Фэнтези

– Будьте так любезны. Только вовсе я не леди. Просто деревенская девчонка.

– О, леди, в таком месте и в таком виде все, особенно такие прелестные и молодые, безусловно - леди. Когда сбрасываются покровы, все становятся равны, хотя не все это признают. Тут уж не чины и звания правят бал. Но я начал совсем о другом. Так вот, лет семь назад появился у нас новый градоуправитель, и как повелось, лорд всех земель прилегающих. Уж как добилась эта сиятельная личность высот таких, не скажу, не знаю просто. Но проявила на этом посту она себя очень даже хорошо. В казне, как обычно, денежки лишней не водится. Так он свою мошну не пожалел напрячь. Да еще как! Приглашены были гномы! Гномы строители признанные, тут говорить нечего. Но просидели они в замке неделю целую, решая вопросы нового строительства, невиданного. А потом набежало их народу сюда - я раньше разом столько и людей-то не видел. Перерыли весь город напрочь. На реке строительство начали. Вы, видимо, от границы пришли, из других ворот не выходили. Иначе бы заметили достопримечательность нашу - большое водяное колесо. Река сама его крутит, сама ведра наполняет, сама их поднимает и выливает куда нужно. А дальше вода по трубам бежит туда, куда их проложили. Ну, замок, центр города, дома людей именитых - понятно. Хотя некоторые поостереглись, не захотели новшеств, и теперь локти кусают. Так ведь и в самых неимущих районах, пусть не в домах, так на улице, дабы каждый желающий мог воспользоваться, краны стоят. Но ведь доставить воду это полдела. С этим ранее и водовозы неплохо справлялись. А вот куда девать использованную воду? Под мостовыми вырыли канавы, обложили их камнем, сверху закрыли каменными плитами. И даже люки для чистки предусмотрели. Все честь по чести. Теперь помои сбегают по этим канавам и сбрасываются в реку ниже по течению. В каждом дворе стоит нужник над сточной канавой. Если раньше недобросовестные граждане запросто могли угостить прохожих содержимым ночного горшка, то теперь все - указом лорда за это полагается наказание. Поначалу в тюрьме неделю держали, а потом придумали использовать провинившихся для чистки канализации. Стража доставляет к месту, и ты под наблюдением лезешь туда, чистишь. Представляете аромат, который исходит от человека после путешествия в фекалиях? Разом все сознательными стали. Вот.

Мужчина намылил мочалку и, присев на досточку, принялся тереть ей худощавое тело. Тут же подошла служительница и предложила потереть спину. Тот благосклонно согласился. И продолжил, иногда покряхтывая от удовольствия:

– Так что у нас в городе единственный во всем королевстве, насколько я знаю, водопровод и канализация. Даже в столице такого нет. Вот так, милостивые государи.

– И кто же этот достойный лорд?
– спросил Вандерер.

– Как, вы не знаете?
– Изумился словоохотливый собеседник.
– Лорд Саурон99 является представителем вашего племени, молодой человек. Аватар. Очень много для города сделал. Как в плане материальном, так и в плане культурном. Вот взять хотя бы мое ремесло. Прошу прощения, не припомню, представлялся я вам или нет? Нет?

Собеседник встал в своей бадье и по этикету поклонился молодым людям. Выглядел он при этой церемонии в совершенно голом виде настолько потешно, что Вандерер едва сдержал улыбку. Настя же вынуждена была нырнуть, и из ее бадьи слышалось только бульканье.

– Библиотекарь при дворе лорда Саурона99 - Лакмус.
– Он опустился обратно в воду и продолжил.
– Так вот он буквально вытащил меня с моей библиотекой из подвала, где книги портились от сырости и страдали от набегов грызунов. Можно сказать, спас бесценные крохи знаний и заодно мои кости от воздействия неблагоприятных условий. И жалованье неплохое положил. Да еще и деньги выделил для закупки книг! Представляете? За все время моей службы здесь книги поступали только два-три раза и то благодаря случайности. А теперь я сам должен заботиться о пополнении библиотеки регулярно. Очень достойный и образованный человек.

– Вы с ним близко знакомы?

– К сожалению - нет. Удалось перекинуться словом только пару раз. Да и то на ходу. Так что похвастать близким знакомством с этим достойным Аватаром не могу. К тому же он сейчас в столице. Как я слышал, обретается при дворе. Не удивлюсь, если он добьется высокой должности при короле. Он ведь даже обещал открыть школу у нас в городе. Да пока, видимо, занят более важными делами.

Лакмус принялся выбираться из своей бадьи.

– Приятно было с вами побеседовать, молодые люди. Но, к сожалению, мне уже пора. Если будет желание приобщиться к знаниям, да и просто поболтать, - милости прошу заходить в библиотеку. Придете?

– Непременно воспользуемся приглашением.
– Откликнулся Вандерер.

Библиотекарь прошлепал к выходу, где из стены над головой торчала еще одна труба. Там за что-то потянул, и сверху полилась вода. Обмывшись, вышел в дверь.

– Занятная личность.
– Проговорила Настя.
– Может, навестим его завтра?

– Думаю, стоит сходить. Все равно у нас целый день свободен.

– Договорились. Потри мне спинку.
– И Настя протянула Вану намыленную мочалку, присаживаясь на бортик бадьи.

Вандерер даже сглотнул при взгляде на округлости ее фигурки. Но делать нечего, взял мочалку. Старательно принялся тереть ею кожу спины девушки, стараясь избегать опускать взгляд ниже. Когда Настя решила что с нее достаточно, повернулась и забирая мочалку предложила:

– Теперь давай я.

Вандерер постарался побыстрее отвернуться от двух упругих бугорков, так неожиданно возникших перед глазами и так притягивающих взгляд. Попытался отказаться. Но Настя уже поймала его за плечо и принялась водить мочалкой по спине.

– И откуда ты взялся такой? Стеснительный, странный, непонятный. А?

Вандерер только пожал плечами. Когда его бросили истязать, быстренько залез в свою купель и принялся намыливать голову. Смыв, решил, что он уже достаточно чист и пора сматываться. Настя осталась еще понежиться.

При выходе у него никак не получалось открыть кран и на помощь пришла служительница, при этом задев бедром. Вандерера опять обдало жаром и, чтобы скрыть смущение, он вдруг выдал, неожиданно даже для самого себя:

– Если под струю подставить что-то вроде дуршлага, получится дождик.

И быстренько вышел в предбанник.

Ван дождался девушку в своей комнате, и они пошли обедать. К этому времени зал почти опустел. Только в дальнем углу какие-то серые личности накачивались вином, почти не закусывая. Хозяин за стойкой бара неодобрительно посматривал в ту сторону.

Вандерера с Настей усадили за столик у окна, принесли закуску и первое. Настя попросила вина. Официантка быстро исполнила ее заказ и вместе с бутылкой на столик поставила стеклянные бокалы гномьей работы. Налила в них вино. Вандерер вдруг вспомнил Вилену, когда она сказала: "Это вино бы не из таких кружек пить, а из стекла гномьего". Непонятное чувство сжало что-то в груди, потянуло.

– Давай выпьем за то, чтобы у нас все получилось.
– Предложила Настя.

– Только что у нас должно получиться?

– Ну, чтобы ты нашел себя. Ты ведь этого хочешь? А я нашла то, что потеряла. Давай?

– Давай.

Вино оказалось терпким с небольшой горчинкой, но приятным.

Согревая в ладони второй бокал, Настя задумчиво проговорила:

– И почему люди не могут просто радоваться самым простым вещам? Солнышку, дождику, минутке покоя. Зачем обязательно нужно добиваться власти и богатства через страдания других? Неужели полный сундук медяшек стоит дороже одной слезинки ребенка?

– Нет. То есть не стоит. А почему не могут просто радоваться жизни - я не знаю. В сущности, я ведь как бы и сам ребенок во взрослом теле. А что это ты вдруг?
– Вандерер обеспокоенно посмотрел на погрустневшую Настю.

– Да так, не знаю сама. Знаешь, я ведь в детстве считала, что для того, чтобы стать взрослой, обязательно нужно, чтобы подошел возраст. Вроде как ребенок, ребенок а потом - раз, и взрослый. Потом стукнуло столько-то лет - раз, и старый. Как будто возраст вообще играет какую-то роль.

– А что, не играет?

Настя хихикнула. Запила смешок вином.

– Теперь мне кажется, что все мы до смерти дети. Как думаешь, взрослому так же хочется сладенького, как и малышу? Так же, только он согласен потерпеть. А старик с таким же пылом как в юности занялся бы любовью, только уже не может. Давно истратил силы. Может по делу, а может понапрасну. Но этого сладенького ему все равно хочется. И вся разница между малышом и стариком в том, что старик взял уже от жизни какой-то опыт. И порой этот опыт только мешает радоваться тому, что есть. А порой и наоборот. Бывает даже, так коверкает душу, что жутко. Но если отмыть ее, душу, отскрести от негативного опыта, я думаю, под этой коркой окажется все тот же малыш, что так радовался сладенькому. Просто по пути жизни к душе цепляется так много всего, и хорошего и плохого, что к концу пути и не узнать человека за наросшей коркой. А на смертном одре все это отваливается и вновь проглядывает тот же малыш. Ни на гран не умнее, не сильнее, не хуже, не лучше.