"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21
Шрифт:
То, что стороны согласились на мир, было понятно: британцам в случае продолжения войны грозила полная морская блокада, а Германия, несмотря на победоносный для нее характер войны, вкладывала в нее буквально последние силы. Для американцев война тоже перестала быть очень выгодной: в случае победы Германии возникали слишком большие риски невозврата уже выданных кредитов, что же до Франции — да кому она нужна, эта Франция!
Конечно, французы умудрились задолжать другим странам весьма немаленькие суммы, и все понимали, что скорого возврата долгов ждать не приходится. Поэтому в счет долгов "мировое сообщество" просто отобрало у Франции колонии — оставив бедным французам лишь северо-западную Африку до Сенегала. Принцип дележки мне был совершенно непонятен: Германии
Англичане были моей инициативой не очень удовлетворены, но мои доводы оказались более весомы: большая часть нефти на их остров поставлялось "Палм Ривер". Что же до угля и железной руды — от "Палм Ривер" Британия зависела не очень, однако Австралия под шумок объявила о полной независимости (уж больно не хотелось делиться прибылями с рудников), причем если раньше их устраивал статус "доминиона", то теперь австралийцы творили что хотели — и стоило им намекнуть, что в Германию руду с железом продавать может оказаться выгоднее… В конце-то концов, в Австралии "Палм Ривер" платила не только весьма приличные налоги, но и экспортные пошлины, которые составляли очень заметную часть бюджета — а если вспомнить, сколько австралийцев получали от меня зарплату, то случившемуся демаршу вполне можно найти объяснение.
Впрочем, Британию вполне устроило и то, что теперь суда Восточной Республики с большим удовольствием возили в метрополию различные грузы из колоний. А что делать? фрахт заметно подорожал, а из-за падения продаж автотехники мне каждая копеечка стала очень дорога. Вдобавок угля с другого полушария мне теперь требовалось сильно меньше — выкупленные у разоряющихся владельцев шахты на Донбассе уже к весне шестнадцатого года давали мне больше восьми миллионов тонн. А новые металлургические заводы и угольные электростанции стало строить не на что…
То есть новые электростанции и заводы строить пришлось — на Мадагаскаре. Потому что с правительством был подписан простой договор: я добиваюсь передачи колонии России, а за это всю колонию Россия отдает в аренду мне. Не навсегда, на двадцать пять лет — но мне, я думаю, хватит. В конце-то концов, я же не собираюсь жить вечно — однако то, что мне отмеряно, желательно прожить с комфортом. Я думаю, что если бы вообще потребовал мне после подписания всех договоров Мадагаскар мне насовсем подарить под поместье, правительство и это бы подписало: надо же ширнармассам продемонстрировать хоть какие-то "победы", а этот остров янки продавливали все же в пользу именно "Палм Ривер" — и им было плевать, под чьей он будет формальной юрисдикцией. Так что будет пока — реально — под моей.
Французы на Мадагаскаре сделали не очень много, но все же успели найти кое-что полезное — и первым делом в портовом городке Таматаве началось строительство металлургического завода. На самом деле все же правильнее сказать "заводика" — выпускать он должен был всего двадцать тысяч тонн в год, но не просто чугуна там или стали, а белой жести для консервных банок: оказывается, французы нашли хоть и не очень богатые, но достойные внимания месторождения олова. В банки я собирался пихать рыбу — для чего тут же строился и небольшой судостроительный завод: рыбакам в море лучше ходить все же не на пирогах. На пирогах тоже можно, но уловы маловаты…
А остров оказался богатый — тут тебе и уголь (не очень много, но достаточно), и руда железная (тоже немного, но даже лучше австралийской), и никель, и золото, и кобальт. А еще — изумруды и очень много всякого другого. Но Камиллу больше всего заинтересовало то, что Мадагаскар был чуть ли не главным мировым центром по добыче ванили — и уже весной шестнадцатого года "Палм Ривер" стал чуть ли не монопольным поставщиком ванильного сахара. Цену моя жена установила настолько демпинговую,
что конкурентов с рынка вымело полностью: пакетик весом в унцию продавался всего по полтиннику (или по двадцать пять центов). Семнадцать рублей за килограмм — это сто семьдесят миллионов за десять тысяч тонн. А объяснять каждому, что в сахар насыпан синтезированный Камиллой ванилин у нас просто ни времени, ни сил не было — да и желания особого тоже.Собственно, на эти деньги все строительство на Мадагаскаре и велось, а вот мои прибыли с самого Мадагаскара были направлены на модернизацию промышленности в России — все же полтора миллиарда Петрашкевича ни какими "высокими технологиями" уменьшить не удавалось. Да и закончились у меня эти "технологии из будущего". Теперь большую часть времени мне приходилось проводить за чтением различных научных журналов со всего света, в надежде на то, что какое-то новейшее открытие напомнить мне о чем-то до слез знакомом, без чего через много лет люди буквально жить не могут. Но что-то ничего такого не вспоминалось. Наверное, я уже привык обходиться тем, что имеется: сыт, одет, обут. Крыша над головой есть, медицина… Медицина и так "самая современная", лекарства — все, что в моем рюкзачке были с описаниями — химики синтезировали, а больше ничем медицине помочь я не мог.
И не только медицине. Даже в моторостроении мои "сокровенные знания" отставали от разработок отечественных инженеров. Конечно, репутацию нужно было поддерживать, и мне приходилось изо всех сил изучать "новые веяния в моторостроении" — чтобы, по крайней мере, не выглядеть идиотом на технических совещаниях. И на совещаниях этих я им и не выглядел — но скорее всего потому, что научился все же "молчать с многозначительным видом". Жаль только, что не всегда…
А ведь никто меня не просил лезть туда, где я ничего толком не понимаю — так получилось. Просто когда мне срочно понадобился текущий финансовый отчет (нужно было проверить, хватит ли денег на очередную мою "гениальную идею"), в кабинете Мышки я встретил и Станислава Густавовича. В процессе, как я понимаю, делового обсуждения какой-то текущей проблемы:
— Вы, Мария Иннокентьевна, совершенно помешались на ваших балансах! Я еще раз напоминаю: нам нужно не красивый баланс получить, а фабрику запустить!
— Станислав Густавович, рабочим нужно жалованье платить, а денег на жалованье мы всяко до июня не найдем. Так что пишите заявку на июнь, и запускайте вашу фабрику — лучше вообще в июле. Раньше денег не будет!
— Да не нужны рабочим деньги, сколько раз повторять…
— Вы, Станислав Густавович, меня каждый день удивляете, но сегодня превзошли сами себя — вмешался я в разговор. — Боюсь, что ни рабочие, ни я ваш тезис не примут… извините, что вмешался в вашу дружескую беседу, но мне просто срочно от Марии Иннокентьевны получить один отчет. Вы позволите?
Петрашкевич поглядел на меня очень странным взглядом, но, быстро собрав какие-то бумаги в папку, встал и ушел. Но, как оказалось, недалеко — через пятнадцать минут я встретил его в коридоре.
— Александр Владимирович, раз уж вы мне помешали объясниться с Марией Иннокентьевной, то теперь вы ей все разъясните.
— Что разъяснить? Доказать ей каким-то образом, что рабочим зарплата не нужна?
— Если бы я не знал о вашем отношении к Марии Иннокентьевне, я бы даже обиделся — с улыбкой ответил Петрашкевич, — но тут никого нет, так что… а давайте ко мне в кабинет и зайдем, там никто нам не помешает.
— О каком таком отношении? — честно говоря, я просто удивился, и в голосе моем угрозой даже и не пахло — но Станислав Густавович несколько напрягся и смутился.
— НУ, вы опекаете ее как дочек своих… все знают. И одобряют! — добавил он несколько вызывающе, но затем продолжил уже нормальным голосом: — А зарплата рабочим нужна, только деньги не нужны. Им же на самом деле нужно то, что за деньги покупается, а это они вполне могут получить и за внутренние "волковские копейки". Разница же расчетных денег и настоящих в том, что эмиссия первых полностью в наших же руках, посему недостатка в них мы и испытывать не должны… до некоторых пределов, конечно.