Ешь. Молись. Разводись

Снова прохожу мимо него, иду на кухню, чтобы отнести аптечку на место.

Заодно поставить чайник.

Хочется кофе. Вкусного рафа, того самого. Мучительно хочется.

Смотрю в окно. Темнеет. Я устала. Я ехала из Питера несколько часов. Пока к маме, пока домой. Реально как собака устала.

Но я знаю, что сейчас, когда Королькевич выпрется отсюда я переоденусь, сяду в машину и рвану туда.

За рафом. За хорошими воспоминаниями.

За своим сердцем.

– Я ухожу, Мила.

– Прощай.

– Я вернусь завтра, поговорим, когда ты успокоишься.

– Я спокойна, Олег, ты так и не понял? Я спокойна.

– Тогда тебе нужен хороший психиатр.

– Мне нужен хороший адвокат, Олег. И я его найду. Хватит, а? Дно пробил уже, еще сильнее не падай? Ты всё-таки отец моих детей, хоть какое-то уважение к себе оставь, а?

– Ты… А!

Машет рукой. Хотел спросить, почему я его не уважаю?

Выходит.

Боже, как я устала от него!

Открываю окно. Такое ощущение, что мне дышать сразу легче одной.

Беру щетку, сметаю в совок осколки фигурок, замечаю кусочек одной, головка откололась.

Это была «Богиня с рогом изобилия» Джузеппе Армани Флоренс, по-моему, восьмидесятый год, или восемьдесят второй. Мы её купили по случаю, дешево, просто зашли в гости к старой подруге свекрови, Олег увидел, и стал ходить вокруг как кот. Бабуля хотела нам её так подарить. Сказала, что ей отдавать это добро некому, ни детей, ни внуков, всё останется какому-то мифическому племяннику, а раз мы собираем-то…

Олег бы забрал так, даром, но я заставила его перевести ей деньги. Он перевёл десять тысяч, статуэтка стоила тогда около тридцати или даже больше. Мне было стыдно.

С другой стороны, мы и в интернете часто покупали статуэтки дешевле реальной стоимости. Тут, как говорится, кто успел, тот и съел… был азарт, страсть, купить, найти подешевле, ухватить.

И всё-таки в тот раз с бабулей было реально неудобно. У нас уже появилась возможность покупать по рыночным ценам. Олег хорошо зарабатывал. В общем, я потом узнала её номер, перевела еще денег. А они вернулись на счёт – бабуля, оказывается, уже умерла. Вот такая грустная история.

Теперь от статуэтки ничего не осталось, как и от нашего брака с Олегом.

Смотрю на этажерку, на серванты, где хранится коллекция.

Олег хотел её забрать.

Пусть забирает.

И квартиру надо, наверное, продать. Я не хочу тут жить. Душновато.

Хочется…

Хочется в Питер. Чтобы выйти на Невский и идти, толкаясь в толпе прохожих. Выйти на пустую нереально огромную Дворцовую…

Но я ведь и Красную площадь тоже люблю. Она тоже бывает иногда пустой, когда не проводят ярмарки и фестивали.

И в Питере меня никто не ждёт.

Я поставила точку. Я заблокировала его номер.

Сажусь в машину и еду. Возьму раф, а потом нагряну на дачу к нашим. Переночую там. Скажу, что…

Ничего не буду говорить. Просто соскучилась и всё.

Можно вообще купить себе трёшку в Зеленограде, ближе к родителям. Сейчас квартиры там уже ненамного дешевле московских правда, но всё-таки.

Отчего-то чувствую себя счастливой.

Неожиданно.

Свободной и счастливой. Я всё сделала правильно, я…

Он стоит у стойки в кафе.

– Раф, пожалуйста.

Поворачивается.

Я иду быстро, очень быстро, лечу в его объятия.

Боже…

– Арс…

– Мила.

Мы целуемся. Плевать на всех. Боже, это как в дешевой мелодраме, да?

Но жизнь иногда чертовски похожа на дешевую мелодраму, и никогда наоборот. Вот такие законы физики. И сценаристики.

– Еще один раф, девушка. И два куска меренгового рулета.

Глава 38

– Поедем ко мне.

– К тебе… куда?

Мы сидим в его машине. Со стаканчиками рафа. Меренговый рулет с нами.

Я не забыла о разговоре с его женой.

Я помню.

И мне стыдно.

Но я не могу.

К чёрту всё. Просто не могу.

Это последний раз. Я знаю, я так решила. Только пусть он будет, этот последний раз.

– У меня здесь квартира.

– Но в прошлый раз ты был в отеле?

– Мне удобнее было в отеле. Но квартира есть, там даже убирают каждую неделю. Поехали?

– Арс.

– Мила, нужно поговорить.

– Поговорить можно и в машине. Там мы не будем говорить.

А может и ну их, все эти разговоры. Смысл?

Я знаю, что он не собирается разводиться. Он… Он знает, что он не собирается разводиться. Так и о чём говорить?

О том, что я его люблю?

Или о том, что он меня любит?

Есть ли сила у этой любви, когда мы не вместе?

– Мила…

– Поехали.

Обречённость.

Вот, что я чувствую сейчас рядом с ним. Обречённость.

Мы как чужие сегодня.

Слишком много между нами.

Я рассказала про возвращение мужа. Арс не удивился. Я тоже этому не удивилась.

Знал?

Интересно.

Неужели это его рук дело? Заставить моего мужа вернуться, зачем?

Чтобы я не была одна? Север же знает, что у меня уже всё. Перегорело.

Пусто там совсем. Ничего нет.

Уважения нет, это главное.