Элунея

Бессмертные были непреодолимы. Как бы ни старался отбиваться от них Этельван, всё было бессмысленно. Сила смерти поглощала его магию, подпитывая тех, кто были подняты моей рукой. Двойники этого чародея мгновенно истаивали, но тот с завидным усердием не уставал создавать их заново. А талами внимательно наблюдали за этим процессом, пытаясь понять, как он это делает. Но они видели только лишь то, что связано с закта. Когда огненная магия касается души этого фанатика, им не доступно понимание и видение того, что же там происходит, как именно творится это самое дробление души. Но это не было важно. Главное, чтобы они хорошо запомнили то, что могли понять. Ведь я мог объяснить им, что творил Этельван со своей душой. Кто как не зордалод, имеющий власть над духом и душой, мог понимать всё, что касалось души?

Когда стало очевидно, что талами узнали всё, что нужно, бессмертные напали одновременно на всех чародеев и убили их в один миг, так что жизнь не успела собраться внутри одного из них. По идее они должны были остаться лежать там, где и упали. Однако какая-то сила уволокла их в жерло вулкана. Никто, кроме меня этого не видел. Катиара принялась нахваливать пятую стихию, используя меня и себя как примеры самых грозных сторон этого ремесла. Сименторий признал, что некромантия – достаточно могущественная магия. Сила смерти может легко отнимать жизни и в то же самое время порождает (да, он именно так и сказал: «порождает») неисчислимое множество опасных противников. Йимир и Олия присоединились к его словам. Однако я ничего им не отвечал, потому что продолжал следить за тем, куда двигалась душа Этельвана. Она продолжала опускаться всё ниже и ниже, на самое дно жерла вулкана. Туда, где лежала какая-то магия, точнее, предметы, заряженные магией. И я следил за тем, что было дальше. Частицы души и частицы эфира сплелись воедино, преобразовавшись во что-то большое и могущественное. Один за другим стали оживать остальные части этого неведомого магического предмета. Пока я следил за этим, Катиара начала волноваться:

– Что такое? Ты давай мне так не смотри. Мне совсем не нравится, когда ты так смотришь.

Я отвечал им всем:

– Этельван напрасно приносил жертвы Оргору, потому что ни одна из них не смогла пробудить господина страданий и агонии, ведь сам Этельван и был Оргором.

– Ты чего такого говоришь? Ну-ка скажи, что ты пошутил!

Чуть помолчав, я отвечал:

– Готовьтесь.

Они хотели спросить, к чему, но им этого не пришлось, потому что подножие затрепетало, парящий остров потерял остатки силы, что его удерживала над жерлом вулкана, и они начали опускаться в лаву. Мы перенеслись на соседнюю гору к Зандру и Лэн. Псар был встревожен и стремился узнать, что там произошло. Но Йимир только сказал: «Оргор идёт», как тут же его слова исполнились. Исторгнув фонтан лавы, из жерла выбрался огроменный каменные исполин.

Когда это существо предстало перед нами во всём своём величии, все сумели разглядеть его как следует. Тело исполина было составлено из необычных валунов. В них зиждилась сила великого, а внутри него находилось что-то ещё, дополнительный источник силы, который как раз таки приводил в движение эту громадину. Другие же этого не могли видеть. Перед их лицами из жерла вулкана вырастал идол этих фанатиков. Он имел обличие ражгара. А все валуны и камешки так идеально пристыковывались друг ко другу, что возникало ощущение, будто бы раньше его плоть была цельной, а потом кто-то раздробил её на мелкие части. Не вылезая из горловины вулкана, он принялся творить магию огня. Туда, куда упадёт его взор, закта концентрировался настолько сильно, что прожигал дыру насквозь. Так, он лишь движением глаз начал срезать верхушки гор. Камень плавился, и природные пирамиды становились усечёнными конусами, горящие яростным пламенем. Сам же Оргор в промежутках между демонстрациями своей силы вскрикивал от гнева.

Катиара, безотрывно глядя на него, произнесла:

– В нём содержится дух саткара. Мы можем ослабить его, если изгоним.

Йимир, пребывая состоянии расширенного сознания, подхватил её слова:

– И много. Очень много силы закта. Просто не счесть, сколько скроакзированной магии огня он в себя впитал.

Следом заговорила Олия, рассматривая чудовище таким же образом:

– И просто так развоплотить эту силу не получится. Он слишком сильно переплёлся с ней. Даже его воспламеняющий взгляд подтверждает это. Да, приём непрост, спору нет. Но никогда бы не подумала, что с его помощью можно опалять горы и резать их, словно ткань.

Чуть помолчав, ей отвечал кольер:

– Что ж, мы впитали в себя знания высших сфер магии. И предназначение в заключении этого этапа обучения предоставило противника под стать нашей силе. Значит, пришло время испытать самих себя.

И они принялись разрабатывать план и тактику сражения. Но всё же им пришлось прерваться, потому что Оргор направил свой взгляд на вершину горы, на склоне которой как раз таки стояли все мы. Вниз полетели камни, и посредник, используя магию земли отводил опасность в сторону. И пока он так производил всё это, взор повелителя страданий и агонии пал как раз таки на нас. Миг – и закта сконцентрирован до критической точки. Остался ещё один миг, чтобы материализовать его. Но Олия использовала противовес, так что ей удалось скомпенсировать урон, который собирался нанести нам громадина, так что ничего не произошло. Однако это никак не мешало Оргору делать это ещё и ещё. Он от этого ничего не терял, в отличие от чародейки, которая, испытывая предел своих возможностей, в конце концов, устанет это делать. Пока Йимир занимался камнепадом, а все остальные лишь растерянно смотрели на происходящее, пытаясь придумать, как тут быть, Катиара сказала:

– Хорошо. Значит, будем действовать.

Она образовала пентаграмму и хотела превратить его в огненный портал, чтобы переместиться поближе к Оргору и попробовать изгонять саткаров, но не получилось. Врагу хватило лишь мгновение своей воли, чтобы обрамить её звезду символами сдерживания. Конечно, Катиара – не саткар, чтобы это стало для неё ловушкой, но теперь эту пентаграмму нельзя было использовать для образования портала. Она призвала второй символ, но Оргор в один миг обратил и его в ничто. Она попробовала в третий раз, однако воля каменного идола была непреодолима. Взглянув на расстояние, которое отделяет нас от него, она попыталась представить, сколько времени займёт путешествие до этого громадины своими ногами, и поняла, что быстрее талами найдут выход из этой ситуации, нежели она сумеет приблизиться и хоть как-то ослабить его, а потому сказала себе под нос:

– Ну, или не будем действовать.

Глядя на всех, я видел, что чародеи и псар не знали, что делать. Сименторий лишь, выпучив глаза, смотрел то на своего друга, который сдерживал непрекращающийся камнепад, то на его жену, которая с каждой попыткой уравновесить чары противника теряла свои силы. Зандр был лишь муравьём, который только и мог, что озираться по сторонам в тщетной попытке придумать хоть какой-то выход. Катиара немного приуныла из-за того, что оказалась тут бесполезной. Впервые вижу бестию в таком состоянии. Лэн стояла и наблюдала за всем происходящим, изучая обстановку в попытке найти решение.

Эджаги. Существа, которые любят скапливать знания. Они безобидны по своей природе, однако в те времена, когда с ними был их творец Зуль Кадан, каждый пламенный служитель великого обладал одной очень интересной способностью, которая позволяла им не проигрывать в войнах великих. Они могли обращать силу врага против них же самих. Каждый, кто нападал на эджагов, по сути, нападал на самого себя. И хоть сейчас владыки не было с Лэн, однако сама способность всё же жила в ней. Проникнув в её сущность своим всепрозревающим взором, я увидел, как можно пробудить эту дремлющую силу. Она обратила свой взор на меня, поняв, что я делаю. И мысли Лэн открылись мне. Мы стали вести диалог:

– Я вижу, что ты нашёл во мне, вестник смерти. Но, увы, после того как я осталась одна, эта сила стала бессмысленна. Ведь раньше со мной был владыка и остальные эджаги. А теперь что может сделать лишь одна песчинка против целого моря?

– Тогда скажи мне, Лэн'вааль'ваус'ардэспилио'амак'тарэнслук, как ты помнишь, от чего ещё зависит твоя сила, помимо всего прочего?

– От знаний.

– Всё верно. А разве после того, как твой народ и твой бог исчезли, ты не впитала много знаний? Сколько ты наблюдала за людьми, изучая их быт? Сколько ты путешествовала вместе с богом войны, познавая таинства победы? Сколько ты помогаешь Йимиру? В тебе скопилось столько знаний, что ты сможешь обучать свой народ после того, как эджаги вернутся.

– Это говорит мне Лезер, мрачный некромант Сенона? Или же Лезис, хранитель предназначения?

– Ты знаешь ответ. А потому загляни в глубины своей души и вспомни о своей силе. Она будет необходима для того, чтобы одержать победу над Оргором.

Её разум в тот же миг оторвался от меня и устремился на себя, на собственную сущность, чтобы начать вспоминать свою силу.

Я обратился к Сименторию, вкладывая свои мысли в его:

– Почему ты мечешься в поисках решения? Почему не применишь молнии финта против него?