"Фантастика 2025-65". Компиляция. Книги 1-29
Шрифт:
— Нет! — останавливает меня госпожа режиссер. — Служанки у тебя были, но со мной ты стесняешься. У тебя ведь еще никогда не было благородной.
Ага. Снова ложимся. Начинаю осторожно гладить ее по плечику. Делаю это медленно. И чувствую, что начинаю засыпать. Движения мои становятся все слабее, глаза слипаются. Мне начинает сниться, что я один в своей квартире в старом мире, пришел с тренировки, принял душ, сейчас сварю себе пельмешек и завалюсь спать. Один.
А потом мне становится очень хорошо, потому что я чувствую, как нежные руки задирают на мне мою смирительную рубашку, ласкают там, где это особенно приятно, а потом что-то мягкое и теплое садится на меня верхом.
— Раз так, то сегодня ты будешь моим
Хорошо, значит — я не дома, значит — буду пони, мысленно соглашаюсь я.
— А я буду на тебе кататься. Тихонечко. Как в детстве делала на моей первой лошадке.
И она на мне куда-то едет. Долго. Не спеша. Очень приятно. Я и не сплю, и не бодрствую. А она все едет и едет. Наконец, мы достигаем конечной точки ее путешествия. Одновременно. И девушка с меня слезает.
Все, наверное, я уже в конюшне, можно засыпать, думаю я, крепко прижимая ее к себе.
Теперь вот шутим друг над другом. Она мне поминает мое позорное выступление той ночью, и говорит, что я был великолепен в роли тихого пони, а больше всего ей понравился гвоздик, который всю поездку торчал из седла. А вот это уже обидно — там не «гвоздик» был, а такой «гвоздище», о каком подавляющему большинству только мечтать остается. Я ей, в свою очередь, ставлю на вид, что она в свою первую брачную ночь достигла блаженства не с мужем, а катаясь на пони, напоминаю, что теперь я знаю, почему она так любит верховые прогулки, и грожусь подарить деревянную лошадку.
Глава 16
Интерлюдия. Элениэль
Элениэль аккуратно сняла со своего плеча мужскую руку и, осторожно перевернувшись на бок и упершись локтем в подушку, начала разглядывать лицо спящего. Своего Господина. Сегодня он был особенно нежен.
Долго, очень долго гладил и ласкал ее грудь, едва касаясь, потом переходил к бедрам, тоже очень легкими прикосновениями, будто случайно, задевал лоно. Снова возвращался к животу, к груди, проводил пальцем по шее, и опять шел вниз, исследуя каждый изгиб ее тела. И целовал — нежно, только касаясь ее губ своими. И она дрожала, по телу проходили судороги и волны тепла, которые все чаще и чаще взрывались неописуемым наслаждением внизу живота. Она стонала и тянулась руками, чтобы обнять его, но он каждый раз мягко ее останавливал и продолжал эту сладчайшую пытку. А потом он раздвинул ее ноги, лег сверху и… На этот раз он все делал медленно, давая ей прочувствовать каждое мгновение.
— Элена, Элена. — прошептал он ей в ушко и, крепко прижав к себе, резко остановился, вдавливая ее всем своим весом в постель.
И она забилась в его руках в конвульсиях экстаза. Это длилось очень долго, ей показалась, что целую вечность, а он все не отпускал. Ощущения были такими сильными, что она в какой-то момент даже потеряла сознание.
Элениэль и сейчас еще чувствовала его в себе, хотя он уже давно спал. Она подняла свободную руку и коснулась своей груди — так же легко, как это делал он, и едва опять не застонала от захлестнувших ее тут же сладостных ощущений. Нельзя, одернула она себя. Так можно разбудить его. Господина.
Он, правда, не любит, когда она его так называет, но что поделать, если ей это так нравится, что иногда она себе позволяет вызывать недовольство на его лице. Сам он дал ей новое имя. Элена. Уже третье в ее жизни. Элениэль. Та была принцессой эльфов — гордой и неприступной. И редкостной дурой. В последнем девушка была абсолютно уверена. Эли. Эта была лишенным эльфийской магии изгоем и телохранительницей принцессы Изабеллы, теперь Великой герцогини и его жены. И тоже умом не отличалась. И вот Элена. Счастливая, получившая величайшую награду. Незаслуженную — за все те глупости, которые совершила, и справедливую — за страдания, которые ей пришлось пережить.
Иногда она удивлялась самой себе. Как она меньше, чем за год, умудрилась
пройти путь от властной принцессы до почти рабыни, наложницы, хотя Господин и запретил ей так себя именовать. И это его указание она нарушать не решается. И при этом быть счастливой? Причина одна — его руки, в которых она становится мягче теплого воска и тает.Она вспоминала, как впервые почувствовала такое его прикосновение к себе. Это произошло полгода назад в камере, когда герцог Юма Ричард зашел ее проведать. Он долго что-то говорил ей, пытаясь, видимо, успокоить, а в конце вот так коснулся. Тыльной стороной ладони. Через одежду. Ее груди. И она тогда разрыдалась. Так долго она мечтала о том, что когда-нибудь это произойдет, пошла ради этого на постыдный поступок, пробравшись в его спальню и обманув его жену, и… была с позором отправлена в заключение. Он говорил, что выпустит ее через пару дней и она будет в числе гостей на его свадьбе. И как она будет смотреть в глаза Изабелле, всем остальным, да даже той же стерве — темной эльфийке Диане? Нет. Надо бежать. Скрыться где-нибудь. И совсем неважно где, и неважно, что с ней потом будет. И она сбежала. Благо — это оказалось совсем несложно.
И попала в ад. И провела в нем три месяца. Три месяца жутких унижений, побоев, постоянного страха, что в любой момент она может подвергнуться насилию и спасает ее от этого только ревность хозяйки. Да, там были не герцог или господин, там были хозяева.
Как она выжила, почему не покончила с собой? Видимо, судьба была к ней благосклонна и решила дать третий шанс — на третью жизнь и третье имя. И дала.
Господин ее спас. Взял в схватке как честный приз. По всем законам — хоть человеческим, хоть эльфийским, хоть дроу или оборотней, она стала его собственностью. И собиралась ей оставаться всегда.
И теперь он хочет вернуть ей ее эльфийскую магию. Постараться, по крайней мере. А она этого уже не хочет. Не нужна она ей. Слишком сильно будет напоминать о том времени, когда она упустила шанс стать его женой, а потом пыталась убить. И если первое еще как-то можно постараться забыть, то второе она выбросить из головы не сможет. Но если он прикажет, то она, конечно, подчинится.
Может быть, он к ней и прислушается. Кое-какие заслуги у нее перед ним есть. В той битве с войсками Турвальда и непобедимыми легионами империи она добыла для него то, что ему было больше всего нужно.
— Проси, что хочешь! — сказал он ей тогда. — Только в разумных пределах, — и весело рассмеялся.
— Одну ночь, хотя бы два часа с вами, господин, — смогла она с трудом выдавить из себя в ответ.
Вот тогда он и сказал ей, чтобы больше так к нему не обращалась. А потом, вечером, когда его победившие войска после общего пира, наконец, успокоились, он сам нашел ее у костра, где она сидела в одиночестве, думая, что ее просьба осталась без ответа, взял за руку и отвел в свой шатер. К счастью, не тот, в который она тогда пробралась с кинжалом, чтобы его заколоть. Другой. Меньше по размеру. И там все и случилось.
Нет, он не был первым мужчиной в ее жизни. Был один эльф. Или, может быть, два. Сейчас она даже вспомнить их не могла. Но стал единственным. Человек? Пусть. Темный маг? Ну и что? Она теперь знает, кто он на самом деле. Кроме нее, в эту тайну посвящен только его дядя Родрик. Даже жена, Изабелла, только догадывается о чем-то. А ей он рассказал.
И они теперь достаточно часто бывают близки. В его спальне она, правда, впервые. Если не считать того раза, когда тайком пробралась сюда в своей второй жизни. Изабелла в последние дни себя не очень хорошо чувствует. Все-таки меньше, чем через три месяца она станет матерью. Поэтому в эту ночь Элениэль здесь. У Господина родится сын и наследник. Это лекарь по каким-то известным ему признакам утверждает с полной уверенностью. Она его тоже будет любить. Ведь он будет не только ребенком Изабеллы, но и его.