки Алнея дома. Тот был очень рад видеть своего друга и даже решил этим же амаком устроить для него пир. Они прогулялись по ночному Закта’одагу, собрали всех друзей, большинство из которых Йимир даже знал, потому что до побега из Зактариса успел познакомиться ним. И они, устроившись рядом с домом одного из друзей, принялись готовить знаменитые кушанья зактаров, наслаждались запахом и вкусом мясных блюд, весёлыми и проникающими в душу песнями, а также, само собой, общению. Друзья сказали, что Йимир заметно изменился, и таким он им нравился куда больше, чем тот зажатый и неуверенный в себе юнец, который боялся всех их. Более того, Йимир приглянулся Мореи, одной прелестной зактарке-онтоханину. Зактарки отличаются от девушек других народов тем, что они очень смелые. А потому она так сразу Йимиру и сказала в лоб. А тот немного растерялся, потому что в этот миг в нём начали бороться две его сущности: влюблённый в Олию зентер Йимир и дерзкий, уверенный в себе Йимир, как он думал, зактар. Она же воспользовалась его растерянностью и чуть было не увлекла за собой. Благо, ему хватило духу вовремя остановиться и тактично объяснить ей, что он связан с другой девушкой и очень ждёт её возвращения. Но ему пришлось испытать искушение во второй раз, ведь эта огненная во всех смыслах девушка сказала, что они просто проведут весело время, и его суженная даже ничего не узнает. Казалось бы, какое тут может быть искушение? Просто повторить свою позицию. Но дерзкая сущность Йимира от этих слов чуть было не взяла верх, и он чуть было не согласился. Но всё же чародей нашёл в себе силы отказать ей в очередной раз. А после этого долго не мог понять, что с ним вообще случилось, почему он вдруг стал падок на девушек и, самое главное, почему стало так сложно противостоять этому. Ему было, о чём подумать. Но всё же тот амак был очень приятным. Йимир, кажется, выучил все песни, какие поются в Зактарисе, а ещё разучил все рецепты мясных блюд. Самым сложным оказался ша-ту-рет, в котором нужно было соблюсти великое множество условностей, а иначе еда могла быть вообще испорчена. Но Йимир запомнил все эти сложности особенно тщательно.