Эвотон: 180
Шрифт:
– Так где же ваше оружие, господин Котэ?! Почему не наступаете?! В атаку, бесхвостые!
Тез достаточно продолжительное время не отводил взгляда с немца, параллельно растворив в пространстве все световые точки. Наконец чрезвычайно медленно и убедительно проморгал:
– Нужно будет – атакуем, но тогда вашей планете настанет конец. Раз и навсегда!
Все покорно замолчали, чтобы не накалять ситуацию.
– Иными словами, – поспешил продолжить Майкл, дабы снять напряжение, – логического мышления в Алгоритме быть не может по той банальной причине, – предпоследнее слово далось парню особенно помпезно, – что правила логики во Вселенных нестабильны.
В помещении поселился дух дежавю, поскольку тезийский взгляд принялся трансформировать снисходительное соболезнование обратно в вопросы. Так же поступили и остальные присутствующие.
– Известно, что наша
– Да, ведь останется, собственно, только судьба… – доверительно заметил немец.
– Вынужден не согласиться!
– Неужели?! А я уже начал верить в твою надёжную, как гора, незамысловатую, как бревно, и внешне очаровательную недалёкость, – со сладостью мёда и сахара проморгал тезиец.
– Вынужден не согласиться, – парировал глава второй Формации, – так как процесс совершения выбора – запрограммированная переменная, конкретные виды выбора – варианты-линии – запрограммированные, но результат – не запрограммированная составляющая. Например, я нахожусь здесь и имею в распоряжении, предположим, два варианта дальнейших действий: приблизиться и врезать тезийцу, стряхнув тонны нуги с его лица, либо вовсе не трогать Котэ! Оба таких варианта уже предусмотрены программой, как и процесс выбора одного из них. Но то, что я выбираю второй вариант, а не первый, – не воля Алгоритма. В противном случае теряется смысл глобальной игры – полностью нивелируется перспектива самосовершенствования Алгоритма.
– Но то, что ты не врезал… – заметил Пшемислав в недоумении. – Не означает ли это, что результат твоего выбора таки зафиксировался Алгоритмом? Его хронологией… А если принять во внимание тот факт, что в нём отсутствует параметр времени, то течение жизни Вселенной, как художественный фильм в кинотеатре, может проигрываться без конца. Но с уже известным, запрограммированным результатом, Майкл! А это противоречит твоему тезису.
– Не противоречит. И знаешь почему? Там, в Алгоритме, – парень почувствовал свой звёздный час и купался в нём с головой, – наша Вселенная как программа уже пронеслась сквозь все циклы: запуск, функционирование и завершение работы. Если наблюдатель находился бы в Алгоритме, то для него программа-Вселенная одновременно испытывала бы на себе влияние всех трёх вышеназванных циклов: и запущенная, и функционирующая, и уже завершённая… Там времени не существует!
– Голова уже пухнет от таких разговоров… – пожаловался Тобиас.
– Инициатива наказуема, – с улыбкой ответил ему Андрей.
– А я вас возвращаю в Алгоритм, но не для того, чтобы стряхивать с себя ваши мозги после взрывов, – взял слово тезиец. – Я всего лишь постараюсь уменьшить процент всеобщего невежества. Вдумайтесь: младенец располагал двумя вариантами, которые уже предусмотрены программой. В Алгоритме отсутствует время, что является неимоверно важным элементом его функционирования и превращает его в суперБога, явление, величие и возможности которого мы не в силах осознать. И этот факт позволяет нам всерьёз задуматься над вопросом: «А может, оба варианта воплотились в жизнь?» Нет, не у нас. Там, со стороны Алгоритма.
– Параллельные Вселенные?.. – бегло и с задором спросил чрезвычайно увлечённый беседой поляк.
– Но позвольте я завершу, – с интонацией примирения подхватил одессит.
– Молчать! – гаркнул высокий парень в военной форме лет двадцати, худощавый и с наголо остриженной головой. – Время обедать, мрази!
Андрей послушно поднялся на ноги с обыкновенного деревянного стула и взял курс в направлении решётки, чтобы жадно схватить поднос с тарелками.
– Интересно, как там Алон с Ювой?.. – послышался печальный голос Майкла.
– Мой ярый поклонник тайно преследует их, – весело подхватил тез. – И судя по информации из нашего поля, они благополучно пересекли суливейскую границу, а сейчас направляются к ядерному объекту.
Бывший глава Совета крепко сжал пальцами брошенный ему, словно бродячему псу, поднос и мечтательно добавил, повернувшись к своим сокамерникам:
– Единственный оплот их неуязвимости
после кончины Вархунда. Если удастся его уничтожить – на планете впервые за её историю воцарятся спокойствие и мир, которые ей только снятся. Уже двенадцать долгих и мучительных лет…Мой взгляд, погружённый в блаженное очарование, несокрушимым памятником застыл на трагедии эпического масштаба: двое взбунтовавшихся суливейцев, бросивших вызов несуществующему государству контроля и подчинения, пулей пронеслись на антиграве непосредственно над границей защитников античного мира, которые уже наводили плазму и антивещество инопланетного происхождения! «Всё смешалось в их палате, и доктора уже не различить…»
– Без вариантов! Слабоумие и отвага – наше всё, – морганием вырвалось из моих сверкнувших от сарказма глаз.
Я чувствовал себя вальяжно: режим невидимости надёжно скрывал моё местонахождение – я без малого уже полчаса неподвижно находился в кустах, словно инспектор полиции с радаром в засаде.
– Что за чертовщина?! – впереди, на расстоянии нескольких десятков шагов, послышался голос Алона.
Мои глаза с любопытством надзирателя принялись сверлить контрольно-пропускной пункт Формаций справа. Но я, сохраняя предельную осторожность шпиона даже здесь, на S24, бегло оглянулся налево – в сторону заказного государства. «Чисто…» Распираемый интригой, молниеносно вернул взгляд в противоположное направление. В голове комом застряли вопросы – как всегда, посвящённые поиску логики в действиях аборигенов. «А когда-то мы владели этой планетой… И всё напрасно. Снова убеждаюсь, что стадность – критическое явление для совершенствования. Пример?..» Удивительно, но сапиенс спешно покидали пределы современных зданий – на боковой их поверхности появились несколько отверстий, из которых быстрым шагом в сопровождении бойцов Объединённых вооружённых сил Совета выходили пограничники, выстраиваясь возле продолговатой и готовой к отлёту шеренги летательных боевых аппаратов. «Сапиенс!» Их суета оставалась совершенно незаметной для лиц, пересекающих границу с фасадной стороны зданий.
– Подонки конченые!
Моя шерсть приподнялась – радужная оболочка глаз патрийки потихоньку наливалась огнём из-за неконтролируемых ею эмоций, которые моментально привлекли внимание пограничника. «Калпа!» – в голове пронеслось название самого распространённого во Вселенной ядовитого сорняка. Но я принял твёрдое решение не вмешиваться!..
Моё тело наполнилось основательной вибрацией от сильнейшего взрыва, встряхнувшего каждый лист каждого дерева за моей спиной. Виной всему являлись инопланетные игрушки, несомненно, в прожжённых и преданных Су Ливею руках гамадрилов [6] – я серьёзно засомневался в будущем S24. «Успех – в непоколебимой преданности высшим идеям!» – в мозгах зазвучал голос кумира, словно из-под земли на кладбище. «И лишь вы, благодаря своему исключительному и совершенному духу, способны познать и хранить их веками!» Удивительно, но верят… в собственную избранность… Фантастика. Как же всё-таки интересно исследовать Вселенную – маразм порой способен приобретать поистине причудливые формы своего выражения. Романтика, одним словом…
6
Гамадрил, или плащеносный павиан (от лат. Papio hamadryas) – вид больших (достигающих одного метра в длину) обезьян рода павианов.
Не отводя прикованного к масштабным языкам пламени взгляда и пользуясь преимуществами увеличенного поля зрения, я отчётливо различил, как Алон заботливо обнимает теряющую контроль патрийку, которая, кажется, намеревалась снова выкрикнуть что-то ядовитое, агрессивное и бессмысленное.
Но внезапно на фоне пребывающего в пожаре горизонта начали массово появляться абсидеумы. Как всегда, безупречные внешне и монументальные в мозгах. В их поведении присутствовала некая частица вызывающей максимальной нацеленности. Бесстрашной и категоричной. Их глаза то и дело вглядывались в мою сторону, что заставило на мгновение засомневаться в своей прозрачности. Удостоверившись в безошибочной работе Системы, таки догадался: развернувшись на девяносто градусов, я с любопытством и недоумением пересчитывал истребителями вылетающих из антигравов Ферруанцев. Количество роботов превышало число пограничников Формаций в десятки раз! Я с интригой в глазах вернул фокус внимания на контрольно-пропускной пункт Суливеи – в сотни раз!.. Однозначно, намечалось кровавое месиво, которое выходило за пределы этой локальной ситуации и формировало общепланетарный почерк.