Фаворит

Внизу приветливо взревел Север, донесся чуть более сдержанный голос Залтана. Их прервал громкий хохот, незнакомые голоса. Никто не торопился хватать меня, и узел в груди немного ослаб. По лестнице, ведущей наверх, прогрохотали шаги, в библиотеку ворвался бородатый вихрь.

— Сэр Томас, бросай рисовать! Радость! Большая радость!

Глава 12

В просторной комнате с камином собралась большая компания. Потрескивали дрова, я сидел, вытянув к пламени ладони. Мышцы ныли, рукой, в которой приходилось держать щит, едва получалось двигать, запястье на правой раздулось вдвое. Сзади шумели, обсуждая ратные подвиги, пятеро благородных баронов во главе с Севером. Залтан тоже был с ними.

С их прибытия миновало уже почти три недели. Пятеро возвращались из долгой поездки, и их прибытие означало перемены в жизни барона Магатта, на что он не раз намекал в разговорах. Но пока они только хвалились вспоминали былое.

Мне застолья наскучили уже на третий день. Чтобы не ссориться с гостями, я проводил с ними пару часов, а потом тащил Севера на двор, где тот учил меня бою на мечах и саблях, прекрасно понимая, что до того выкручивался только за счет силы и реакции. Попадись мне противник по-настоящему умелый, и на этом мое существование закончится. Север по началу бурчал, что благородному барону не пристало отвлекаться от дружеской беседы, но учить взялся. И учил на совесть: пару раз меня спасало только то, что меч и сабля были не наточены.

Еще черездень к нам присоединились остальные. Залтан вышел посмотреть, куда мы снова пропали и остался, вызвавшись поучаствовать. Следом подтянулисьостальные. Они сосмехомприняли мои оправдания о болезненном детстве и отсутствии тренировок. Достаточно было посмотретьна ширину плеч и вспомнитьрассказы Залтана и Севера о моих подвигах в трактире. Но свои услуги предложили, чтопришлось кстати, так как каждый обладал уникальным стилем боя.

Фарук Камал, барон Фалесский, например, из-за своего невысокого роста любил атаковать колени, а когда соперник отскакивал, невольно подставляясь, бил краем щита снизу. Когда он впервые так меня подловил, я едва не лишился зубов. В последний момент барон остановился, опустив саблю, ипредложил закончить, но я настоял на продолжении. В итогемы рубились, пока я не научился отражать две его атаки из трех. Фарук удовлетворенно усмехнулся в рыжую клочковатую бороду, мы раскланялись, довольные друг другом.

Кристофер Эрнилл из Фаолинга, блондин с белым, как молоко лицом, почти равный мне по росту и телосложению, орудовал тяжелым двуручником, как хворостиной. После пары неудачных попыток отразить удар щитом, я едва не лишился руки и вынужден был изобретать тактику боя с нуля, хоть барон и подсказал мне кое-что полезное. В итоге мне удалось изучить азы владения двуручным оружием. После этих тренировок я отлеживался сутки.

Эббет Морино, чьи владения лежали на далеком юге в городе Приэтт, предпочитал сражаться длинным мечом без лезвия, называемым тут боршверт. Все его атаки так или иначе были построены на попытке проткнуть противника, найдя уязвимые места. В сочетании с длинными руками онбыл опасендаже в тренировочном бою. А учитывая, что в сражении барон начинал горячиться, я непрерывно рисковалоказаться на вертеле. Объясняя мне мои ошибки, он впадал в ярость, бурно жестикулировал, а его черные глаза готовы были выскочить из глазниц.

Айван Петро сражался длинным прямым палашом. На первый взгляд казалось, чтоон атаковал бессистемно. Да и на второй тоже, как ни пытался япросчитать, с какой стороны будет направлен следующий удар. Он на ходу менял направление, полоска стали со свистом резалавоздух, едва не рассекая кожаный доспех. Жилистые сухие руки с легкостью справлялись с таки маневрами. Каждый раз, отступая после удачной атаки, он довольно щурился, приглаживал топорщащиеся во все стороны темные волосы. Лишь когда я окончательно озверел и просто закрылся сплошной стальной завесой, Айван довольно крякнул и начал объяснять, как лучше атаковать под прикрытием такой завесы.

Меньше всего проблем доставил Озомат Горгорат. Барон Хеймский, высокий, сутулый, с невыразительным вытянутым лицом, просто объяснял, что собирается делать и повторял до тех пор, пока у меня не начинало получаться. В конце он даже оказался вполне мной доволен, по крайней мере, я решил, что его робкая полуулыбка значит именно это.

Север и Залтан присутствовали, но не вмешивались. Первый азартно комментировал происходящее, орал после каждого особо впечатляющего выпада, дергался, на рефлексах повторяя увиденное. Второй следил с ленивым интересом, но я чувствовал, что он запоминает каждое мое движение.

Обычно тренировка занимала паручасов. Мне бы хотелось и дольше, но всеупиралось в мои физические пределы. Когда меч или сабля начинали выпадать из разбитых пальцев, а уставший мозг переставал реагировать с нужной скоростью, мы откладывали оружие и шли обедать. Благо, я не ошибся в прошлый раз, предположив, что микроботы сохраняют минимальную, едва заметную активность. За ночь они успевали подлатать разбитое и изношенное, прописать в нервной системе нужные связи, и потому учился я быстро.

В камине трещали дрова, взлетали яркие искры, скрываясь в трубе. Я грел у огня разбитые руки, слушая вполуха разговор за спиной, погруженный в собственные мысли. Жить у Севера на правах гостя можно было и дальше, но… Это начинало угнетать. В этом мире гостеприимность была в ходу, но с каждым днем я все больше ощущал, что становлюсь слишком назойливым гостем. Нужно отправляться в свободное плаванье, но денег в мешках погибшего Томаса Роммаоказалосьне так много. Вероятно, он должен был остаться под покровительством кого-то из друзей дяди, но для меня это было рискованно. А если просто проживать имеющееся, новый Томас разорится за полгода. Решение зрело не первый день. Нужно переходить на самообеспечение, и я выбрал самый приемлемый сейчас вариант.

Дождавшись вечера, я выловил Севера в коридоре, спросил:

— Не имеется ли у благородного баронаимения на продажу?

— У благородного барона всегда найдется, что продать! — ответил тот, лицо его на миг потемнело, но продолжил онтак же жизнерадостно: — Хоть два! Себе? Тогда вообще подарю!

Он обнял меня за плечи, поволок обратно в каминный зал, где продолжали шуметь остальные:

— Есть у меня кое-что специально для тебя, дружище! Завтра же и осмотрим!

Север шумно протопал обратно в каминный зал, упална стул, вскинувкулак:

— Господа! А помните, как мы ворвались в ту крепость, как там ее…

Я с тяжелым сердцем наблюдал, как слуги, уставшие и посеревшие, приносят все новые кувшины. Барон на утро едва сможет шевелиться! Но, вопреки ожиданиям, едва в окна вползли первые робкие лучи, он поднялся и крикнул, перебивая нестройный хор галдящих за столом баронов:

— Господа! Мы с Томасом отъедем, а вы продолжайте без нас. Если выпьете все вино… что ж поделать, прихвачу на обратном пути еще бочонок!

Сопровождаемые несущимся в спины гомоном, мы вышли на двор и вскоре уже выехали за городскую стену. Север покачивался в седле, но прохладный утренний воздух выветривал хмель, и вскоре ничего не указывало, что позади у барона была очередная загульная ночь. Вместе с тем улучшалось и его настроение. Кони несли споро, довольные собой и окружающей свежестью, солнце светило мягко, но с обещанием жаркого дня.

По обеим сторонам дороги потянулись поля, дорога тянулась до самого горизонта прямая, как стрела. Север скрашивал дорогу веселыми байками, которых у него даже после приезда друзей оставался еще целый воз, я же слушал краем уха, кивал в нужных местах, смеялся, погруженный в свои мысли.

Денег на покупку земель должно хватить, так что я стану уже не бродячим бароном. Появится свой угол — можно будет думать дальше. Поднять производство, какие-то улучшения… Простейших знаний в химии и физике должно хватить. Нужно стать полезным, для того, чтобы подняться выше: истина настолько потрепанная, что страшно пользоваться.