Эволюция

— Ты всё сделал правильно, — заставил себя сказать Ирцарио. — Думаешь, та истеричка её вытащила?

В это он не верил. Слишком быстро произошел взрыв. Но хотелось услышать от Лейста хоть что-нибудь. Ведь этот сукин сын что-то думал тогда, что-то планировал. Неспроста ведь он отдал шлем, знал, что в нём — камера, фиксирующая весь ход операции. Он остался с Елари наедине — не просто ведь так, поцеловать напоследок бескровные губы.

— Там был еще парень, который пришел за ней. Здоровый. Шанс у них был. Скажем, я бы успел вытащить обеих раза три, если не четыре, но это — я.

Ирцарио скрипнул зубами. Надежда! Надежда — это унылая сука, которая вечно сидит где-то в темном углу и скулит, скулит. Ирцарио ненавидел надежду. То ли дело уверенность. В чем угодно: в победе или поражении. Оценил варианты, уверился и сделал всё, от тебя зависящее. Но вот когда не можешь сделать ничего…

— Возможно, тебе будет лучше знать, — говорил Лейст. — Хирт рассказал мне — по большому, правда, секрету — но сейчас самое время. Твои чувства к ней были не настоящими. Её спецом готовили, чтобы ты на неё запал. Подобрали тип лица, фигуру, изменили гормональный фон, подобрали феромоны… Ну, ты понимаешь. Задачей было — подобраться к Аргеною, убить его твоими руками.

Ирцарио усмехнулся. Невесело, но и без удивления. Почему-то все кругом всегда были уверены, что он, в случае чего, не задумываясь перешагнет через труп отца. И что сказать? Что все ошибались?

— Херня, — тихо сказал Ирцарио, сверля взглядом бесконечные глубины космоса. — Чувства не бывают настоящими или фальшивыми. Какая разница, что их вызывает? Я не узорг, чтобы задумываться над такими сложностями. Еще задолго до того, как мы перехватили тот корабль, где она была, меня всё задрало. Эти бесконечные скитания, бесконечные войны ради мечты — обрести землю. Отец как будто застрял мыслями где-то во времена рыцарей в сверкающих доспехах. Сегодня воевать ради земли — бред, такой же, как бороться с венерическими заболеваниями, пытаясь затрахать до смерти всех спидозников. И что, я один такой умный, до кого дошло? Думаешь, хотя бы Сонлер не понимает, что мы растянули собственное самоубийство на столетия? Да все, у кого есть хоть капля мозгов, давно сообразили, что нас поимели еще до зачатия, спустили в унитаз под названием «Гинопос». Мы должны воевать, должны ненавидеть узоргов, должны кончать в потолок от восторга, что нам повезло жить на таком охерительном космическом корабле. Мы слишком много всего должны. И всё, чего мне хотелось, — послать долг подальше хоть раз. — Ирцарио сделал еще пару глотков и убрал бутылку под форменную куртку. — Не будь её, я бы нашел другой повод сойти с ума. Эти твои феромоны лишь подтолкнули летящий с горы камень.

— Не мои, — заметил Лейст.

Ирцарио тихо засмеялся:

— Да пошел ты. Придурок.

Сигнал на браслет застал его врасплох. Ирцарио откашлялся, тряхнул головой, стараясь переключиться в режим командира, в режим гинопосца. Вызывал пилот штурмовика.

— Первый на связи, слушаю тебя.

— Ирцарио, — зазвучал в голове встревоженный голос. — От Ваграна идёт повторяющийся сигнал бедствия.

— Назови пару причин, почему нам не насрать?

— Сигнал — наш. И частота наша.

Вот это поворот. Что же там за уникум умудрился вляпаться в дерьмо?

— А позывные чьи?

— А вот это самое интересное. Позывные — Кидеса.

Глава 35

Того полубессмертного косматого демона Лейст запомнил отлично, и сейчас, когда Ирцарио, бросив его имя, выбежал из отсека, он немного замешкался. Руки дрожали. Лейст возглавлял отряд пусть молодых, но гинопосских бойцов, он удачно провел операцию, у него под рукой было столько оружия, что можно хоть сейчас объявлять войну Триумвирату, но он боялся.

Кидес будил в нем весьма неприятные чувства. Кидес напоминал поезд, несущийся с околозвуковой скоростью. Человеческого в нём было не больше, чем в этом самом поезде, и Лейст подумал, что, пожалуй, таких тварей нужно разрешить отстреливать на законодательном уровне. Таких! А не узоргов.

Лейст вытянул руку перед собой, сосредоточился на ней. Дрожь уменьшилась, но глаз все равно фиксировал колебания. Собрав всю силу воли, Лейст отдал руке команду «смирно». Всякое движение прекратилось, как будто нажали «паузу».

— Вот и не надо трахать мне мозг, — сказал Лейст вполголоса и вышел вслед за Ирцарио.

* * *

Пункт управления большегрузом был большим. Пульт полукругом тянулся вдоль панорамных окон. Все двадцать вертящихся стульев были заняты гинопосцами. Лейст задумался, что же случилось с командой. Наверное, остались на Чаппеле, быть может, в том посёлке, о котором говорил рабочий. Действительно, зачем им было сидеть на корабле всё то время, пока идёт погрузка.

Корабль шел на автопилоте, ежесекундно управлять такой махиной не имело ни малейшего смысла, поэтому солдаты просто вертелись на стульях и, видимо, обсуждали операцию. Когда вошел Лейст, на него посмотрели с уважением и некоторой даже опаской. Особенно — его подопечные. Хорошо. Правильно.

Ирцарио стоял в середине пульта, делал что-то с панелью. Вдруг, резко выругавшись, ткнул кнопку. Зазвучал голос Аргеноя из динамиков. Как всегда — спокойный до такой степени, что хотелось забиться в угол и тихо сдохнуть.

— Я даже не знаю, с чего начать… Например, с той цистерны, что вы тащите домой. Как ты объяснишь это, Ирцарио?

— Это была необходимость, — проворчал гинопосец. — Выполнив боевую задачу, мы должны были спешно покинуть территорию и, чтобы не вступать в бой с вооруженными силами Чаппела, взяли грузовик. Надеюсь, нам это зачтется как трофей?

— А чья была идея?

— Лейста.

Помолчав, Аргеной сказал:

— Зачтется. Лейсту.

Этого разговора Лейст не понял. Похоже, трофеи давали какие-то весомые преимущества гинопосцам, потому что сейчас на него смотрели все, причем, такими круглыми глазами… Лейст, заложив руки за спину, приблизился к Ирцарио. Тот, оказалось, смотрел на инфопанель пульта, демонстрирующую Аргеноя в собственных покоях. Увидев Лейста, тот кивнул и теперь обращался к нему:

— Этот трофей, возможно, спасет твою жизнь, капрал. Вы с Ирцарио в два голоса пели мне о том, что Кидес погиб, а перед тем окончательно свихнулся. Как так получилось, что он сейчас говорит со мной, как живой, и более чем вменяем? Он сумел сбежать с «Ковчега», да еще и набрал трофеев.

— Не могу знать, — отозвался Лейст. — Кидес был мёртв, я готов повторить это под присягой. Я его не столько убил, сколько добил. Он долго находился в вакууме, харкал кровью и шатался. После такого не выживают.

Лейст постарался не обратить внимания на усмешку Ирцарио.

— Что ж, — пожал плечами Аргеной, — с этим мы будем разбираться уже здесь, устрою вам очную ставку.

Очная ставка с Кидесом? Черт, да из этого получится великолепное реалити-шоу.

— Ты дал ему координаты? — вмешался Ирцарио.

— Я еще не настолько стар и глуп, — сказал Аргеной. — Кидеса подберете вы. Досмотрите корабль и уничтожите.

— Вместе с Кидесом? — с надеждой спросил Ирцарио.

— Прекрати. Подтверди получение приказа и приступай к выполнению.

— Брось! Как ты это себе видишь? Мне просто попросить берсерка-психопата перейти с корабля на корабль? Да он опять взбесится и начнет всё крушить, мы его снова убьём, и ты будешь ругаться.

Лейст услышал сдержанные смешки с разных сторон. Похоже, перепалки Ирцарио с отцом были известным развлечением для солдат.