Фэнтези

И кряхтя, старец принялся подниматься на ноги.

– Сейчас я слишком стар и, смею надеяться, мудр, чтобы пытаться укусить себя за пятку.

– Так как же увидеть мир другим, отец?
– Бросил Аватар в спину старику.

– Не отец я тебе, нерожденный. Сам разберешься. Недосуг мне. Останови мысли.

Тяжелая дверь хлопнула за спиной старика, ставя точку в разговоре. Вандерер вздохнул. Вот так всегда - только зацепишь паутинку, а она хрясь - и оборвалась. Аватар яростно бросил тело в плетение боевой пляски.

Вскоре во дворе стали появляться позевывающие люди, опасливо сторонясь мечущегося с мечом Аватара. Вандерер прервал свою тренировку и отправился будить Настю. Та так и спала в одежде, так как Вандерер позволил себе только стянуть с нее сапожки. Он потряс девушку за плечо.

Та подняла голову, чуть приоткрыв один глаз, и тут же со стоном уронила ее опять на подушку. Попыталась что-то сказать, но слипшиеся сухие губы не слушались. Вандерер принес воды, усадил морщившуюся девушку, прислонив ее спиной к стенке, и поднес воду к губам. Настя схватила кувшин обеими руками и начала жадно пить. Когда Вандерер начал уже опасаться, не уснула ли она за этим делом, вернула кувшин и открыла глаза.

– Ну как самочувствие?

– Это всегда так плохо после вина? И голова болит.

– Всегда, если не знаешь свою меру. А ты, похоже, вообще впервые пила.

– Нет. Но всегда немножко. И оно было не такое крепкое. Наверное.

– Ну что же, будем тебя лечить.
– Вандерер откупорил предусмотрительно захваченную вчера со стола чуток недопитую бутылку.
– Здесь не много, но тебе хватит.

– Ты что?
– Округлила глаза Настя.
– Ни за что. Я теперь вина в рот не смогу взять.

– Пей давай. Или хочешь до обеда здесь проваляться? Яд в малых дозах является лекарством. Так что лечиться надо тем, чем отравилась. По крайней мере, в данном случае.

Настя нерешительно поднесла горлышко к губам, зажмурилась. Потом открыла один глаз и вопросительно уставилась на Вандерера. Тот решительно кивнул. Она со вздохом обреченности закрыла глаз опять и, морщась, вылила остатки вина в рот.

Открыла оба глаза и удивленно похлопала ресницами:

– Мне почему-то казалось, что оно будет горьким.
– Осмотрела себя.
– Я что, не раздевалась? То-то все тело ноет. Только сапоги и сняла.

– Сапоги я с тебя стащил. Ты уже спала.

– А. А что ж тогда не раздел?

Вандерер смущенно захлопал глазами. Настя аж пискнула от удовольствия.

– Горе ты луковое. Это же надо так женского тела стыдиться. У нас даже мальчишки не такие стеснительные.

Вандерер почувствовал, как загораются кончики ушей. Буркнул:

– Похоже, лекарство подействовало. Вставай и пошли во двор. Долечиваться.

Настя обреченно вздохнула:

– Ладно, только давай сегодня без спарринга. А?

Вандерер кивнул:

– Хорошо. А потом холодный душ и плотный завтрак. И будешь как новенькая.

– Что? Холодный что?
– недоуменно переспросила Настя, натягивая сапог.

– Душ?
– Вандерер не сразу понял, что он непонятного сказал.
– Ну, это обливание водой.

– Иногда ты как будто на другом языке разговариваешь.

На кухне и во дворе уже вовсю кипела жизнь. Скворчали сковородки, потрескивали дрова, что-то булькало, несли корзины с продуктами, в дальнем конце двора мужик рубил дрова. Настя вяло начала выполнять упражнения. Вандерер отлучился распорядиться насчет завтрака и договориться о душе. Проходя через кухню, заметил большой дуршлаг. Обдумав мысль, поговорил со стряпухой и получил в свое распоряжение дуршлаг поменьше. Отправился в мыльню и пристроил с помощью куска веревки дуршлаг под трубой. Быстренько разделся и опробовал "изобретение", заодно смыв пот. Когда вернулся во двор, застал там почти всю челядь гостиницы, с открытыми ртами глазевшую на Настю. Девушка, что называется, поймала струю. От вялости не осталось и намека. Скупой стиль Настиных движений сливался в каскады приемов, плетя кружево танца. Смертоносного танца, и от этого еще более завораживающего. Десяток пар глаз словно прикипели к безостановочно двигающейся в трансе вымышленного боя худенькой фигурке девушки. А она просто не замечала их присутствия, или, что вернее, не обращала на них внимания. Сейчас для нее было важнее заворожившее их движение.

Когда хрупкая фигурка девушки замерла посреди двора, какой-то мужик выдохнул восхищенно:

– Ну, девка, дает! Я пять лет солдатскую лямку тянул, а такого не видел. Чисто танец!

Вандерер повел Настю в мыльню. Словно пытаясь доказать ей, что не такой уж он и мальчишка, дождался, правда отвернувшись, пока та разденется, поставил ее под дуршлаг и включил воду.

– Вот это и называется - душ.
– И весь гордый собой удалился.

К столу Настя вышла уже полностью восстановившаяся. Плотно позавтракали и вышли побродить по городу. Кроме двух широких улиц, бравших начало у центральной круглой площади и оканчивавшихся на привратных площадях, город изобиловал множеством узеньких улочек и тупичков, в которых запросто можно было бы заблудиться, будь город чуток побольше. Тесные и кривые, зажатые каменными стенами домов с высоко расположенными окнами-бойницами, они как нельзя лучше были приспособлены для обороны в случае, если неприятель прорвется за стены.

Сходили поглазеть на местную достопримечательность - огромное водяное колесо, поставлявшее в город воду. Оно производило впечатление. Чтобы полюбоваться на него, пришлось прогуляться за ворота и через подъемный мост, явно давно не поднимавшийся, выйти на основной каменный мост. Он раскинулся над рекой до естественного островка посредине реки. Потом нырял внутрь возвышавшейся над этим островком сторожевой башни и продолжался до противоположного берега. Стена города на высоком обрывистом берегу была пониже, чем в других местах. Вандерер спросил:

– Мне почему-то кажется, что с этой стороны город больше защищен, чем оттуда, откуда мы пришли. Там даже ров практически не виден. Такое ощущение, что город строили для обороны со стороны реки, как и черную башню.

– Отец считает, что так кажется потому, что эти укрепления строились как плацдармы. Для того чтобы захватывать, а не защищать. Это были форпосты на пути в Дикие Земли.

– Ну, тогда их расположение вполне логично.

Пообедали на открытом воздухе возле одной из харчевен, где прямо на улицу вынесли столы и скамейки. Еда была не настолько вкусна как в "Жигимонте", но парень с девушкой не привередничали. После обеда решили навестить Лакмуса. Стража у ворот долго не могла взять в толк, кого они разыскивают. И даже слово библиотекарь ничего им не говорило. Только после детального описания внешности, один из стражей наконец догадался:

– Так это, наверное, Ляпсус.

– Почему Ляпсус? Его Лакмус зовут.

Стражник пожал плечами:

– Как его зовут, я только от вас услышал. А кличкой такой его наградили из-за его рассеянности. Если задумался на ходу, то может со всей дури и в закрытую дверь вляпаться. И это не самый крутой его ляп. Потому и Ляпсус. Но вообще он мужичонка неплохой. Только иногда понять его сложно. Чешет как по писанному. А вход в его "резиденцию" - парень ухмыльнулся - с хозяйственного двора. Вон туда пройдите и направо.

Вандерер ожидал увидеть солидное помещение со стеллажами до потолка, сплошь уставленное книгами. Но библиотека предстала перед ними пыльной узкой каморкой размером метра три на десять с единственным вытянутым вверх окном-бойницей. Стеллажи под потолок действительно были. Но своей неказистостью и неустойчивостью они словно давали понять, что делал их не плотник, а скорее всего сам библиотекарь. А он не производил впечатления мастера на все руки. Стеллажи тянулись вдоль обеих стен, но заняты книгами была едва ли половина. Еще в зале библиотеки находились два больших сундука, шаткий стол и пара колченогих табуреток. Приставную лестницу за мебель считать не будем.