"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21
Шрифт:
А, судя по тому, что уже на следующее утро Кеннет Норман оправился домой с толстенным письмом в Форин Офис, чувство юмора у посла атрофировалось еще в момент рождения. Болван - он и помрет болваном…
Фабрика, о которой говорил Слава, оказалась вообще-то тракторным заводом. Просто трактора она начала выпускать небольшие. Маленькие такие трактора, почти игрушечные, с мотором в шесть лошадок. Этот мотор можно смело назвать "технологическим шедевром": дизель с объемом цилиндра в триста пятьдесят кубиков и весом всего в девяносто килограмм… Вес — это неважно, тем более что трактору излишняя "легкость" и не требуется, а вот все остальное — было чем гордиться. Да одно то, что мотор легко заводится "кривым стартером" — дизель заводится! Ну и ресурс у мотора с холостым только ходом в восемьсот оборотов был "по гарантии" назначен в две с половиной
Вообще-то в магазинах трактор выставлялся по тысяче сто двадцать рублей, вместе с плугом, бороной и небольшой тележкой, а за весьма умеренную цену крестьянин там же мог приобрести к трактору сеялку, косилку, культиватор и кое-какой другой инструмент. Некоторые даже приобретали — но без фанатизма. Вообще Станислав обещал, что за год спрос достигнет тысяч двадцати машин, но гарантировать он не мог. И никто бы не смог: все же такой трактор был хорош для мелкого хозяйства, а у мелких хозяев избытка наличности явно не хватало. В основном их покупали небольшие "товарищества по обработке земли" — но и для них это было весьма серьезное вложение денег. Мне это было не совсем понятно: ведь по моим воспоминаниям крестьянство до войны (той, из прошлой жизни, которая в пятнадцатом начиналась) стало заметно богатеть за счет массы отъезжающих на новые земли…
Забавно, но идея Струмилло-Петрашкевича сработала даже сильнее, чем предполагалось. К концу года рабочие на всех заводах и подавляющее большинство крестьян в моих колхозах полностью (и радостно) получали зарплату и оплату за продукты корпоративными "расчетными копейками", а в учрежденной "сберкассе", где счета поспешило открыть больше двухсот тысяч человек, средний остаток по счету превысил сто рублей. Дорогие товары — велосипеды, мотоциклы и даже автомобили — получили наконец вполне предсказуемый и заметный сбыт в России, да и трактора стали потихоньку раскупаться именно моими рабочими. В основном — для родственников в деревне, конечно — но с такими темпами роста рынка по моим прикидкам двадцать тысяч в год только рабочие и купят. Какая мне разница — сам крестьянин трактором обзаведется или его родич ему купит?
Насчет разницы я узнал уже в июне семнадцатого года, когда с Камиллой мы отправились в Уругвай — там закончилось строительство электростанции на Риу Негру. Раньше как-то руки не доходили, а в дороге я, наконец, внимательно прочитал рукопись Петрашкевича. Погода была не из лучших, Камилла все равно почти все время валялась с морской болезнью в постели — вот я и занялся самообразованием. И много интересного узнал.
Вот, например, очень интересно: британцам японцы все еще не отдали двести миллионов фунтов кредита — почти миллиард долларов. Еще англичане во время войны выдали кредитов России, Франции, Греции и другим "союзникам" почти столько же. Сами набрали — у американцев — триста миллионов фунтов. И при всем этом денег у них стало больше, чем до войны!
Ну, у Франции колоний отъели — но я тоже Мадагаскар забрал, и пока в новую колонию вкладывал больше чем получал. А они что, на ровном место сотней миллионов фунтов разжиться там успели? Нет. Тогда спрашивается: каким образом они сумели выдать кредитов уже немцам на сотню миллионов? Из каких средств? Мне это было очень непонятно — пока я не почитал, что об этом пишет Слава.
А писал он вовсе не для того, чтобы мне, неграмотному, преподнести "анализа мировой экономики" — нет, он упомянул об этом лишь в качестве примера "пользы от собственной эмиссии". Вот я выпустил свои "копейки" — и тем, выходит, взял в долг (у своих рабочих и крестьян) миллионов тридцать рублей. Причем срочно отдавать этот "долг" мне не нужно: пока рабочие знают, что на мои "копейки" они всегда смогут купить то, что им надо, они не бросятся "конвертировать" их в товары. Вот только я выпустил "копеек" на тридцать миллионов, а британцы выпустили в оборот три миллиарда фунтов.
Правда, когда-то за эти фунты кто-то захочет что-то в Британии купить — но далеко не сразу. Зато продадут за эти бумажки свой товар сразу — и продавцы сразу станут "богатыми". Богатых в России действительно стало уж слишком много — впрочем, большинство "внезапно разбогатевших" граждан в весьма сжатые сроки перемещались в другие страны, и в основном — в Америку. Богатели они за счет продажи земли — за фунты, но ладно если бы они продавали свою землю. Петрашкевич лишь краем коснулся "земельного вопроса", но и этого "края" мне
хватило для понимания "малой покупательной способности русского крестьянства": по моим прикидкам минимум треть русского Чернорземья были скуплены иностранцами…Так что с "англичанкой, которая гадит", я оказался в расчете: у неё забрал самые вкусные колонии, а она в ответ скупила лучшие территории уже у меня дома. Причем не только и не столько сельскохозяйственные: половина Урала и треть Сибири уже принадлежала разным британским компаниям и теперь мне оставалось только локти грызть, похоронив мечты о Кузбассе, Алтае, Якутии… Самым же интересным было то, что большую часть всего этого британцы даже не покупали: оставшись без денег банки России как-то быстро запродались англичанам и земли, рудники, заводы и многое другое островитянам досталось в качестве залогов по просроченным кредитам — то есть в разы дешевле реальной стоимости. А в войну-то в погоне за "быстрой деньгой" закладывали почти всё…
Чтобы "сравнять счет", я воспользовался "газетными сплетнями" о себе, любимом: про мой миллиард не только русская пресса написала. "Нью-Йорк Таймс" по этому поводу даже взяла интервью у Рокфеллера-старшего, и тот с большим ехидством новость прокомментировал: "Я очень рад, что этот юноша так напряженно трудится для того, чтобы у меня ежегодно появлялась лишняя сотня миллионов долларов". Насчет сотни он явно загнул, прекрасно понимая, что и мой миллиард получен не в виде кучи денег в банке — но "осадочек-то остался". Так что когда я "попросил" Банк Англии разменять мне сто миллионов фунтов на золотую монету, у англичан и тени сомнения не появилось в том, что столько резаной бумаги я им предоставить смогу. Переговоры были трудными, но недолгими — и я (под обещание потратить эти фунты где-нибудь в других странах) получил в аренду на пятьдесят лет Кувейт.
Батлье-и-Ордоньес, вот уже четвертый срок работающий президентом Восточной Республики, встретил нас с нескрываемой радостью. Еще бы ему не радоваться: ведь половина прибыли с электростанции поступала в бюджет государства, а это составляло почти сто пятьдесят тысяч американских долларов. В сутки — а за год чистый доход от электростанции должен был превысить пятьдесят миллионов. Для страны с населением в полтора миллиона получать такие деньги просто так — это много. Особенно учитывая, что восемьдесят процентов дохода будет в валюте: Буэнос-Айрес уже законтрактовал эти проценты на следующие пять лет.
Но и других причин для радости у него было немало, все же уже созданная мною промышленная база давала стране почти столько же, да и следующая (на треть менее мощная) электростанция было уже на подходе — так что встреча была еще и очень торжественной. Особенно мне понравилось, что сеньор Хосе не забыл мое старое (уже) увлечение:
— Сеньор Алехандро, очень рад новой встрече. И с большим удовольствием хочу преподнести вам небольшой подарок — с этими словами он протянул мне четыре небольшого формата книжечки в темно-коричневых, почти черных переплетах. — Насколько я помню, вы весьма интересуетесь историей, в частности историей Южной Америки. Эти рукописи хранились в архиве библиотеки Университета, и Опекунский совет, в знак огромной признательности за ваш огромный вклад в развитие высшей школы в Восточной Республике, единодушно решил, что именно вы достойны стать их владельцем. Они, конечно, к Восточной республике отношения не имеют, но, думаю, историческая ценность их велика и вам они будут весьма полезны. Это — дневники Карлоса Антонио Лопеса — предпоследнего диктатора Парагвая…
Интересно будет почитать. Про Парагвай я знал, что такая страна есть, и что это — не Уругвай. Уж на что Уругвай был страной бедной, но рядом с Парагваем Восточная Республика выглядела вполне себе зажиточной. Правда, там вроде война была совсем не детская…
Совсем не детская. До торжественного пуска станции оставалась неделя, и пару дней удалось выкроить для посещения Университета. Понятно, что тамошние историки занимались в основном историей собственной, но кое-что узнать мне удалось — после чего полученные в подарок дневники стали казаться мне настоящим сокровищем. Оказывается, через пару лет после смерти этого дона Карлоса в стране началась война, в ходе которой бразильцы и аргентинцы просто убили восемьдесят процентов населения страны, причем мужчин старше десяти лет вообще не осталось. А ведь это были не какие-нибудь дикие индейцы, вполне белые люди, да и вообще родственники — в буквальном смысле: почти половина парагвайцев просто переехала из соседних стран. Интересно, за что же так упорно воевало население этой страны? Всё население — ведь убивали-то их соседи не ради удовлетворения своих садистских наклонностей…