Если нам судьба...

Я быстро свернула домашние дела — они ведь, как ремонт: их нельзя закончить, можно только прекратить. Четкого плана у меня пока не было. Твердо я знала толь-

ко одно, что нужно забрать у Чарова микрофон, а дальше, как пойдет. Я быстро собралась и отправилась к нему.

К счастью для меня, Артист был дома. Забрав микрофон, я поинтересовалась:

— Ты что, действительно в том доме на проспекте Независимости успел столько узнать или нафантазировал от души?

— Матушка Елена Васильевна, да как же можно врать в таком деле? А вдруг кто-нибудь из них что-то слышал или даже бывал неподалеку? Мне бы просто надавали по шее и выгнали. Вы мне такое доверие оказали, а я бы вас подвел. Разве я похож на такого человека? Вы же смету, которую я вам подготовил, видели? А на графу «Особые расходы» внимание, выходит, не обратили. А я там откровенно написал: две бутылки «Анапы», — тут он смущенно потупился, как будто это вовсе и не он доказывал мне, что «Анапа» — это роскошь, — для ознакомления с обстановкой. Я интеллигентно пришел к местным обитателям в гости, познакомился, пообщался. Так что я на Дорожной чистую правду рассказывал. Откуда, вы думаете, у меня колбаса и рыба появились? А новые знакомые угостили. У меня от аванса деньги остались, готов отчитаться.

— Оставь себе и вот возьми, это за работу. Так ты, что же, и любовницу Матвея видел? Она действительно такая красивая?

— Балуете вы меня, матушка, ну да я вам еще на что-нибудь сгожусь. Видел, конечно. Красивая девочка, — умненькая и не без способностей. Хорошо держится, не переигрывает, меру знает, — со знанием дела серьезно заявил Володя.

То, что Матвею она нужна для антуража, это понятно, но вот то, что она сама относится к их связи, как к работе, было для меня новостью. Ну да у богатых свои причуды.

Пришедший мне в голову план был совершенно незатейлив: просто приехать в дом Матвея, так сказать, явочным порядком, без приглашения, и попросить, чтобы меня провели к Лидии Сергеевне. А если не получится, то попробовать с Волги. Насколько я помнила

эту, теперь уже бывшую, турбазу, стоящую на правом, высоком берегу, к ней снизу, где был пляж, вела длинная, уступами, деревянная лестница, а весь склон вокруг нее зарос деревьями и кустарниками. Навигация уже давно началась, и найти лодку, которая довезла бы меня туда, подождала и привезла обратно, труда не составляло, были бы деньги.

Не в моих правилах надеяться на авось, но я действительно сильно обозлилась, как всегда бывает, когда мне сознательно мешают добиться своей цели, если решилась на такую авантюру.

По сторонам прекрасно отремонтированного Пионерского шоссе, ведущего, как следует из названия, в сторону бывших теперь уже пионерских лагерей, стояли самые разнообразные особняки, способные своим буйством стилей и красок вызвать стойкое умственное расстройство у любого вменяемого архитектора.

Напротив поворота на бывшую турбазу какой-то новый хозяин жизни начал строительство большого дома, и там вовсю кипела работа. А рядом с поворотом был установлен солидный бетонный столб, на котором красовался большой щит с надписью: «Сосенки» и немного ниже: «Частное владение. Въезд запрещен».

Проигнорировав грозное предупреждение, я грубо нарушила права частной собственности и свернула. По обе стороны дороги стояли столбы, на которых были закреплены не только мощные прожекторы, но и камеры наблюдения. Не слишком приятно ехать, зная, что тебя внимательно отслеживают на мониторе в ожидании команды «пущать» или «не пущать». Интересно, что у них приготовлено для такой нахалки, как я? Внезапно опускающийся шлагбаум или что-нибудь еще в этом же духе? К немалому моему удивлению, мне удалось доехать до ворот, которым могла бы позавидовать самая сверхсекретная воинская часть.

Я вылезла из машины, подошла к переговорному устройству рядом с металлической дверью и воротами в бетонной стене и нажала кнопку. Мне немедленно ответил мужской голос:

— Я слушаю вас.

— Здравствуйте. Я хотела бы поговорить с Лидией Сергеевной.

— Представьтесь, пожалуйста, и сообщите, по какому вопросу.

Ничего не скажешь, выдрессированы на совесть. Я снова повторила то, что говорила ранее по телефону. Да и ответ был почти таким же:

— Лидия Сергеевна не принимает. Будьте добры покинуть территорию.

Ничего, сказала я себе, не получилось так, попробуем по-другому. И поехала в Рыбкин поселок, как его обычно называют, потому что большая часть его жителей занимается браконьерством, ставит и снимает по ночам сети. Знала я там одного не совсем пропащего парнишку, который мог бы мне помочь. Естественно, за деньги. А поскольку было еще светло, и рабочий день, а точнее говоря, рабочая ночь для него не наступила, то он вполне мог бы меня отвезти.

Костя действительно оказался дома и охотно согласился мне помочь, но когда узнал, куда конкретно и зачем я собралась, развеселился до неприличия. Сначала он смеялся стоя, потом согнулся от хохота чуть ли не пополам, а потом совсем лег, чтобы ему было удобнее.

— Елена Васильевна, — сказал он, немного успокоившись, но все еще улыбаясь. — Я от денег никогда еще не отказывался, отвезу со всем прилежанием, но только вы мне на один вопрос ответьте. Когда вы в последний раз по речке ходили, сколько лет назад? Я наши края имею в виду.

Я честно попыталась вспомнить:

— Ну лет десять, наверное. А что?

— Тогда поехали, вам будет интересно. Про затею свою забудьте, не получится у вас ничего. Считайте, что вы в выходной день на экскурсию попали.

Минут десять мы на хорошей скорости шли по коренной Волге. Потом Костя бросил якорь у Комариного острова (полностью, между прочим, оправдывающего свое название), почти напротив бывшей турбазы, и прочел для меня небольшую лекцию с использованием наглядных пособий.

— Где вы видите пляж, Елена Васильевна, где вы видите лестницу, где вы видите кусты и деревья, которые когда-то росли на склоне? Покажите мне, потому что я ничего этого не вижу

Действительно, вместо пляжа была ровная бетонная площадка-причал, поднимавшаяся над уровнем воды метра на полтора, на месте кустов и деревьев высилась совершенно ровная строго вертикальная бетонная стена, а вместо лестницы было какое-то непонятное сооружение.

— Не гадайте, Елена Васильевна. Если бы мне чисто случайно не повезло увидеть это в действии, я бы тоже не догадался. Это эскалатор, как в метро. Сначала из железобетонных блоков сложили основание. Видите, какой сплошной треугольник получился? Потом сделали на нем такой же желоб и установили эскалатор, а сверху все это закрыли тонированным пластиком. Со стороны пляжа, посмотрите внимательно, вход закрывается бетонной плитой. Она, когда надо, вверх поднимается.

Да… Сомнительно, чтобы по этой стене даже альпинист-профессионал смог забраться, обо мне и речь не идет.

— А теперь посмотрите наверх. Вот, — он протянул мне бинокль. — Я его специально для вас взял. Что вы там видите?

— Что-то вроде сетки. — Даже в бинокль было трудно разглядеть, что это такое.

— Это не сетка, это кованая ограда, — тоном опытного экскурсовода сообщил Костя. — Только она мало что тонкая — это работа такая, она еще и выкрашена так, что с реки ее почти не видно. Так что, если даже по бетонной стене подняться, то там в решетку упрешься. А вот это что, как вы думаете? Вон, на воде плавает вокруг причала.