Элунея

– Чем меньше в претенденте будет магических сил, тем лучше, потому что тогда их легче будет скрыть. Если претендент – онтоханин, то его способности должны быть развиты не выше средних. Если ктиоханин, то знания во всех сферах магии, которые он имеет, не должны превышать минимальных. Но в ряды псаров могут войти не только сенонцы. Пришельцы из других миров должны соответствовать критериям для сенонцев, но, помимо этого иметь ещё один – обладать хотя бы уж минимальными способностями в скрытности, чтобы имелась целесообразность обучения таковых. Я не возьмусь обучать своему мастерству полную бездарность.

Йимир утвердительно кивнул и сказал, что одобряет такие методы. Абы кто ему тут не нужны. После этого они продолжили разговоры на всякие политические темы.

Конечно, беседы с предводителем псаров были очень нужны Йимиру. Во-первых, Зандр помог новому кольеру освоиться на своём месте. А, во-вторых, этот скрытень стал ему намного ближе. Йимир пытался попросить его снять капюшон, чтобы талами запомнил его лицо, но всякий раз псар изящно обходил этот вопрос, из-за чего тайна личности этого сенонца была закрыта для посредника. Йимир не стал настаивать или приказывать ему показать своё лицо, потому что уважал его. Тем более сам Зандр сказал одну очень интересную мысль: «Всё равно ты всегда будешь видеть меня именно таким: безликим некто в капюшоне».

И вот, когда Йимир более-менее освоился на своём месте, он решает приступить к своим обязанностям. Присев за столь кольера, он попытался представить своего отца, чтобы понять, чем он обычно занят. Он воспользовался своим воображением для того, чтобы поставить его рядом с собой, будто бы он пока что никуда не ушёл, а решил задержаться, чтобы как следует объяснить всё своему сыну. Вот он, всегда добродушный, приветливый, родной, облачённый в свои необычные одежды, сотканные из всех четырёх сфер магии. И тут Йимир остановился:

– Точно. Раз уж я теперь талами, да ещё и кольер, то мне нужно и облачение соответствующее.

Поднявшись со стула, он вышел немного вперёд, встал посреди дворца и принялся творить. Потоки четырёх стихий сливались воедино: сначала зенте, потом окта, следом финта и завершал этот круг закта. Однако Йимир, в отличие от навулов, не знал, как сплетать четыре стихийные сферы в одну без образования нематериализации. А потому, испугавшись того, что может получиться, он не докончил слияние. А принялся размышлять, как ему быть. В мыслях, конечно же, всплыл момент, чтобы обратиться к Анатиану и попросить его научить этому, однако Йимир боялся, что из-за этого он потеряет репутацию в глазах навула. А ему этого очень не хотелось. После этого в его голове родилась мысль, чтобы самому научиться этому. Но он её тут же отверг, потому что понимал, что это сложный процесс. И как только он приступил к поиску третьего варианта, как пробудился саткар. Вторая сущность Йимира подталкивала к тому, чтобы взяться за обучение этого искусства. Ведь он приблизительно знал, как это сделать. Знал, как соединяются четыре потока, которые нельзя соединять. Острое желание научиться этому пересилило все остальные поводы, так что Йимир взялся изучать эфир, прямо здесь и прямо сейчас. Однако, устремив свой взор в магическое пространство, где витали эти разноцветные всполохи магической энергии, Йимиру хватило только лишь глянуть туда, как его глаза тут же увидели, а разум тут же понял, что и как ему делать. Он видел, как меж соцветием этих энергий простиралась прослойка из некой пустоты. Что-то, не имеющее цвета, однако поддающееся манипуляции, словно бы это был тайный поток эфира. Кольер потянул его к себе, но понял, что из него не получится сплетать магию. Это не было полноценной энергией, а, скорее, дополнение к ней. Каким-то образом талами даже понимал, что при помощи этой межэфирной прослойки пустоты можно творить потоки другого цвета магии, из которых можно творить другую магию. Он попытался попрактиковаться с этим, взял небольшой сгусток зенте, а после примешал к нему столько же объёма этой самой эфирной пустоты, но не получилось. Субстанция просто распадалась на составные части и стремилась растворить в эфире, как невоплощённая магия. Но Йимир не стал разочаровываться в этом, ведь он сейчас должен получить нечто иное – он должен был обернуть эфирную энергию в эту пустоту и посмотреть, получится ли. Ведь саткар внутри сенонца был уверен, что всё произойдёт именно так, а не иначе, как будто бы пламенное существо уже так делало. Йимиру осталось теперь только лишь повторить то, что он знал, и всё. И как же удивился чародей, когда у него это получилось. Теперь у него в руках покоился сгусток зенте, обёрнутый тонкой пеленой нематериализации. Это было удивительно. Йимир взял окта и сделал то же самое. Потом финта, а потом и закта. И вот, все четыре элементных сгустка покоятся рядом с ним, готовые подчиниться его воли. И кольер сделал это. Не медля, не трепеща, не сомневаясь. Он соединил закта, окта, финта и зенте в один пучок, и на его глазах произошло чудо – он видел переливающийся сгусток эфира. Обычно, когда потоки магической энергии смешиваются, они образуют новые цвета: сплёл красный с жёлтым, получил оранжевый, синий с зелёным – лазурный. А эти не образовали серого потока эфира – они стали единым комом, однако переливались всеми четырьмя цветам. Это было удивительно. Йимир попробовал различные манипуляции с этим сгустком и выяснил, что каким-то приёмам он не поддаётся, а какие-то всё-таки возможны. И среди них была реконгеация, то есть превращение одного в другое. Йимир образовал из этого эфирного комка себе одеяние. Это была мантия зентера, которую сшила ему Алия по примеру того, как был одет валирдал. Йимир облачился в неё и почувствовал, как буквально резонирует его сущность с этой мантией. И сенонец был доволен тем, как получилась новая одежда, но вот саткар желал большего. В облике посредника должна быть видна сила. И Йимир подумал, что это тоже было бы неплохим дополнением к его внешнему облику, а потому из ещё шести маленьких сгустков четырёх стихий он сотворил себе дополнение к облику чародея: наплечники, перчатки и сапоги, металлические и чёрные, как у зактаров. Даже изображение пламени было на каждом из компонентов. Саткар хотел, чтобы эти доспехи были украшены ещё шипами, но разум талами подсказывал, что это будет лишним, а потому не стал этого добавлять. Поглядев на себя со стороны, Йимир нашёл это достаточно приемлемым. Части чёрных доспехов по мнению творца гармонично сочетались с мантией. Йимир подумал: «Кажется, с чёрным будет хорошо смотреться любой другой цвет»

Теперь, когда одежда кольера стала отражать величие самого кольера, Йимир вернулся к вопросу о том, чем должен заниматься посредник. В голове завертелось веретено мыслей. Сенонец и саткар порождали диаметрально противоположные идеи, начиная внедрением культурных достояний одних народов в другие, заканчивая масштабной революцией по изменению всего Сенона и превращению его в обитель сопна. Попытки разобраться в этом хороводе мышления не привели ни к каким результатам. В голове роились всевозможные мысли, но понять, какие из них можно претворять в жизнь, а какие представляют из себя бред одержимого саткара, оказалось очень сложно. И тогда Йимир вновь вспомнил про Зандра. Псар мог подсказать ему, как бы поступил Талат. И да, соглядатай подал одну хорошую идею – наведаться во все четыре земли с визитом вежливости, а также поговорить о потребностях этих народов. Такое дело поможет Йимиру узнать, в каком направлении двигаться дальше. Талами нашёл это достаточно мудрым советом и поспешил его исполнить.

Часть 13

На следующий хавор, когда светило уже оторвалось от горизонта, Йимир, взяв с собой двоих псаров, отправился на свою родину, в Зентерис. Проходя по родным местам, он, конечно же, наполнился воспоминаниями о своём прошлом, каким раньше беззаботным он был. И кто бы мог подумать, что этот простой мальчик-маг земли станет когда-нибудь кольером? Родные пески и родные сенонцы скрашивали время, проведённое тут. Навул прибыл к Йимиру, как только смог. И вместе с ним в сопровождении двух псаров не торопясь они шли по огромной территории магов земли и разговаривали. Сначала о жизни, потом вспомнили про испытание, а затем дело дошло до потребностей Зентериса. Навул сказал, что маги земли ни в чём не нуждаются. Они всегда устраивали свою жизнь сами. Зентерам не нужна ни власть, ни величие, ни признание. То, что у них есть – это тихая и мирная жизнь. И всё, им больше ничего не нужно. Йимир не удивлялся этому, потому что так оно и было. Ведь он сам уроженец Зентериса. А потому они просто продолжили разговаривать, как встарь. Но всё же у Йимира родилась одна идея. Глядя на то, в каких домах проживают его сородичи, он буквально увидел, как можно приукрасить обитель магов земли – растения. Для того, чтобы увидеть, насколько гармонично будет сочетаться песчаная постройка с зелёными растениями, кольер и навул приблизились к одному и домов зентера и спросили у него разрешения на этот эксперимент. Конечно же, хозяин не был против. Ему даже самому стало интересно, что из этого получится. И вот, по стенам дома поползли различные плющи, устланные разнообразными цветками, вдоль дома выстроилась живая изгородь, а справа и слева от входа выросли небольшие деревца. Когда эксперимент был закончен, посыпалось множество одобрительных слов, ведь за процессом стали наблюдать другие зентеры и зентерки. Да и сам хозяин нашёл своё жилище более уютным и приветливым. Многие захотели поступить также. И всё-таки нашлись те, кому нравился старый облик их домов. Йимир настаивать не стал, а потому доверил каждому сенонцу самому решать, украшать свой дом жизнью, или оставить всё, как есть. И всё же в поведении Анатиана было нечто странное. Как будто бы некая тайна заключена в нём. Саткар чувствовал, как где-то внутри навула зиждется алое пламя сопна. И оно там не просто мерцает, а томится в ожидании часа своего высвобождения. Сущность саткара ощущала это очень хорошо. Порой Йимир даже ловил на себе ожидающий взгляд мастера земляной магии, как будто бы сам навул пытался всматриваться в душу Йимира и выискивать что-то, какие-то признаки. Но Йимир так и ничего не понял. На ум пришли слова Барка о том, что все сенонцы – частично саткары. Но нет, здесь он ощущал не саткара, а именно магию саткаров, как будто Анатиан – тайный дарур.

Новый кольер пробыл в Зентерисе больше 10 хаворов, и счёл это очень продуктивным временем. После этого он вернулся в Кольен, сделал соответствующие записи на одном из пустых листков бумаги, подробно описав всё, что он сделал в те дни.

После этого Йимир побывал в Октарисе. Конечно же, плавание в глубинах родины водных чародеев всколыхнули воспоминания. А потому долгое время Йимир просто мчался сквозь глубины, наслаждаясь этим удивительным чувством. Когда же он вдоволь наплавался, то прибыл в окта’урин, чтобы повстречаться с Витавером. Навул был откровенно рад визиту кольера и обрадовался ещё больше тому, что Йимир стал интересоваться делами подводного народа, как им живётся и нет ли каких-нибудь потребностей. Но рад он был не от того, что у него были какие-то вопросы, а просто от того, что Йимир проявляет внимание к их народу. Так-то октары живут и бед не знают, прям как зентеры. Талами был рад, что у этого народа всё было хорошо. Он спросил, а где похоронен Сименторий, и ответ навула его удивил:

– Нигде. Сименторий жив.

У кольера глаза на лоб полезли:

– Как жив? Но он же…

– Магия воды умеет заживлять раны. Однако высшие знания этой сферы способны даровать мастеру возможность обращать вспять даже смерть.

Саткар внутри Йимира пребывал в ярости от того, что такая радостная новость была скрыта от него. Но сам сенонец сдержал этот порыв, а лишь просил Витавера отвести его к другу. Но тот ответил, что юному октару потребуется ещё время для того, чтобы полностью восстановиться. Когда Сименторий выздоровеет окончательно, он сам навестит кольера в его чертогах. Йимир поинтересовался, может ли он как-то помочь его выздоровлению, на что Витавер сказал:

– Если оставишь его в покое, то это будет самой большой помощью.

Ответ навула был не так уж и прост, как может показаться. Хоть тон его голоса остался по своему обыкновению спокойным и дружелюбным, однако теперь в искренность такого настроя верилось с трудом. И талами понимал, почему это так – он только что показал мастеру окта, что знает не всё о его магии. А это как-то не присуще посреднику народов четырёх стихий. Как и следовало ожидать, Витавер после этого не долго пробыл в компании кольера и удалился по своим особо важным делам. Но этого времени хватило, чтобы снова заметить признаки того, кто Витавер, подобно Анатиану, всматривается в своего собеседника и что-то выискивает. Частица сопна в глубинах его души также томилось. Йимир ещё немного понаблюдал за жизнью в Октарисе и покинул этот подводный мир.

Прежде чем вернуться в Кольен, он зашёл на болота к Ступу и проведал синего дарга. Тут он впервые увидел его драконье обличие. Невообразимо-огромный, подобно Морану и Хахору, синий ящер лежал, погрузившись в болотную топь. Когда Йимир предстал перед ним, пара оранжевых глаз раскрылась и глянула на гостя. В голове тут же зазвучал его могущественный голос:

– Пришёл проведать меня, новый кольер?

– Да, - отвечал ему Йимир также, передавая свои мысли, - Когда я проходил обучение в окта’урине и гостил у моих подводных братьев и сестёр, я побоялся прийти к тебе, ведь октары говорили, что без приглашения входить на твои болота нельзя. Но теперь, как мне кажется, я имею на это право.

– Ты верно подметил, кольер. Без приглашения ко мне запрещено приходить. И, если честно, твоё присутствие всё равно испытывает моё терпение. Но я готов подавить на определённое время свою неприязнь к обычным формам жизни.

– Спасибо, грозный Ступ. Тогда я с твоего позволения пропущу всяческие любезности и перейду сразу к делу.

– Да, пожалуйста, избавь меня от этого.

– Я прекрасно помню, что ты мне сказал в тот хавор. Тайнами жизни ты будешь делиться лишь с теми, кто отличаются от большинства форм жизни, или теми, кто готов подчиниться тебе. И всё же у меня есть один вопрос о жизни. Я прошу тебя помочь мне понять это.