Ешь. Молись. Разводись
Шрифт:
Господи…
– И убери меня из черного списка, чтобы я мог тебе звонить.
– Ты не в черном списке…
– Хорошо…
– Не гони, пожалуйста, я буду ждать сколько нужно.
В голове картины одна страшнее другой. Гололёд, заносы на дорогах, летящий идиот, не справившийся с управлением.
За пять часов довожу себя до истерики, и когда он заходит просто бросаюсь к нему.
Наплевать на всё.
Я
Но только можно мы будем вот так? Вместе?
Просто вместе.
– Мила… Девочка моя. Моя.
– Твоя.
– Выйдешь за меня?
– Что?
Вот так просто?
А почему должно быть сложно, когда между нами всё ясно?
Когда по отдельности нет сил дышать?
Нет сил жить?
– Скажи «да» и всё. Проблемы будем решать по мере поступления.
– Проблемы? Ты…
– Я развёлся, Мила, я свободен. Ты тоже свободна.
– А…
Меня так и тянет спросить – какие тогда еще проблемы? Я просто как дурочка не понимаю ничего.
– Питер-Москва. По любому придётся с этим что-то делать, как-то решать. Я не могу разом свернуть всю работу тут и уехать туда. В столицу. Это просто невозможно. А ты… у тебя там тоже работа, и дети…
Дети…
Рита уже столько раз спрашивала можно ли нам переехать в Питер. Ясно, что это нельзя воспринимать слишком серьёзно. И у неё, и у Никиты вся жизнь в Москве.
И у меня.
Телевидение. Экскурсии. Я только-только закончила проработку того самого маршрута. Дороги влюблённых. Сама бы с удовольствием проводила группы по этим местам, рассказывала, рассказывала…
Потом, у меня еще и родители, мама и папа. Они не молодеют и им нужна поддержка.
Бросить всё и уехать в Питер?
Я не знаю почему, но всё моё существо в этот момент вопит радостное – да.
Да. Да. Да.
Просто скажи «да», все проблемы потом.
Так можно в двадцать лет. Даже в тридцать. Когда тебе почти сорок всё простое автоматически становится сложным. Или наоборот?
Не знаю.
– Я люблю тебя, Арс.
Может, это не тот ответ, который он хотел услышать, но это то, что я хочу сказать.
– Это значит – да?
Это значит я люблю его.
– Мила.
– Да.
Наверное, это правильно? И решать всё мы будем потом, а пока…
– Да?
– Да.
– Мила…
– Да, да, да…
–
Я тебя люблю.Наверное, это очень банально, да? Но, честно скажу, когда ты влюблён, и когда всё не просто любая банальность перестаёт быть банальностью.
И вообще… плевать на всё. На все условности.
Хочется просто быть.
Быть вместе.
Рядом.
– Как… как твоя жена?
Не могу не спросить, потому что мне эта девочка показалась симпатичной. И мне искренне её жаль. Не её ошибка в том, что она выбрала не того мужчину.
И кто я такая, чтобы судить?
– Она… живёт. Растит сына. Сейчас собирается поступать в аспирантуру, будет работать в компании отца. Я ей помогаю и буду помогать.
Я понимаю. И я не буду ревновать.
Я просто хочу любить.
Как перевернулась моя жизнь! Говорят, на сто восемьдесят градусов, да? Но нет, моя совершила оборот на триста шестьдесят, потому что я вернулась к себе.
Вернулась к себе изначальной, наверное, той, которой была и хотела бы быть.
Собой, уважающей себя, достойной любви.
Такой, какой я была, наверное, в точке отправления.
Там на колоннаде Исаакия в восемнадцать лет.
Что меня изменило, что изменило мою жизнь? Почему я стала другой? Почему позволила мужу так со мной поступить?
Я не знаю. Ответа нет. Так получилось. Так сложилось. Вот и всё.
Никто не виноват.
Можно было исправить? Как исправить судьбу?
Теплые большие руки обнимают, прижимая к себе.
Мы лежим в джакузи у панорамного окна. На крыше, разумеется, холодно. А тут очень уютно. Прижимаюсь спиной к его груди, вожу пальцами по венам на его руке.
Хорошо.
Спокойно.
И не страшно.
Я пока не боюсь это потерять, наверное, потому, что еще не поняла, что всё происходит в реальности.
Что я в Питере. Что Арс со мной. Что мы свободны. Почти.
Прошлые жизни всё равно будут тянуть нас немного обратно, но с этим мы справимся, если захотим.
– Я совсем не правильно сделал предложение. – голос у него глухой, соблазнительный.
– Почему?
Чувствую его усмешку, откидываю голову, хочу его губы.
– Девочкам нужна романтика. Живая музыка. Цветы. Кольцо. Эйфелева башня. Или каналы Венеции.
Смеюсь.
– Что?
– Ничего. Мне уже тридцать восемь, Север, какая я девочка?
– Моя. Моя девочка. Не спорь, я старше. Мне почти сорок. Скоро будем праздновать.
– Мужчины не отмечают сорокалетие.