Элунея

– И что от меня будет требоваться?

– Принимать сложные решения, быть внимательным и замечать опасности, который могут возникнуть во всём Сеноне, а ещё быть моим наместником, если вдруг меня куда-нибудь призовут.

И без тени сомнения Констабаль согласился на это. Так что при дворе кольера было двое сенонцев, кому он мог доверять: псар и финтар. И со своим советником он как раз вернулся к вопросу о пятой стихии. Позиция Констабаля была не так тверда, как у Зандра. Финтар предполагал, что навул Зактариса прав – нужно разрешить сенонца открыто практиковать эту сферу магии, чтобы они учились и познавали. Да, быть может, придётся принести в жертву сотни, однако при этом миллионы смогут жить и не бояться изучать пятую стихию. Йимир изумился тактике своего друга и сравнил её с убийством, но Констабаль поправил его:

– Нет, убийство – это когда существо не желает умирать, но у него отнимается его жизнь. А, если кто-то погибает по собственной глупости при том, что он знал о риске смерти, это называется расплата.

Йимир призадумался над этим:

– А, может, и в самом деле, Сенону не хватало такой свободы?

С тех пор Констабаль стал сураном кольера. Подобно тому, как «кольер» с древнего наречия переводится «посредник», «суран» имеет значение наместника. И в те периоды, когда Йимир отсутствовал в Кольене, Констабаль его заменял. Кольер всецело доверял ему, потому что они через многое прошли на испытании. А в Финтарисе тот вообще спас жизнь Йимиру. Так что в его преданности посреднику сомневаться не приходилось. Но вот однажды, когда избранник предназначения вернулся с очередного визита в Финтарис, к Йимиру подошёл предводитель псаров и высказал подозрения на счёт этого Констабаля. Интуиция следопыта подсказывала ему, что этот чародей не так хорош, как казалось бы. Да и преданность его была, скорее, преданностью себе и собственным принципам, а не кольеру и всему Сенону. Йимир, конечно, не отнёсся пренебрежительно к тому, что сказал соглядатай. Однако не замечал ничего подозрительного в поведении своего сурана. Да, этот талами продолжал быть немного загадочным, в частности, отголоски его непонятной лазурной силы вызывали много вопросов. Но в поведении этого сенонца никаких странностей замечено не было. Констабаль постоянно был занят творением каких-нибудь чар. То ходил по Кольену и выстраивал какие-то защитные заслоны, то встанет посреди дворца и примется творить какие-то ритуалы, а иногда приходилось выдвинуться в какую-нибудь из земель для решения вопросов или проблем. В общем, наместник кольера был весь в делах и с его слов выходило, что ему такой образ жизни очень нравился. Наконец-то, нашлось в Сеноне дело по его силам. А иногда и Йимир отправлялся в другие земли, чтобы решить какие-нибудь вопросы. Финтары всё никак не успокоятся со своими территориями, зактары – с пятой стихией, иногда где-нибудь объявится саткар или одержимый, а изредка создастся угроза для образования нематериализации. Были и другие вопросы, которые требовали участия посредника. К примеру, выпуск из урина. Какой-нибудь гость, идущий по пути талами, учился недостаточно прилежно, из-за чего у его наставников и навула возникли вопросы в отношении него. А потому призывался кольер, чтобы испытать чародея и поставить окончательную точку в этом вопросе. Или был открыт какой-нибудь новый магический приём, и Йимиру необходимо было взглянуть на него, изучить и сделать вывод: либо запретить его, либо разрешить, либо разрешить и внедрить в программу обучения уринов.

В основном кольеру приходилось отбывать в Зактарис, Финтарис и Октарис, ведь Зентерис справлялся со всеми проблемами сам. Но всё же наступил такой хавор, когда послание пришло с территории магов земли. Какая-то проблема с животными. Когда посредник прибыл в указанное место, то увидел такую картину: посреди пустыни Зентериса расцветал прекрасный оазис. Кусочек природы в эпицентре песчаного океана: трава, деревья, кусты и цветы. А посреди этого зелёного уголка стоял дизалдоф, причём разъярённый. Растопырив свои длиннющие лапы, он потрясал своей головой, из-за чего красная борода этот самца билась оземь, и раскидывала всю зелень. Его глубокие и частые вдохи и выдохи говорили о том, что дизалдоф разъярён очень сильно. В таком состоянии от него лучше держаться подальше. Но различные чародеи и даже сам Анатиан собрались вокруг этого места и глядели за тем, как ярится это существо, издалека. Когда прибыл кольер, навул тут же рассказал ему, что здесь произошло. После того, как Йимир привнёс новые способы украшения домов зентеров, многие гости тоже захотели попрактиковаться в мастерстве производить живые уголки. Один из уроженцев Октариса так сильно этого хотел, что прибыл сюда, на это самое место, и стал производить чары магии земли. Как видно, к изучению зенте он подошёл с особой тщательностью. Живой сад, и в самом деле, получился впечатляющим. Однако он совершенно ничего не знает о Зентерисе, в частности, о том, кто населяет эти земли. Как известно, дизалдофы – пустынные обитатели. Но мало кто знает, что у них вообще не переносимость некоторых цветков. И вот, октар-ученик этого не знал, а потому, разведя тут цветущий сад со множеством ароматных цветков, он вызывал гнев этого зверя. И вот теперь дизалдоф испытывает последствия своей непереносимости и злится на всё и всех. Нужно что-то делать. Навул призвал кольера, чтобы тот помог с решением этой задачи. Ведь может получиться так, что у этих животных выработается неприязнь ко всем цветущим растениям, и это может стать настоящей проблемой, ведь примерно половина жителей Зентериса переняли идею украшать свои дома растениями. Йимир был знаком с этими животными с самого своего рождения. Он знал, какими вредными они могут быть. А потому понимал всю сложность этого положения. И принялся вместе с навулом и другими магами земли размышлять о том, как усмирить гнев дизалдофа. Этот процесс занят много времени. Однако решение было принято. Можно сказать, сам дизалдоф помог его принять – он не стал долго терпеть всех виновников его неудобств и первым напал на чародеев. Конечно же, все принялись защищаться. Но в то же самое время каждый понимал, что они имеют дело не с грозным противником, а с животным, чьё благоденствие было просто-напросто потревожено. Из-за этого каждый стремился быть осторожным со своими способностями. Но каждый чародей сейчас не просто отбивался от дизалдофа – они изучали это животное. Основные познания в анатомии этих существ помогли им выстраивать определённые действия, которые могли привести к тому, чтобы успокоить его. Пришлось повозиться до сгущения сумерек, но всё же метод был найден. Благодаря определённой последовательности магического воздействия на это существо можно было усмирить его. Итогом всей этой операции была не просто победа над опасным существом и не только выработка тактики его усмирения, но ещё и хорошо проведённое время. Все, кто собрались тут, приняли участие и остались рады от этого. Но, забегая наперёд, скажу, что этот инцидент послужил развитию целого направления в Сеноне. Теперь каждый, кто собирается закончить зенте’урин, обязан усмирить дизалдофа. Конечно, с этим поручением может справиться и один чародеи, однако в компании это делать гораздо веселее. А потому помимо испытания кольер утвердил игры по охоте на дизалдофов, в которых они с Олией зачастую принимали непосредственное участие.

В общем, какими ни были причины призыва кольера в другие земли, Йимир со всеми этими трудностями справлялся отлично. И подавляющему большинству сенонцев новый кольер нравился так же, как и прежний.

Однажды, вернувшись в Кольен, талами обнаружил во дворце Симентория. Вместе с Констабалем они встречали его на пороге дворца. И встреча зентера с октаром была радостным событием. Он тут же организовал обед в честь возвращения своего воскресшего друга. Пребывание Йимира в Зактарисе не прошло бесследно. Все блюда, которые он попробовал в землях магов огня, он мог приготовить самостоятельно. И вот, прибытие Симентория в Кольен побудило Йимира проявить на деле своё кулинарное искусство. Получилось очень даже хорошо. Извечно серьёзный Констабаль даже сменил своё выражение лица и показал, что он всё-таки умеет наслаждаться. За этим обедом Сименторий немного рассказал, чем он занимался, когда его воскресили:

– Если честно, ничем интересным. Как мне сказали, в тот же хавор, как я погиб, меня доставили в Октарис, а сам навул низвергнул на меня свою силу, так что окта вошёл в меня и стал залечивать мои раны. Процесс этот был долгим. Занял какое-то время. А, когда мой организм был готов, я очнулся. Чертоги родных земель я не спутаю ни с чем. А потому, перевернувшись, я хотел было со всех сил броситься в Кольен, однако моя голова как закружилась, что я чуть было не потерял сознание. Ольмерд и Валисса, семейная пара, которая приглядывала за мной, сказали, что мне нужен покой. Чары ещё не закончили моё восстановление. Ну, мне и пришлось пару хаворов пробыть в этом самом покое. Перемещаться по Октарису было нельзя, слишком резких движений делать было нельзя, применять магию было нельзя. Я был подобен пленнику в родной стихии. А на мои сетования об испытании Ольмерд ответил, что всё завершилось, после чего поздравил меня с получением звания талами. Я был одновременно рад и не рад этому. Ведь хотелось доказать всем, что я достоин, что я получил это звание не из жалости. Но хотя бы и на том спасибо. Ну и, конечно же, я узнал о том, что ты стал новым кольером. Так хотелось прийти к тебе и поздравить. Но нельзя. Ольмерд и Валисса постоянно наблюдали за мной и отмечал, как проходит моё выздоровление. Со временем я мог уже покидать их дом и плавать по округе. Я чувствовал, как постепенно ко мне возвращаются мои силы. Я вновь мог использовать эфир, не боясь при этом, что моё самочувствие резко ухудшится и я потеряю сознание. Так, хавор за хавором прошло два или три миссара, после которых я всё-таки выздоровел окончательно. Семья осмотрела меня в последний раз, и муж с женой поставили окончательный вердикт – здоров. Как только я освободился от этого гнетущего заключения, сразу же поспешил к тебе. И вот, собственно, я и тут. Скажу сразу: чудесное возвращение к жизни совсем меня не изменило. Демолазитивный тонькъер всё ещё при мне, поэтому я продолжаю быть целиком и полностью зависим от эфира.

Йимир воздал хвалу Йору за возможность возвращать к жизни тех, кто умер, и благодарность Витаверу за то, что воспользовался этой возможностью, чтобы воскресить Симентория, а после предложил своему юному другу присоединиться к нему, чтобы стать его придворным, потому что ему нужды верные и надёжные друзья, на кого он может положиться. Сименторий, конечно же, против не был, но от вопроса всё-таки не удержался:

– А Зарру, Михалая и Альбу мы искать будем?

Йимир отвечал ему:

– Я бы не отказался от того, чтобы ещё и они примкнули к нам. А ты, что думаешь, Констабаль?

Задумчивый финтар отвечал:

– И я, конечно же, хочу видеть их придворными кольера, но что-то мне подсказывает: они выбрали себе другое поприще. А иначе давно бы уже были тут.

Йимир с ним согласился, но всё же поставил перед собой целью отыскать зактарку и октаров, чтобы призвать их к себе в придворные.

Они с Сименторием посетили Зактарис и поговорили с Викатаром. Навул, конечно же, помнил Зарру, однако не знал, где она сейчас находилась. А потому ничем помочь не мог. Йимир и Сименторий прогулялись по огненным землям, пытаясь хоть как-нибудь понять, куда могла запропаститься огненная чародейка. Все, кого бы Йимир с Сименторием ни спросили о ней, знали её имя, но понятия не имели, где она сейчас. Истратив на её поиски несколько хаворов, два друга вернулись во дворец. А после посетили Октарис, чтобы поискать Михелая и Альбу. Хоть с трудом, но им всё-таки удалось обнаружить эту семейную пару на архипелаге. Кольер и его помощник были рады видеть их, и они тоже были рады видеть тех, с кем они проходили испытание. Общение четырёх талами было долгим и приятным. Но, когда Йимир призвал их к себе в Кольен, они отказались, потому что нашли дело себе по душе – ухаживать за состарившимися таулами. Эти существа и так неповоротливы из-за своих размеров, а дряхлые особи так вовсе могу застрять меж островами и страдать хаворы напролёт, прежде чем погибнут. Так вот Михелай и Альба помогают им выбираться из таких ситуаций. А после того, как исполины умрут, они расчленяют их тела, чтобы атады и кинкеры попировали останками, а сами извлекают их кости и предоставляют строителям, потому что в Октарисе начинают осваивать новые методы строительства – из костей таулов устраивается каркас, а потом с помощью окта наращиваются кораллы, из-за чего такие постройки выглядят ещё более впечатляющими. Они даже сплавали в один из городов Октариса, который возводился исключительно по новым технологиям. И да, было что-то в этом интересное. Обычно все постройки октаров имеют самые разнообразные и причудливые формы, из-за чего найти два одинаковых дома было практически невозможно. Однако здесь немного иначе – дома обретали общие формы, однако всё же отличались друг от друга различными деталями. Так, все они были приближены к форме таула, что вполне естественно, ведь за основу берётся скелет этого исполина, но кто-то с помощью кораллов поднял потолок, кто-то – расширил комнаты, кто-то сделал ребристые украшения, кто-то выгравировал орнаменты, один сделал орнаменты плавными, другой – угловатыми. Михелай и Альба сказали, что здесь, под водой, у них нет дома, а живут они на суще – на одном из островов архипелага. В общем, такой простой образ жизни им нравился, а потому от повторного приглашения кольера они всё равно отказались. Немного пообщавшись с этой семейной парой и вспомнив испытание, которое они проходили вместе, Йимир с Сименторием оставили их и вернулись в Кольен.

Что ж, Зарра сгинула в неизвестном направлении, Михелай и Альба нашли своё предназначение. С Йимиром остались только Констабаль и Сименторий. Талами был рад и этому. А ещё он постоянно представлял, как Олия закончит обучение и станет его супругой, так что к его команде прибавится ещё и она. Сименторий, конечно же, познакомился с ней, когда они с Йимиром решили все политические дела и когда у них образовалось свободное время. Но девушка сказала, что магия воздуха давалась ей немного сложновато. Оно и понятно – это же противоположная стихия. И зентеру сложнее всего познать именно эту сферу. Так что скорее всего к началу грядущего испытания она не успеет закончить финта’урин. Йимир не отчаивался, а лишь говорил, чтобы она продолжала прилежно учиться. Он предложил ей свою помощь, но она отказалась, утверждая, что ей достаточно того обучения, которое она получает во время занятий, и не хотелось бы нагружать себя сверх того. Он против не был и даже, наоборот, похвалил её за рассудительность.

Однажды на Йимира свалилось много дел в один миг. Одновременно в Зактарисе и Октарисе объявилось несколько саткаров, которые нападают на чародеев. В Финтарисе один ученик-зактар оскорбил учителя, из-за чего между Финтарисом и Зактарисом чуть было не разгорелся конфликт. У зентеров чуть было не началась междоусобица из-за каких-то споров о магических артефактах. Как будто бы в тот хавор кто-то провёл жуткий ритуал и стравил весь Сенон друг с другом. Йимир и Сименторий занялись делами саткаров, а междоусобицу и оскорбление учителя на себя взял Констабаль. С помощью саткарского чутья кольера и могущественных знаний октара к вечеру удалось изловить всех огненных тварей и отправить обратно в Хор. Что интересно, перед смертью каждый проклятый кричал одно и то же: «Великий Йимирон, пощади!» Но они оба не обращали никакого внимания на ложь, которую изливают эти чудовища. Констабаль достаточно успешно справился со спором об артефактах. Оказывается, в Сеноне объявились какие-то странные валирдалы, которые носили на себе вещи, на которых были наложены какие-то интересные чары, что работают на электричестве. Сфера магии называется технология. Эти чародеи были из какого-то другого мира, который назывался Анклав. И они предлагали сенонцам перейти к ним. А взамен эти анклавовцы подарят им свои магические артефакты. После небольшого разбирательства мнения разделились, и одни были против, другие совсем не против. В общем, Констабаль каким-то образом вывел этих жителей Анклава на чистую воду и показал, что те не собираются дать сенонцам свои артефакты, заряженные технологией, но просто-напросто хотят их поработить. Враги были изгнаны, спокойствие восстановлено. А вот проблему со скандалом между учеником и учителем решить так и не удалось. Поэтому Йимир прибыл в финта’урин и стал разбираться. Всё дело в том, что учитель был слишком высокомерен, чтобы признать свою неправоту, а ученик слишком прямолинеен, чтобы сгладить все углы. И вот Йимир занимался перевоспитанием обоих. Но это не получилось. Потому что оба считали себя правыми, хотя почему-то смотрели друг на друга и постоянно обвиняли кого угодно, лишь бы не себя. Этот вопрос решался очень долго, так что кольеру надоело смотреть, как двое из его народа не могут прийти к согласию, и решил, что зактар допускается до прохождения испытаний с такими минимальными знаниями в финта. Не все были согласны с таким решением, однако посредник сказал, что мир между четырьмя народами важнее. Да, это было не самым правильным решением, и Йимир знал, что на испытаниях оно даст о себе знать. Но это будет ещё не скоро. Главное, здесь и сейчас были спокойствие и мир.

Вернувшись после такого тяжёлого испытания своих способностей в Кольен, он тут же спустился на первый уровень, вошёл в палаты кольера и упал на свою кровать, чтобы предаться сну и позволить этому загадочному процессу стереть всю тяжесть воспоминаний и восполниться силами для того, чтобы продолжить встречать трудности жизни кольера.

Не успел он уснуть, как тут же видит сон. Ему он уже являлся. Огромное воинство саткаров. Впереди – архидуры со своими высокомерными речам, рядом – ражгары, раждалоды, саткаралы разульфуды, шоргары колургары с астгарами, зангары, гургары, таргары, сатлзуры, таулии, пиры. Над головой – спирально закручивающаяся пепельная туча, дратгары, циргары, рразгары, тирфы. Потом выходят сеоргары со своими пророчествами о предстоящей битве и последующей за ней победе. Затем появляется Диона, которая предвещает пришествие Йора. А после явился сам творец чудес и чудовищ. Йимира наполнило ощущение того, что создатель рядом, ощущение, которое он не спутает ни с каким другим ощущением.

Тут же сон завершается, и Йимир пробуждается. Стоял амак, однако перед глазами до сих пор эта картина, прям как наяву. Но, что было самым главным, ощущение присутствия Йора… Нет, не Йора, а Талата. Да, именно его отца – кольера Талата. Именно это ощущал Йимир, когда прежний посредник покидал Сенон и уходил на исполнение великого предназначения. Но ведь только что во сне он ощущал таким образом пришествие Йора. Не может же быть такого, что Талат – это Йор. Нет, это не может быть правдой. Ведь во сне Йимир отчётливо понимал, что великому не нужно было принимать физические облачения, ведь саткары были его руками и глазами. Через это грозное воинство пламенных существ он и творил свою волю. Что ж, значит, Талат не мог быть Йором. Но, с другой стороны, то, что творец чудовищ никогда не принимал физического обличия, не означало, что он этого не может. Тогда он вполне мог стать Талатом, чтобы исполнить свою задумку. И если Йимир – творение Йора, этим можно объяснить саткара внутри. Он – самый настоящий саткар, сотворённый этим великим. От осознания этого его мысли помутились. И, боясь принять эту истину, он похоронил её глубоко в себе и забыл об этом. Забыл до определённого времени. Если кто-то думает, что просто взять, захотеть и забыть такое невозможно, то спешу напомнить одну простую, но важную истину – что саткар способен изменять собственную сущность, что помимо всего прочего также означает способность что-либо предавать забвению, чтобы эти мысли или воспоминания не терзали его душу. И вот, воспользовавшись тем, что он обрёл благодаря сущности того, чьё существование он отвергал, Йимир сделал так, чтобы эти воспоминания не мешали ему жить. Так что, ещё немного насладившись сном, кольер начал новый тарэн полным сил и готовым к любым испытаниям.