Ешь. Молись. Разводись

На чужом несчастье счастья не построишь.

Или всё это глупости, придуманные теми чьё счастье внезапно разрушила вот такая вот вынырнувшая из-под земли любовь?

Любовь.

Он спросил, люблю ли я его!

Он что, не знает?

Или ему нужно было именно услышать? Почему я не смогла это сказать?

В раменной много народу, в основном молодежь. Немного странное заведение, но дети хотели. Нас сажают, приносят меню, Никита что-то читает в телефоне, объясняет нам, что надо заказать, что тут «маст-хэв». Я не особо фанат раменов, но заказываю. И еще какие-то креветки в темпуре. Рита спрашивает, можно ли ей тоже суп и второе, и еще напиток и десерт.

Можно, деньги есть. Заказываем.

Приносят на удивление быстро. Еще меня поражает то, что официантка становится перед нами на колени, вернее приседает на корточки.

Никита смотрит с восхищением. Я понимаю, что он сюда пришёл чтобы именно это увидеть.

Суп очень вкусный. И креветки. И дети в восторге, с удовольствием уминают.

Я на меня накатывает такая усталость. Просто жесть.

– Мам, а если ты выйдешь замуж мы в Питер переедем?

– Никуда я не выйду.

Выдыхаю, сцепив зубы, а потом резко встаю.

– Извините, я на минуту.

Ухожу в уборную.

Дети не должны видеть как я реву.

Я же сильная. И тушь потекла.

Господи, какая же я жалкая!

Влюбилась как школьница, как дура! Возомнила себя женщиной вамп, роковой красавицей.

Что делать? Что теперь делать?

А если Арс на самом деле разведётся?

Мысль об этом прокатывается по телу таким всплеском бешеной радости, что мне дурно. Словно кровь моя резко сменилась на самое шипучее шампанское и пузырьки взрывают вены и артерии.

И сердце на части.

Если он разведется, мне придётся переехать в Питер? Или он поедет в Москву? У него тут бизнес. У меня там вся жизнь. Родители. Дети. Коржик.

Что делать с этим? С моей устоявшейся жизнью?

Боже, Мила, кому ты врешь, твоя жизнь развалилась!

Да, но жизнь детей пока нет. Они там учатся. У них друзья. Увлечения. Секции, кружки.

Жизнь.

Я делю шкуру неубитого медведя.

Арс еще не развёлся. И я не хочу, чтобы разводился.

Я не смогу с этим жить.

В «Октябрь» возвращаемся на такси. Еле тащу свою задницу по лестнице. В холле небольшая стайка пожилых дам. Тут вечно какие-то мероприятия проводят. Похожие на собрания секты или мошенников, которые что-то продают. Одна фигура выделяется.

Молодая девушка. Красивая. Дорого и стильно одета.

Я сразу понимаю кто это. Бледнею. В голове шум, уши закладывает.

Протягиваю сыну карту.

– Поднимитесь в номер, я… я зайду в сувенирную лавку.

– Я с тобой, мам, можно?

– Рит, не сейчас, я не буду покупать, приценюсь.

– Ну, ма-ам!

– Рита, в номер! – очень резко говорю. Я так с детьми не разговариваю обычно. Зато сразу понимают.

Остаюсь одна, и она подходит.

– Здравствуйте, Мила… Милана.

– Добрый день.

– Я тоже Мила… Людмила. Жена Арсения.

Глава 36

Я, как ни странно, чувствую какую-то легкость.

Может, потому что я не буду врать?

Не буду. Скажу ей всё, как есть.

Мы сидим в углу кафе при гостинице. Оно почти всегда пустое.

Второй угол кафе за сегодня, не многовато ли?

– Вы простите, что я так… пришла.

Она прощения просит? А у меня ком в горле.

Красивая девочка. Ладная. Молоденькая. Как картинка.

И в то же время я понимаю, почему Арс её не полюбил.

Она не для него.

Можете считать меня глупой, можете думать, что я просто выдаю желаемое за действительное. Но есть женщины, которые созданы для определённого типа мужчин. Мужчин властных, самцов, доминантов, привыкших всё решать. И вроде бы Арс такой, да? Но нет.

Арс как раз не мужчина-отец. Он мужчина-муж. Это редкий экземпляр, но такие тоже есть. Он будет опекать и властвовать, но в то же время ему нужна женщина равная.

Может и я не очень подхожу на эту роль.

Или может ему просто не нужна совсем уж девочка?

Хотя, что я вообще понимаю? Что я знаю об их жизни?

Может там всё иначе? Может он просто… еще не понял какое сокровище с ним рядом.

Но он поймёт. И будет мне благодарен за то, что я его отпустила.

– Людмила, я… простите меня, я…- не могу говорить, в горле ком, и слёзы текут.

– Вы его любите? – она говорит очень тихо.

– Это не важно.

– Важно. Очень.

– Нет. Я уеду завтра утром, я тут с детьми, вы видели, я уеду и удалю его номер, и больше не буду с ним общаться, видеться. Я вам обещаю.

– Я его люблю с двенадцати лет. Я на него всегда смотрела с восхищением. Дядя Север. Он мне привозил подарки, кукол красивых из разных стран. Мне уже не нужны были куклы, он стал привозить красивые платья. Я решила, что это потому, что он тоже влюблён и ждёт, когда я вырасту.

Она мнёт салфетку в руках, потом берёт чашку с капучино. Там на пенке сердечко. Она отпивает немного и сердечко исчезает. Разбивается сердечко.

– Я ни на кого больше не смотрела. Мне восемнадцать исполнилось, я ждала, что он приедет поздравить и сразу предложение сделает. А он не приехал. Я на неделю слегла. Узнала, что он с какой-то женщиной в Италии.

Смотрю в окно. Еще не поздно, но улица пустая, тут вообще как-то мало кто ходит. Дома напротив серые. Я помню, что за этими домами в переулке очень милый чешский ресторан, там вкусный гуляш, который подают в хлебе, просто пальчики оближешь.