"Фантастика 2024-195". Компиляция. Книги 1-33
Шрифт:
— Для тебя, паскуда, он доминус, повелитель империи, а не Ромул, понял? — задушевно пропел глава разбойников. — Еще раз неправильно произнесешь титул, буду опять бить по лбу, понял? Пока черепушка не лопнет.
Придя в себя, Цинна потряс головой и яростно уставился на мучителя снизу вверх. Снова зашевелился, закопошился, как жук на булавке.
— Отпустите, говорю. Вы еще пожалеете. Ромул, то есть, тьфу, доминус, прикажи им отпустить меня.
Я кивнул и Лакома слез с магистра оффиций. Старик, хрипло дыша, уселся на полу, почесал голову в месте ушибов, то есть на лбу и затылке, затем сказал:
— Что происходит,
Вроде бы старик искренне переживал за меня, но после того, как я познакомился с матерью поближе, я был не склонен доверять кому-либо в этом месте. Поэтому сейчас он оставался для меня соперником, оппонентом в борьбе за реальную власть в стране.
— Кто тебя поставил магистром оффиций? — спросил я его, подав руку и помогая подняться с пола.
Цинна уселся на клинию, взял бокал вина и осушил его. Марикк и Родерик стояли за кушетками и молча наблюдали за гостем. Лакума сел напротив, потом полулег, опираясь на левый локоть, взял со стола виноградины и начал закидывать в рот, одну за другой.
— Меня на эту должность поставил твой отец, — старик дал вполне ожидаемый ответ. — И отчитываюсь о проделанной работе я лично ему.
— Прекрасно, — сказал я и тоже допил вино. — А теперь, будь добр, отчитывайся в первую очередь мне, а уже потом отцу.
Цинна замотал головой.
— Как ты не понимаешь, мальчишка! — закричал он и поправился, видя, что Лакума поднялся и готов стукнуть его: — Ладно, ладно, император! Так вот, я говорю, что ты не понимаешь всей обстановки. Твой отец не враг тебе, он не отбирает твою власть. Он борется за то, чтобы ты стал еще сильнее.
— Ага, конечно, — улыбнулся я. — Как же хорошо он борется. Результаты этой борьбы я ощутил вчера, когда меня избили герулы, а потом похитили прасины. Мне пришлось самостоятельно выбираться из заключения, в то время, как никто из вас даже не почесал свою задницу, чтобы спасти меня. И в то время, пока вы здесь дрыхли, вот эти люди, которых ты хочешь выгнать, провели меня через весь ночной город и помогли дойти сюда! Теперь ты понимаешь, почему я пригласил их за свой стол, как самых дорогих гостей?
Старик снова посмотрел на улыбающегося Лакому и понял, что все сказанное мною — это правда.
— Раз так, я не могу выразить ничего иного, кроме как благодарности за спасение нашего императора, — сказал он. — Я позабочусь, чтобы им выдали награду, по солиду на каждого, и пусть идут своей дорогой.
— Как же «дорого» ты ценишь мою жизнь, — насмешливо заметил я. — Целый солид, каждому! Неслыханная щедрость! Нет, старик, теперь эти вопросы буду решать я, понял? Эти люди должны быть немедленно зачислены в палатинские схолы. Выдай им жалование за год вперед, обмундирование и оружие, а еще предоставь земельные участки с домом. Я хочу, чтобы это было сделано сегодня.
Магистр оффиций изумленно посмотрел на меня и чуть не задохнулся от удивления.
— Но, мой император, схолов назначает только ваш отец, я не могу сделать этого без его разрешения.
— Ничего, в этот раз мы сделаем исключение, — распорядился я. — В случае чего, сошлись
на меня, скажи, что я заставил тебя сделать это под угрозой применения оружия. Что, между нами говоря, не так уж далеко от истины. Если ты будешь долго сопротивляться, старик, я уберу тебя и поставлю нового магистра оффиций, более послушного мне.Сервий Коцеус Цинна может быть, и обладал громогласным голосом, из-за которого он походил на дурачка, но на самом деле таковым не являлся. Наоборот, он сразу сообразил, что сейчас ему лучше согласиться на все мои условия, а уж потом он все равно сделает по-своему.
Я глядел на него и мог поклясться, что читаю его мысли, как раскрытую книгу. Я ведь много повидал такого рода хитрецов, в своей прошлой жизни.
Нет, испытания на дружбу он не прошел, остался враждебным мне человеком, а значит, автоматически переходил в стан противников. Отныне я буду наблюдать за ним в оба глаза.
— Хорошо, доминус! — громко заявил он. — Я сделаю так, как ты просишь.
— Не прошу, а повелеваю, — мягко поправил я его. — А для того, чтобы все это не было пустой болтовней, садись и пиши соответствующий документ. Я поставлю на нем подпись, а ты заверил печатью. Давай, делай это быстрее.
Бормоча проклятия под нос, Цинна встал, собрал свитки, разбросанные по комнате во время его падения и сел за стол. Развернул один свиток и ворчливо сказал:
— У меня нет стилуса.
Лакома сходил в мой кабинет и принес палочку для письма. Тогда Цинна достал с пояса чернильницу, встряхнул ее и опять пробурчал:
— Повезло, что не разлились. Это ведь особые красные «придворные чернила» из пурпура и киновари. Сейчас уже мало запасов осталось, я еще в прошлом году заказывал из Рима, а до сих пор не привезли.
Ладно, хорош жаловаться, пиши указ, подумал я. Сердито сопя, Цинна составил бумагу и принес мне для прочтения. Я опасался, что не разберу его букв, поскольку сроду не знал латыни, но память истинного Ромула не оставила меня и я с легкостью разглядел, что документ составлен правильно.
Буквы были красными, похожими на кровь, снизу стояла печать императорского дома. Я подписал и Родерик, Лакома, Марикк и остальные разбойники официально оказались зачисленными в ряды палатинских схолов.
— Сегодня пусть переселяются в казармы, а с утра пусть приступают к занятиям, — приказал я. — Родерик и Марикк будут дежурить возле меня, по очереди. А теперь иди, старик, и приходи после полудня, мне еще о многом нужно с тобой поговорить.
— Мне будет интересно, как ты будешь разговаривать со своим отцом, император, — резко ответил Цинна, так и не утративший своего гонора. — Особенно когда он приедет в город, чтобы участвовать в церемонии открытия Эквирий.
— Это чего такое? — спросил я. — У меня от ударов герулов все из головы вылетело, так что напомните, давайте.
— Это гонки колесниц, император, — ответил вместо Цинны Лакума, потому что старик, ругаясь и плюясь, вышел из комнаты. — Вообще-то это древний праздник, посвященный богу Марсу и христианский епископ резко против него возражает, но наши партии протащили указ о его проведении. Для них это один из самых важных праздников в году. Та партия, чья колесница одержит победу, будет давать императору кандидатов для отбора в комиты, то есть, в правительство. Проще говоря, для них это шанс получить деньги, славу и влияние.