Ешь. Молись. Разводись

Я не готов обсуждать наши действия в таком тоне, но я всё понимаю.

– Нет, я сразу ей сказал, что ты мудак, но чтобы…

А вот это враньё, Богдан Романович, враньё. Это вы её, в том числе, толкали ко мне и к этой свадьбе. Вы постоянно девочке говорили – посмотри, посмотри какой мужчина, Арсений Северов, как прекрасно было бы породниться с таким семейством. Было? Было.

Я не произношу вслух, но мы с Богданом столько лет знаем друг друга, что легко читаем мысли. Он мрачно усмехается.

– Да уж… Хотя бы до года подожди. Не позорь семью. Или у тебя какая-то сучка беременная? Требует?

От сучки беременной разгоняюсь мгновенно от адового льда до температуры солнечной короны. Твою мать, какого хрена? Я давал повод?

Блядь… давал. Это я изменил. Я.

Но я не позволю называть любимую женщину сучкой.

– Богдан Романович, я бы попросил…

– Я бы тоже тебя попросил. А был бы помоложе еще и пиздюлей навешал тебе, сосунку. Что мне теперь прикажешь делать? Я думал, оставляю дочь единственную в надежных руках, а это вот всё, что?

Мы в больничной палате. И он под капельницей. И прогнозы херовые.

И я бы мог подождать пока он… Но я не настолько мудак всё-таки.

– Вы же знаете, что я не брошу Люду.

– А ты брось! Брось, понимаешь? Оставь её в покое. Не маячь на горизонте со своей помощью. Пусть найдёт нормального помощника. Нормального мужика, который возьмёт её, со всеми её тараканами и заберёт себе. Присвоит. Чтобы больше такие мудаки как ты даже не смели рядом стоять с ней.

Да я-то готов. Сам бы ей нормального мужика нашёл, если бы мог.

– В общем, я вам озвучил расклад…

– То есть то, что ты бросаешь мою дочь и внука называется – озвучил расклад? Весело. Ладно, с остальным что? Я в твою контору бабла вложил немеряно.

– Я готов всё вернуть.

Это, конечно, кабздец как сложно и, по сути, полный крах всего, что я имею, но – да. Я готов.

Приятель, один из компаньонов, с которым я накануне обсуждал это дело просто покрутил пальцем у виска.

– Прости, Север, но ты реально… долбанутый. Из-за…

Он не договорил, зная, что за любое слово не в тему я могу хорошо втащить.

И на самом деле дай бог каждому иметь то, ради чего можно отказаться от всего на свете.

Любовь?

Нет, этого мало.

Жизнь.

Да, жизнь, в которой хочется жить, а не существовать. Чувствовать, дышать, наслаждаться ароматами, цветом неба, яркостью красок, вкусом раф кофе.

– Работай дальше, Север, с моими активами. Сына у меня всё равно нет. Дочь с грудным ребёнком бизнес не потянет. Но, смотри, я тебя, сука, с того света достану, если ты…

Всё будет хорошо. Я не мразь. Я, конечно, не кину ни тестя, ни жену. Бывшую.

Я не пил раф уже три месяца.

Скоро Новый год.

Ветер в Питере пронзительный и острый как бритва.

Он режет мою жизнь на «до» и «после».

Три месяца без рафа.

Три месяца без тепла.

Три месяца без новостей.

Нет, я знаю, что она развелась. Разменивает квартиру. Королькевича кинули с выборами, и балерина упорхнула в Сочи, где набирают какую-то новую балетную труппу.

Милана одна. С детьми. Всё также периодически появляется на телевидении. Выглядит отлично. Она стала еще красивее. Я вот думаю, это страдания по любимому так украшают, или что?

Я не могу больше. Физически не могу.

Процессы запущены. Скоро всё устаканится. Я буду свободен.

Я сделал не так, как она хотела, но мне плевать.

Я сделал так, как хочу я.

И теперь мой ход.

Чёрные начинают и выигрывают. Или белые.

Приехать прямо к ней домой – верх наглости. Но я хочу и могу себе это позволить.

Покупаю букет.

Главное, что я запомнил – не пионы. Пионы принёс бывший, когда рассказывал об измене и разводе.

Розы. Алые розы. Много.

Может, это пошло, но мне плевать.

Я хочу эту женщину.

– Здравствуйте, а вы к маме? – миловидная девочка-подросток, очень похожая на Милану открывает дверь и краснеет.

– Да, добрый день.

– А мама уехала.

И мне даже не стоит спрашивать куда.

Как там пел Костя Кинчев? Трасса Е-95? Моя молодость.

Сейчас уже и траса другая, и песни.

Как же мы разминулись, Милана?

А ведь я даже не остановился, чтобы выпить раф! Может, в этом проблема?

Глава 40

Санкт-Петербург у нас под ногами. Адмиралтейство. Зимний дворец. Исаакий. Нева.

Секс.

Секс на крыше. Секс в вечном городе.

Секс, который возносит на небеса.

Он внутри. Его глаза в моих глазах. Его мысли в моих мыслях.

– Дай мне себя, раскройся, ну? Давай, девочка…

Боже… Господи, как он…Ох, чёрт…

– Не могу… не… не могу.

Большой, как к такому привыкнуть?

– Давай…малышка, давай…

Выброс адреналина, триггер…

– Малышкой не называй меня! – кусаю в плечо, дышу тяжело.

– Как хочу, так и буду называть, поняла? И ты будешь откликаться, вот так… еще… Давай, какая же у тебя сладкая задница…

– Арс… Арсений… я…