Элунея

Огненное существо явно изумилось тому, что стоящий перед ним талами сумел разглядеть в нём такие подробности. Боясь, как бы чародей не пустил в ход ещё что-нибудь, чего он не сумел в нём разглядеть, исполин неспеша стал приближаться к нему. Каждый раз, когда он поднимал одну из своих ног, когти начинали вспарывать каменный пол, как будто бы это была простая песчаная земля, и оставляли за собой три бороздки. Надвигаясь таким угрожающим образом, саткар отвечал:

– Ты не понимаешь, о чём говоришь, сенонец. Для нас объём сущности не имеет никакого значения. При необходимости мы, саткары, может расширить свою душу и вместить сколько угодно сущностей любых размеров. Ты только представь: в тебе зиждется сила не одного сенонца, а пяти или десяти.

– Слушай, Барк, тебе ещё не надоело всё это?..

Барк взревел, как будто бы раненый, перебивая слова собеседника, а в этом рёве был вопрос:

– Кто тебе сказал моё имя?!

– Ты, конечно же. Сложно не заметить, как всё твоё естество, все 19 твоих сущностей буквально кричат на всю округу, восхваляя тебя.

Огромный саткар, понимая, что этот чародей буквально копается в его воспоминаниях, взъярился пуще прежнего и готовился к нападению. Он опустился на четвереньки и коснулся своими длинными, похожими на пауков пальцами каменного пола, готовый ринуться в бой. Йимир всё продолжал рассказывать о том, как же громко внутренние сущности Барка заливаются слащавым хором, скандируя это выдуманное имя. Да, это было ненастоящее имя саткара. Этот огненный зверь выдумал его себе, чтобы сенонцы боялись его и трепетали перед этим словом. Йимир сейчас знал имена всех 19 сущностей. Осталось лишь понять, какая из этого множества принадлежит тому, кто сейчас управляет всеми. Барк рванул с места и налетел на Йимира. Но это оказался водяной двойник. Поэтому своей мокрой мордой исполин только лишь пропахал полы, остановившись у самой дыры в полу. Вскочив, он тут же начал искать настырного чародея. А тот, обратившись ветром, кружил вокруг него, продолжая всматриваться в переплетение 19 духов, стремясь обнаружить тот единственный, который правит остальными восемнадцатью. Но разобраться в этом было очень и очень сложно. Все сущности беспорядочно кружились в яростном хороводе, и выделить какую-то из них было невозможно. Не оставалось ничего, кроме как изгонять каждую по отдельности. Чародей понимал, что этому огромному чудовищу хватит лишь одного мгновения, чтобы размазать его хрупкое тело по этому каменному полу, а после уже полакомиться его душой. Значит, действовать нужно было мгновенно. Финтар воплощается обратно в своё тело, которое тут же, в этот самый миг обретает прочность несокрушимого камня, а его поступь – стойкость огромной скалы. Барк, словно выдрессированная гончая, тут же оборачивается в этом направлении и безо всяких разбирательств или раздумий налетает на Йимира.

– Конделозон, изыди!
– успевает выкрикнуть чародей, и от Барка отделяется один дух, который в агонии издаёт пронзительный визг, а после истлевает. Сам же саткар не испытывает никаких страданий и сбивает Йимира своей огромной лапищей. Каменный сенонец врезается в одну из уцелевших стен. Зенте принимает на себя почти что весь удар. И, чтобы не терять времени, Йимир обретает снова плоть, чтобы иметь возможность быстро подняться. Ветер помогает ему, и, пока Барк налетает на него, он успевает выкрикнуть:

Тезондаон, изыди!

Ещё одни часть саткара вырывается наружу и в жуткой агонии истлевает. Громадина обрушивается на Йимира, но его уже там нет, а лёгкий ветер уносит его душу прочь отсюда. Но саткар этот быстро смекнул, что да как, а потому в следующий миг из его тела вырвалось обильное красное пламя, которое опалило всю округу в пределах этого места. Не зря Лоира предупреждала своего сына, чтобы он не обращался ветром в землях магов огня. Вот теперь огонь обжёг его. Но не так сильно, как думалось. Несмотря на то, что пламя сопна отличается от пламени закта, и Йимир всегда думал, что в более опасную сторону, всё же урон, который нанесла сейчас именно эта стихия, был не такой уж ощутимый. Конечно, выйти из состояния ветра всё-таки пришлось, но смертельного в этом ничего не было. Стоило только Йимиру обрести плоть, как зверь тут же почуял его и накинулся. Третье имя Пенодегона прозвучало властным голосом, и огромная тварь лишилась третьей своей силы. Чтобы враг не добежал до чародея, камни, которые были вложены в пол, поднялись и объединились в огромные валуны, чтобы защищать мага земли. Саткар споткнулся о них и покатился кубарем. А, пока всё это происходило, ещё один дух огня покинул его тело – Логдозион. Но Барк умудрился в своём кувырке выровняться и схватить нахального чародея. Да вот только, само собой, это оказалось очередной обманкой. Вновь водяной двойник окропил плоть Барка, только теперь она зашипела, а сам саткар почувствовал подобие боли. Да, четвёртый дух огня, покинувший тело громадины, ещё немного ослабил его. Так что теперь вода имела на него хотя бы уж какое-то воздействие. Йимир также обратил внимание на его внешность. Чудовище было не таким устрашающим: рога были не такими ветвистыми, морщины на его морде разгладились, оскал сделался не таким злостным. И, кажется, его рост чуть уменьшился. Йимир обрёл водный облик и сделался невидимым, но у него появилась способность говорить:

– Как я тебя побил, а Барк? Может, давай ты мне скажешь своё настоящее имя, и я просто изгоню тебя одним махом? Так мы ещё долго будем тут возиться. Что скажешь?

Саткар стоял на месте, пытаясь либо вслушиваться, либо ощутить своего врага каким-то неведомым образом. Йимир тем временем продолжал:

– Помнишь, я сказал ещё в самом начале, что я потренируюсь на тебе? О, поверь, с каждым новым мгновением у меня рождается всё больше и больше идей, как мы можем продолжить сражение. Но и ты задумайся: с каждым духом, изгнанным из тебя, у меня остаётся всё меньше вариантов, а это значит, что…

Барк снова извлёк из собственного тела волну красного пламени, которая, как он думал, снова покажет ему чародея. Но ничего не произошло. Йимир сказал:

– Я так понял, ты не сдаёшься?

Чародей появился на мгновение и произнёс очередной приказ саткару, изгнав сущность Руиона, а после вновь исчез. В этот момент он заметил, что рога чудовища стали ещё меньше. Саткар было кинулся в атаку, но остановился, потому что Йимир в следующий же миг исчез. Но теперь бездействовать он не стал. Протянув руку к земле, он низверг на неё свою силу, после чего тут же образовалась огромная пентаграмма, из которой он выбрался в самом начале. Но вот только сейчас он не образовывал портал, а добавил к этому делу каких-то символом, так что теперь рисунок превратился в какую-то руну. Йимир наблюдал за процессом, и, когда символ был закончен, он ему даже показался очень знакомым. Казалось, ещё немного, и он вспомнит, что этот символ означает. Но нет, воспоминания ускользают, и не остаётся ничего. А Барк тем временем проводит что-то на подобии ритуала, так что пентаграмма наполняется силами, которые Йимир не может распознать. Ни с одним из четырёх магических направлений это не связано. И тогда его осенило, что это была пятая стихия. Но вот вопрос – а почему он её вообще ощущает? Разве дару действует так же, как и другие стихии? Если да, то почему Йимир не может распознать её? Если нет, то как он может чувствовать эту стихию? Также чародей заметили, что Барк не использует эфир для сотворения своей магии. Он использует собственные силы. Поэтому сын Талата даже не мог увидеть, какого цвета магическую силу берёт сопнар. Энергия, которая скручивалась вокруг пентаграммы, начинала воздействовать на всё поблизости. Всё, чего касался сопна, подвергалось изменению. Эти каменные руины начали выглядеть более зловеще. Стены покрывались грубыми наростами, из-за чего они больше напоминали какие-то скалистые образования. Ото всюду начали произрастать шипы. По поверхности этих образований как будто бы расползались вены, в которых текла как бы кровь. Но потоки сопна, проходя через тело Йимира, не имели вообще никакого воздействия, как будто бы это был безобидный ветерок. Йимир вообще ничего не ощущал. Барк долго так стоял, поддерживая свой ритуал. Скалистые образования всё продолжали нарастать, и больше ничего не происходило. Йимир не хотел рисковать своим здоровьем, чтобы попытаться понять, будет ли эта сила как-то воздействовать на его плоть, а потому продолжил находиться в недосягаемости для противника. Но вечным этот ритуал быть не мог. Наверное, саткар устал его поддерживать. Потому что, если бы он подумал, что Йимир погиб, то он наверняка понял бы, что не получил его душу, которую он так жаждал поглотить. Стоило этому кошмару завершиться, как и вся округа начала приходить в обычный вид. Из своей невидимой формы выбрался и Йимир. Сразу изгнав ещё один дух – Тирентона, - он заговорил:

– Барк-Барк, сколько ещё мне издеваться над тобой? Когда же ты раскроешь своё настоящее имя?

Взор презренных глаз устремился на сенонца. Сейчас саткар был размером с полтора уровня, а с рогами – два. Но всё равно он мог ещё смотреть на чародея сверху вниз. Скрывая отголоски агонии, которые он начал разделять вместе с духами огня, враг заговорил:

– Кто ты такой? Ни один сенонец, которых я поглотил, не мог подобного. Все они отдавали в пищу свои души, и никогда ещё не приходилось мне сражаться с ними так, как я борюсь теперь с тобой.

Йимир мог бы использовать этот момент для того, чтобы лишить Барка как можно большего количества духовных сущностей, что обитали в нём, однако его дерзкая сущность не позволяла ему свершить это. А он и не осознавал, что потворствует саткару, а потому принялся отвечать:

– Ты не хочешь назвать мне своё настоящее имя, чтобы я изгнал тебя раз и навсегда. С чего бы мне рассказывать, кто я такой?

– Ты можешь говорить иначе, однако мы с тобой одинаковы. Даже больше, чем ты думаешь.

– Отнюдь. Я – сенонец, а ты – саткар.

– В каждом сенонце есть часть от саткара. Просто она незначительна. Настолько незначительна, что вы не можете даже заподозрить о её существовании, не то чтобы увидеть.

– Этого я не знаю. Но вот что я очень хорошо знаю, так это то, что саткары очень любят лгать. И ты, кажется, именно этим и собираешься заниматься.

– Что ж, ты очень интересный сенонец. По всей видимости, в тебе саткарская часть выражена сильнее, чем у других. Но вот только власть подчинять или даже изгонять других обитателей Хора принадлежит лишь владыкам. Только представь, сенонец: настанет миг, и на месте своего отражения ты увидишь совсем другое лицо.

Немного помолчав, Йимир ответил:

– Ну что, отдохнул? Давай тогда продолжим наше сражение. Мне осталось победить тебя ещё 13 раз.

– Оставь эту затею, сенонец. Мы с тобой ещё встретимся, но немного позднее.

Теперь символы с пентаграммы исчезли, и звезда превратилась портал, через который Барк и сбежал от Йимира. Но напоследок чародей успел изгнать ещё один дух – Усионделона. Когда же вся округу потонула в тишине и ночном мраке, Йимир произнёс:

– Двенадцать.

И решил покидать эти руины, которые теперь были очищены от скверны саткара.

После происшествия с Барком Йимир приблизился к дару. Теперь он ощущал наличие пятой стихии в сущностях окружавших его не только сенонцев, но и валирдалов. Некоторые люди изучали это искусство настолько сильно, что сопна в них затмевал другие сферы магии. Однако на людей эти знания никак не влияли. Йимир не сильно любил с ними общаться, потому что эту существа были другими. Сколько бы с ними он ни пытался обрести единство, они так и оставались для него чужими. Он не мог развить с ними родственную связь. Казалось бы, даже зактары стали его братьями и сёстрами. А уж люди, который были менее агрессивны, а любознательность буквально подталкивала их самих искать общения с сенонцами, должны были тем более стать ему роднее. Но нет. Разность сущностей играла свою роль. Эти низкие творения неведомого великого, которые, к слову, пользовались эфиром – даром Йора, - оказались для Йимира дальше, чем зактары. За то от одного из сонаров Йимир узнал, что магия по призыву саткаров поучается из очень тёмно-красного, почти что чёрного потока эфира. Несмотря на то, что люди не так сильно подвержены далодичности магии, как сенонцы, всё же на некоторых из них можно видеть влияние изученных сфер. Те, в ком преобладают закта, более склонны к агрессии. Влияние окта, финта и зенте не так велико. А вот сопнары становятся очень подозрительными. Они находятся под постоянной паранойей. Йимир разговаривал со многими заклинателями, и это подтверждалось многочисленными наблюдениями. Также от этих сопнаров Йимир узнал, что у саткаров есть разновидность войск. Тем маленькие и уродливые коротышки – это миги. Они очень слабы, но могут вселяться в других существ и делать их одержимыми. В таком виде саткар обретает полную мощь, так что его поддержка неоценима. Есть ещё ражгары, которые, как сказал валирдал, имеют человекоподобный вид с ярко выраженными саткараскими признаками. Ну там, у кого-то рога, у кого-то крылья, хвост или коти. А то и всё сразу. Эти существа опасны тем, что обладают небольшим арсеналом огненных приёмов, которые люди называют заклинания. А ещё они очень ловкие и прыткие. И у большинства сопнаров как раз таки эти два вида саткаров обычно находится в подчинении. Каждый сопнар при этом считает также и себя саткаром и определяет себя как третий вид – саткарал. Да, небольшое же войско у тех, кто взял на себя роль владыки огненных тварей из Хора. Но саткаралы говорят, что в мирах существует ещё великое множество других видов пламенных существ. Просто мигов и ражгаров хотя бы пленить можно, в отличие от остальных, более сильных и проворных сородичей. Так, Йимир услышал о сеоргарах – неких саткарах-пророках. Если пленить одного из таких сеоргаров, то можно получить доступ к предсказаниям будущего. Или тирф, он же исполнитель желаний. Если получить его в своё воинство, он может исполнять различные желания в обмен на часть души хозяина. Или архидур – огромный могущественный воин-маг, командир пламенного воинства. Ну и, конечно же, валирдалы всех мастей жаждут получить в своё воинство, а, если быть откровенным, в своё распоряжение иной вид саткара, а, точнее, саткарки – алмалию. Соблазнительная красотка, которая может воплотить любое сексуальное желание, какое только может зародиться в извращённой голове человека. Но ни сеоргара, ни тирфа, ни архидура, ни алмалию не удалось получить ещё ни одному валирдалу-саткаралу. Если этого не смогли человеческие маги, то о сенонцах и нечего говорить. Обитатели Сенона не так сильно развили пятую стихию. Йимир это ощущал, а потому даже не брался интересоваться у своих сородичей, что они думают об элитных отрядах пламенного воинства. Кстати говоря, имя Санум среди валирдалов оказалось не таким уж распространённым. Йимир встретил всего одного саткарала, который знал об этом великом заклинателе, и то при помощи книги «Мастерит Саткараолу», по которому этот человек и обучался своей магии. Так как саткары на территории Сенона запрещены, то и сопнары не выпускают на свободу своих слуг. На протяжении всего времени присутствия огненные служители находятся где-то в ином месте, куда сопнары не могут попасть, как бы чародеи ни старались это делать. Однако они всё равно могут обращаться к своим слугам за советом и помощью. И, кстати, каждый пленённый саткар усиливает своего саткарала, а также усиливаются за счёт силы своего господина. Вот такой взаимовыгодный союз. И, слушая всё это, Йимир не замечал, чтобы эти знания как-то порабощали его или сводили с ума. Он не захотел стать одним из тех, кто повелевает саткарами, он не стал просить никого из валирдалов или зактаров обучить его хотя бы мельчайшей частице этой силы. Но вместе с тем он и перестал её бояться. Магия призыва пламенных существ из Хора оставалась всё такой же неприглядной и неинтересной. Ничего не поменялось.