Ешь. Молись. Разводись

Но она всё-таки кладёт деньги на стол.

– Всего хорошего, Мила.

– Всего хорошего.

Мы не сказали друг другу до свидания. И не сказали – прощай. Странно.

Сижу еще минут пятнадцать. Пытаюсь прийти в себя.

Зачем Север на ней женился?

Север… из её уст это звучит так привычно, правильно. Из моих – нет. Для меня он Арс. Арсений.

Для неё он любит чёрный кофе, а для меня – раф.

Только раф.

Нужно ехать домой.

Нужно расставаться с иллюзиями.

Достаю телефон, пишу сообщение, потом блокирую контакт. Удаляю.

Последнее, что он отправил мне сегодня – я люблю тебя.

Я сохранила скрин.

Мне нужно было сохранить хоть крохотный кусочек его.

Жаль, что я не забеременела.

Глупая мысль, но мне реально жаль.

Выезжаем рано утром.

До Москвы добираемся быстро, хотя я не гоню. Даже не останавливаемся, чтобы поесть. И в «Азбуку» не заезжаем. Ритка как будто всё понимает, не просит. В дорогу мы брали кофе и сэндвичи, и фрукты. Нам хватило.

Заезжаем на дачу за Коржиком.

Мама кормит борщом. Разглядывает меня внимательно.

– Мила, что случилось?

– Что, мам?

– Не знаю. Ты не заболела, дочка?

– Нет.

Слезы текут.

Я не заболела, мам, я влюбилась. Как дура влюбилась в шикарного женатого мужика. И мне очень больно.

– Сволочь твой Королькевич, как же он сволочь! И правильно, что ты его не простила. И вообще, даже если вернётся – пошли его на три буквы, в пешее эротическое отправь, пусть гуляет, кобель! Ничего, дочь, мы тебе поможем, мы вас не оставим! И адвоката мне хорошего предложили, так что пусть попробует еще там что-то про квартиру вякнуть.

Не знаю, откуда маме известно про квартиру. Может Олег сам звонил? Или его маман. Не важно.

Важно, что мои на моей стороне. Впрочем, я не сомневалась.

Обнимаю маму.

– Спасибо тебе, вам спасибо, вы у меня самые лучшие.

– А ты у нас. Замечательная. Красивая и умная. Да, тут к тёте Томе приезжал племянник, скрипач, ну такой, носатый, конечно…

– Мама!

– Но говорят, у носатых… в общем, ты меня поняла.

– Мам!

– Оставайтесь сегодня тут, вечером послушаем скрипку, он обещал.

– Мам, сегодня точно нет, давай мы послезавтра приедем, а?

– Тогда и Коржика оставь, что его мотать, и детей может тоже?

Да, все хотят остаться на даче. Теплынь стоит нереальная, вода в каркасном бассейне еще хороша, можно плавать. Я окунаюсь, очень бодрит. Голова сразу такая чистая, свежая.

Я свободная женщина. Только и надо – разлюбить!

Буду стараться.

Приезжаю домой, захожу в квартиру понимая, что в ней кто-то есть.

Напрягаюсь. Неужели Королькевич притащил свою балерину? Это просто…

– Миля, привет. Я… вернулся.

Глава 37

– Это всё, Милана, всё, о чём я прошу.

Всё.

Какая ирония.

Мой муж просит не прощения. Он не хочет меня вернуть.

Ему просто указали на место. На то, что мужчина, бросивший жену и двоих детей не слишком хорошая кандидатура для того, чтобы баллотироваться.

Почему он не подумал об этом раньше?

Он думал.

Думал, что связи Жанны помогут. Она обещала.

Он бросил нас не только потому, что полюбил другую женщину, а еще и потому, что ему пообещали помощь на выборах.

Это так мерзко, что меня тошнит.

– Ты беременна, Мила? От… от него?

Я смотрю на отца моих детей, через зеркало в ванной комнате, вытирая рот мокрой рукой. Выхожу, прохожу мимо.

Меня трясёт.

– Это… это не плохо. Хорошо. Твою беременность тоже можно использовать. Естественно, мы скажем, что это мой ребёнок.

Я не знаю, как получается то, что происходит дальше. Я просто хватаю стоящую на этажерке фарфоровую статуэтку и швыряю в мужа. Бывшего мужа.

И попадаю. В голову.

И Олег падает, еще раз бьётся головой об косяк и замирает.

Я его убила?

Вот это было бы по-настоящему смешно.

Превратило бы нашу жизнь из драмы в чёрную комедию.

Фарфоровой статуэткой по иронии судьбы была балерина.

Нет.

Стонет.

Слава Богу.

Конечно, я не желала ему смерти.

– Убирайся.

– Мила, вызови «скорую», мне плохо.

– Убирайся без «скорой»!

– Я… я на тебя заявление напишу.

– Пиши.

– Ты… тебя посадят.

– А я беременная, не посадят.

Вру.

Насчёт беременности точно вру.

Не могу я быть беременной.

В эту поездку между мной и Арсом ничего не было.

А раньше… Предохранялись, и… в общем, я не жду ребёнка.

К сожалению, или к счастью.

– Милана.

– Уйди, пока я не швырнула в тебя еще одну.