Фатум

– И ничего, Никки. Ни-че-го. Нет и никогда не было никакого Дэниела Абрамса. И никого с именем Дэниел в тот год не рождалось. Ни здесь, ни в соседних городах. Всех мальчиков, родившихся в то время, я нашел.

Двести. Километров. В час.

– Но я искал, долго искал. Знаешь, почему? Потому что я хотел оправдать эту женщину. Объяснить ее предательство. Но ничего не получилось, и мне пришлось признать нелицеприятную правду: моя мать – сумасшедшая.

Вдруг, стрелка спидометра поползла вниз, и через пару минут машина остановилась. Выглянув в окно, Николь уперлась взглядом в знакомое серое здание и только тогда поняла, что не называла Дэвиду адреса.

– Я знал, – мужчина усмехнулся, видя замешательство девушки. – Я знал, что она здесь. Я даже к ней заходил. Хотел высказать ей все, что накопилось за последние годы. Но, знаешь, легче не стало. Это все равно, что со стенкой разговаривать.

– Но, как ты оказался в клинике? – если он уже навешал мать, то зачем он вернулся в психушку? Почему он сделал вид, что не знал про Мэриан?

– Я знал, что ты придешь, – он улыбнулся, мягко, и до боли стал похож на прежнего себя. – Хотел увидеться с тобой перед отъездом.

– Ты уезжаешь?! – о, эта переменчивая женская натура: мгновенье назад Николь только и мечтала о том, чтобы выскочить из машины и облобызать землю. Однако теперь, когда она в целости и сохранности добралась до нужного места, да еще и так быстро, ей совершенно расхотелось расставаться с другом детства. Ну, подумаешь, он самую малость нестабилен: с его-то жизнью, это было неудивительно. – Так скоро? Но ты…ты ведь только приехал, и…

– Я не нашел того, что искал, Никки, – он заглушил мотор и развернулся к Николь. – И не вижу смысла ждать. Да и я не хочу провести весь отпуск в больничной палате.

Девушка жадно вглядывалась в его лицо. Теперь, когда она знала, кто перед ней, она не могла не дивиться собственной глупости: как она могла не узнать его прежде? Те же глаза, те же волосы, те же губы, разве что плотно сжатые, а не улыбающиеся, как в детстве.

– Но почему сейчас? Я имею в виду, ты ведь уже некоторое время был в городе. Почему ты только сейчас решил с нами встретиться? И почему теперь так торопишься? – перед глазами Николь все подозрительно поплыло: да сколько можно реветь, в самом деле?!

– Я хотел сделать ей сюрприз на день рождения. Думал, так мое появление будет более эффектным. Конечно, знай я, что у нее проблемы с сердцем, – он иронично усмехнулся, – хотя нет, знай я, что оно у нее вообще есть, я бы не стал устраивать сюрпризов.

– Пожалуйста, не говори так о ней.

– Буду, Никки. Уж прости, но даже тебе она была большей матерью, чем мне. И вообще, давай закроем эту тему, – он улыбнулся. – Как там Эмбер? Все такая же скучная пай-девочка?

– Скучная или нет, но замуж вот выходит.

– Да ладно! – он и вправду выглядел удивленным. – Странно, я всегда думал, что из вас двоих ты первая упорхнешь из отчего дома, – он прищурился и опустил глаза на ее руки в поиске кольца. – Или ты уже???

– Нет, конечно! – Никки сцепила пальцы. И почему ей кажется, что она покраснела?? – Я же младшая в семье. Я не могу…

– Да брось! Мы что, в средневековье? Да и вообще, ты что, забыла, чему я тебя учил?

Николь растерянно посмотрела на него и помотала головой.

– Правила, Никки, созданы для того, чтобы их нарушать, – менторским тоном изрек мужчина и растрепал ей волосы. Потом он взглянул на часы и нахмурился. – Черт, не знал, что уже так поздно… , – Дэвид легонько постучал по рулю, устремив задумчивый взгляд куда-то вперед. Николь молча рассматривала его профиль, который вполне уместно смотрелся бы на какой-нибудь печати или монетке. Забавно: если разложить лицо Дэвида на отдельные черты, он отнюдь не был бы привлекательным. Но все вместе смотрелось так, что Никки со своими правильными чертами лица нервно курила в сторонке. Более того, она смотрелась серо и неприметно. Се ля ви**, как говорится! Мужчина же, который даже не замечал изучающего взгляда подруги и не знал, что ему уже присудили девять из десяти баллов за сексуальность, нарушил тишину. – Короче, сделаем так: дай мне свой номер. Я позвоню. Встретимся, посидим где-нибудь. Тринадцать лет, как-никак. Или больше?

Не веря собственному счастью, Николь не стала возражать, а тут же продиктовала свой телефон. Она старалась не думать о том, как легкомысленно со стороны смотрелся ее поступок: по первому требованию дать номер практически незнакомому человеку. Симпатичному незнакомому человеку. На шикарной тачке. А-а-а, к черту морализаторство: все она делала правильно!

Обменявшись номерами, они вышли из машины и достали коробку.

– Справишься? – мужчина аккуратно передал ношу. – Если хочешь, я помогу донести.

– А в палату…

– Нет, – отрезал он. – Прости, но у меня нет ни времени, ни желания возвращаться туда без необходимости.

Да, девушка ожидала подобного, поэтому спорить не стала: тем более, ей не очень хотелось вновь иметь дело с тем циником, что только что был за рулем. Детство наложило на мужчину определенный отпечаток, и Никки не хотела лишний раз бередить его раны.

– Тогда до встречи? – она поудобнее перехватила коробку и собиралась уйти, но Дэвид остановил ее. – Что?

– Я хотел попросить тебя… Не говори, что виделась со мной, ладно? Не хочу, чтобы…ну знаешь, чтобы снова начали обсуждать нашу семью и все в этом духе.

Николь удивилась, но все же кивнула. Ей это было даже на руку, в каком-то смысле: ей тоже не хотелось лишних расспросов и чего-то подобного.

– Хорошо, как скажешь.

– Отлично, – он снова растрепал ей волосы, за что определенно получил бы пинка, если бы не коробка. – Запомни, ни слова. Никому.

– Да поняла я! – Николь все же исхитрилась толкнуть его. Тот, шутливо пригрозив пальцем, сел в машину и, подмигнув на прощанье, уехал. Девушка проводила мерседес взглядом и чувством выполненного долга вошла в больницу.

Дэвид Абрамс здесь. Она все еще не могла в это поверить. Как в трансе, Николь зашла в лифт, пробиваясь к свободному углу кабины: она не хотела мять коробку, а стоя у дверей, постоянных толчков было бы не избежать. Правда, сейчас девушка, наверное, даже и не заметила бы, если б ее кто-то толкнул или даже уронил. Ей не было никакого дела до ужасного запаха или выражения лиц окружающих ее людей, которые держали себя так, будто апокалипсис уже случился. Ей было плевать на необъятную медсестру, которая весьма удобно устроилась на ее правой ноге, продавливая своим каблучком белоснежные балетки. Хотя нет, последнее было весьма болезненно, но Николь все предпочла не нарушать хрупкий баланс общественного умиротворения: если она поднимет голос, то, точно косяк перепуганных рыб, толпа придет в движение, и совсем не факт, что вторая нога девушки тоже не окажется придавленной. Тем более, все мысли Николь вертелись вокруг Дэвида, гостя из прошлого. Кто бы мог подумать, что она когда-либо встретится с ним снова? А Мэриан? Ведь она так ждала воссоединения собственной семьи, а тут такое… Правда, может, оно было и к лучшему, ибо не так Николь себе представляла долгожданную встречу. Что ни говори, а у судьбы извращенное чувство юмора: почему все произошло именно так? Неужели после стольких страданий они оба, и мать, и сын, не заслужили хоть немножечко счастья?

Звякнул колокольчик, оповещая о том, что лифт достиг нужного этажа. Оторвавшись от собственных мыслей и высвободив ногу из-под стокилограммового плена, девушка пришла в движение. Неуклюже протискиваясь сквозь толпу, Николь пыталась проложить путь к выходу (она уже пожалела, что забилась так глубоко!). И ей это почти удалось. Почти. Она была как раз у створок лифта, когда колокольчик оповестил о том, что двери закрываются. Николь уже собралась выставить универсальный тормоз – ногу, когда вокруг ее локтя сомкнулась чья-то стальная хватка, без церемоний вырвавшая ее из тесной кабины. Девушка даже не успела, как следует, испугаться: рывок – и через секунду она была прижата к бетонной стене. Холодная поверхность неприятно жгла обнаженные плечи, но, несмотря на это, Николь и не подумала отстраниться: выставив вперед потрепанную пыльную коробку в качестве буферной зоны, девушка во все глаза уставилась на нависающего над ней мужчину.