Фантомная боль
Шрифт:
Талус, 3 год ВрС
«- Пока ты чувствуешь боль, ты жив.
– А если боль фантомная?
– Единственная фантомная боль – когда начинает болеть сердце у того, у кого его никогда не было»
Голодрама «И пала тьма»
В хирургическом отделении военного госпиталя Талуса дежурным в этот день был Зан Янт. Это был молодой светлокожий забрак достаточно высокого роста, но щуплого телосложения, с чуть сутулыми плечами, острыми локтями
– Они доставили к нам двух экстренных с Набу, - сообщила постовая медсестра Тайзин – девушка человеческой расы. – Тяжелых.
– Далековато вы их завезли, притом что им нужна срочная помощь, - удивленно уставился Зан Янт на неймодианских врачей.
– Так трьебовал он, - ответил один из неймодианцев, сделав рукой жест в сторону первой смотровой.
Хирург кивнул и вошел в помещение. И то, что он увидел там, смогло его шокировать. На столе лежал краснокожий забрак. Судя по узору рогов и характеру татуировок, сильный иридонийский воин. Стиснув зубы, он смотрел на Зана с достоинством, с каким всегда держатся раненые иридонийцы. В его состоянии не было ничего непривычного, если бы не характер ранения – у забрака отсутствовала половина тела!
– Что произошло с ним? – сохранив твердость голоса, спросил хирург.
– Мы… нье обладаем информацьией, - растягивая слова, пробормотал неймодианец.
– Как давно он в таком состоянии?
– Около трьех стандартных дньей.
– Имя знаете? – Янт кивнул головой сестре Триз, чтобы она зафиксировала данные.
– Мол, - внезапно ответил сам раненый, от чего Зан даже немного вздрогнул. – Пишется через «аурек-уск». Двадцать два. К Торговой Федерации не имею никакого отношения.
– Он в ясном сознании? – изумился хирург.
– Всье времья, - подтвердил неймодианец.
– Четко отвьечал на вопросы, сердьечный ритм был в норме, тьемпьература субфебрьильная. Он требовал, чтобы его опьерировал забрак.
Зан Янт вздохнул, подперев рукой подбородок. Весьма и весьма сложный случай. Но, видимо, не безнадежный.
– А второй? – спросил хирург, направляясь в следующую смотровую.
– Наш пилот, - ответил неймодианец.
– Нун, девьятнацать стандартных льет. Мы его стабьилизьировали, но присоедьинилась инфекция. Скорьее всего, придьется ампутьировать правую стопу и руку по локоть…
Забрак взглянул на пациента. Тело неймодианца представляло собой сплошной ожог третьей степени, правая рука была сожжена до костей, его одежда сгорела вместе с кожей, а правый ботинок буквально приплавился к ступне. Он лежал в желто-зеленой лимфе, сочащейся через повязки, и собственных грязно-серых испражнениях. Уже не способный стонать от боли, неймодианец тяжело и часто с присвистом дышал, закатив глаза за розовую пелену воспаленных мигательных перепонок.
– Хорошо, что он стабилен, - заключил Янт. – Его нужно обследовать. Мне не нравится его дыхание – наверное, там есть ожоги дыхательных путей. А забрака срочно на стол.
Тайзин передала его поручения другим членам персонала госпиталя, в то время как Зан вместе с сестрой Триз начал готовиться к проведению операции.
– Удивительно, как их довезли, - произнесла Триз.
– Обоих. Зачем было так рисковать?
– Хочется надеяться, что это еще вменяемые неймодианские
медики, - ответил хирург. – Понятное дело, что в их госпитале мальчик никогда не получит нужные ему антибиотики. Он бы просто лежал у них там и гнил! Извини за выражение… И ведь медики сами могли наградить его инфекцией, потому что неймодианцы заразные! Сколько раз к нам привозили их сложные случаи, мы находили там такое… что это еле выводилось. При этом у них нет одноместных палат! Удавятся за кредит!– А забрак? Перевязать даже нормально не могут! – разделила его негодование медсестра.
– Конечно, перевязочный материал же тоже стоит денег! Не удивительно, что он требовал оперировать его здесь.
– Я боюсь, у него мы тоже в крови найдем какую-то дрянь, - сообщил Зан Янт.
– Так что бакту применять нельзя, а это все затянет.
Триз удрученно кивнула:
– Нам нужно много рилла.
– Это так, - согласился забрак и в полной готовности пошел в операционную.
Пациент уже был на столе, но оставался в сознании. Забраки обладали повышенной сопротивляемостью к анестезии и быстро вырабатывали к ней иммунитет, поэтому наркоз нужно было давать в последний момент перед вмешательством. Янт был готов все начать, когда пациент все еще пребывал в сознании: он никак не реагировал на дозу анестетика, введенную из расчета на его приблизительный вес. Пришлось увеличить дозу до предела, но когда сопротивление Мола наркозу, наконец, было сломлено, у него резко упало давление, открылось внутреннее кровотечение, началась ликворея, нарушился сердечный ритм. Стягивающие поля работали на пределе мощности, чтобы остановить потерю крови и спинномозговой жидкости – в какой-то момент Зан даже удерживал их вручную. Он никогда бы сам не подумал, что может выжать такую силу из своих худых рук. Из-за того, что рана была как бы прижженной, кровь скопилась внутри и буквально ударила фонтаном, как только хирург сделал первый разрез. Приложив недюжинные усилия, пациента удалось вытащить. Когда виброскальпель вскрыл брюшную полость иридонийца, Янт вновь был в недоумении: он увидел разрывы многих внутренних органов, но повреждения были совсем свежими: ни кровяных сгустков, ни гноя не было.
Зану пришлось собирать Мола буквально по деталям, восстановив и вернув на место поврежденные органы, удалив все, что нельзя было восстановить, сшив крупные сосуды, вымыв химус, излившийся в брюшную полость, и соединив сломанные кости металлическим крепежом.
После завершения хирургического вмешательства, отправив пациента в палату, сестра Триз вернулась в операционную. Она увидела Зана Янта сидящим на операционном столе, уставившись в пространство, сжав в кулаки окровавленные руки. Сестра провезла мимо него все, что было удалено в ходе операции: части поврежденных органов и пораженные ткани, которые полагалось отвезти в патанатомию.
– Если будет инфицирован спинной мозг, - изрек Янт, по-прежнему глядя в пространство, - мы не вытянем его на одних лишь препаратах широкого спектра. Без бакты…
Триз сочувственно вздохнула. Она могла представить, каково ему после стольких часов борьбы за пациента осознавать, что она может оказаться напрасной.
– Но ведь анализы еще не готовы? – попыталась обнадежить коллегу она.
– Может, противопоказаний нет? И вообще, когда дежуришь ты, смерть отменяется.
Янт взглянул на нее широко распахнутыми глазами:
– Обо мне так говорят?
Триз улыбнулась:
– Ты не знал?
Хирург закрыл рукой свой лоб, чтобы она не видела красных пятен вокруг его рогов и не знала, что он смутился. Однако он чуть заметно улыбнулся ей в ответ.
Вскоре Янт вышел из операционной, с ног до головы забрызганный кровью Мола. В предоперационной ждал своей участи неймодианский пилот. Парень стонал, его грудная клетка бешено сжималась и разжималась, когда он жадно хватал воздух, не успокаивающий его пораженные легкие. Медсестра Тайзин, как могла, успокаивала его в ходе обследования и ожидания помощи, постоянно разговаривая с ним.