Фантастика 1981

К утру опять подморозило.

Насвистывая одну из мелодий Френсиса Лэя, Иванов спустился к Днепру. Из огромной проруби, где обычно купались городские “моржи”, шел пар.

“На первый раз не буду злоупотреблять”, - подумал Иванов, быстренько раздеваясь.

Сердце, все еще, наверное, принадлежащее Ивану Ивановичу, слабо екнуло, когда он осторожно ступил в ледяную воду, чтоб не намочить голову. Проплыл туда-сюда, отфыркиваясь и всхрапывая от удовольствия. Потом пробежался, до красноты растер себя мохнатым полотенцем. Так же, как и раздевался, быстро оделся.

Часы показывали четверть десятого.

Иванов, отбивая такт рукой, пружинящим шагом поднялся по улице Серова и свернул к театру. Он обживал себя, будто жильцы новый дом. Дом ему нравился.

Гардеробщик, вечно сонный Борис Сидорович, который никогда не замечал Корнева, перед Ивановым встал и пальто его принял с полупоклоном. Случившееся явно обескуражило старика.

Юрий Иванов тем временем пересек фойе, прошел два коридора и “предбанник” и вступил на сцену. Там уже свирепствовал главреж.

– Не хватало!
– окрысился Гоголев.
– Еще вы будете опаздывать!

Иванов бросил взгляд. Глаза его удивились. Раньше они видели всегда что-нибудь одно: кусочек, огрызок окружающего мира. Теперь он увидел все разом: скучающую Веру Сергеевну, то бишь Елену Фролову, похмельного Аристарха - он подарил ему всепрощающую улыбку, Кузьмича, их единственного народного, который вяло жевал бутерброд. В стороне скучали остальные “энергичные люди”. В отличие от Аристарха люди опохмелиться не успели: на лице Простого человека крупными мазками была написана нечеловеческая тоска.

Где-то рванул сквозняк. По сцене прошел ветер.

– Полно вам, - сказал Иванов главрежу, - не суетитесь.

Кончиками пальцев он легонько подталкивал Гоголева за кулисы. Тот безропотно повиновался.

Сонечка, то бишь Аня Величко, увидев его на сцене, внезапно смертельно побледнела.

– Что с тобой, Ваня?
– тихо спросила она.
– Ты заболел? Ты на себя непохож.

– Потом!
– оборвал он ее.
– Потом, любимая. У нас впереди целая жизнь. Еще успеем наговориться.

Он властно поднял руку, призывая к тишине, и обратился к артистам:

– Сегодня буду играть я, ребята. Для начала я расскажу вам немного о себе. Будем знакомы. Меня зовут Юрием. Юрий Иванов.

Опять ударил ветер.

Закатное солнце, которое висело на старом заднике еще с прошлого сезона, вдруг оторвалось от грязной марли, заблистало, распускаясь огненным цветком, и взошло над сценой. А на бутафорском дереве вопреки здравому смыслу запели бутафорские птицы.

МИХАИЛ ПУХОВ Человек с пустой кобурой

Пояс его оттягивала огромная желтая кобура. При ходьбе он слегка прихрамывал на левую ногу. На лице, покрытом неровным космическим загаром, красовался большой белый шрам в виде ущербной луны. Словом, это был старый космический волк при всех регалиях. Из такого человека, как я неоднократно убеждался, можно выудить самую невероятную историю.

Он взял в автомате кофе и сел за мой столик. Рыба, если можно так выразиться, шла на крючок сама. Я мысленно поплевал на воображаемого червяка и забросил удочку:

– Откуда у вас такой замечательный шрам?

– Хоккей, - объяснил он. По его галактическому загару стекали узкие струйки пота.
– В юности я увлекался хоккеем.

– Стояли в воротах?

– Сидел на трибуне.
– Он тронул белый шрам пальцем.

– Ничто его не берет. Хоть гримом замазывай. Сорок дней загорал на море - все без толку.

Я терпеливо ждал, как и подобает настоящему рыболову, - На море мне не понравилось, - сообщил он.
– Камни острые, скользкие. Вчера полез купаться, упал, ушиб ногу.

Он осторожно пощупал левое колено.

– До сих пор больно. И жара там, на море. Почти как здесь.

Он расстегнул свою огромную кобуру. Порывшись в ней, извлек мятый платок и вытер лицо.

Многие на моем месте решили бы, что рыбалка пропала и что пора в некотором смысле сматывать удочки. Но я не из тех, кто так легко отступает.

– Вы разведчик дальнего космоса?
– опросил я.

– Да. Пилот десантного зонда.

– Но где же тогда ваш пистолет?

– Излучатель?
– Его взгляд скользнул к желтому футляру.
– Собственно, в первую очередь это инструмент. Если нужно что-то прожечь, пробить отверстие, вырыть колодец. Еще это сигнализатор и реактивный двигатель.

Он замолчал.

– Но и оружие, - сказал я.
– Все равно: где он?

– Ну, это долгая история.
– Он нахмурился.
– Если хотите…

– Разумеется, - сказал я.
– Ничего, если я возьму еще кофе?

Он кивнул. Когда я вернулся от автомата и еще не успел сесть, а он ужe начал рассказ.

– Это случилось после встречи с кораблем Пятой культуры. В том сезоне мы работали в одном шаровом скоплении. Скучное место. Звезды похожи, да и планеты. Жизнь не встречалась нигде.

– Почему?

Он усмехнулся.

– Спросите биологов. В скоплениях слишком светлые ночи, суточные ритмы ослаблены. А жизнь основана на контрастах. Так говорят. Да. Ну а потом мы наткнулись на звездолет Пятой культуры.

– Сразу пятой?
– спросил я.

– Сначала мы решили, что это астероид. Больно уж он был велик - шар диаметром километров десять. Но действительно шар. Это был корабль одной из исчезнувших цивилизаций - Пятой галактической культуры, брошенный экипажем миллионы лет назад. Этакая космическая “Мария Целеста”.

Он замолчал, и я спросил:

– А почему команда покинула корабль?

– Не знаю. Возможно, она никуда не уходила. Через миллионы лет строить догадки глупо. Мы начали готовиться к высадке. Никто нас не заставлял. Мы разведчики. Мы нашли корабль. Остальное не наше дело. Но.смешно, если бы мы сразу ушли. Продолжать съемку планет? Дико было бы. Вскоре мы, десантники, уже шагали к своим суденышкам. Настроение приподнятое, как на Олимпиаде. Это своего рода спорт - кто первым проникнет в корабль. В звездолетах Пятой культуры несколько входных тамбуров, но корабль велик. Ста тысяч гектаров полированного металла, и где-то затерян вход. Ориентиров нет. На каждого из нас приходилась площадь больше хорошего космодрома. Вот и ищи. Мы разошлись по ангарам и стартовали. Наверное, со стороны это выглядело эффектно. Две колоссальные машины среди пустоты, и вдруг одна бросает в другую пригоршню светящихся точек. “Моих друзей летели сонмы…” Возможно, так сравнивать пошло, но для другого мира ты всегда бог, нисходящий на землю. И мы мчались наперегонки к чужому кораблю, как стайка богов, покинувших Олимп в поисках развлечений. Так это выглядело. Ну а в действительности это работа.