Фэнтези

И она потащила Вандерера через площадь. Над входом висела большая доска, на которой цветными красками была каллиграфическим почерком выведена надпись "Жигимонт". За дверью оказалось просторное помещение, уставленное столами и тяжеленными даже на вид лавками. На столах красовались синие скатерти. Слева почти от дверей тянулась длинная стойка, отшлифованная до лакового блеска кружками, руками и рукавами. Дальше виднелась широкая лестница на второй этаж.

Вандереру подобные заведения почему-то всегда представлялись полутемными. Но здесь света хватало с избытком, он лился из больших окон в правой стене. За несколькими столами люди обедали, Вандерер заметил даже бледное лицо эльфа. Но большая часть зала пустовала. Две девушки - официантки болтали о чем-то у дальнего конца стойки, где имелся проход на кухню, не выпуская из виду посетителей. За стойкой, на фоне разнокалиберных бутылок, красовался упитанный гладковыбритый мужчина неопределенного возраста. Он что-то аккуратно вписывал во внушительных размеров книгу.

Вандерер с Настей подошли к стойке и поздоровались.

– И вам здравствовать. Чем могу услужить?

– Мы бы хотели остановиться у вас до послезавтрашнего утра. Есть у вас комнаты?

– Как не быть. Вам номер один или предпочитаете по раздельности?

– Эээ... Два. Нам две комнаты. Поскромнее.

– Прекрасно. Обедать будете?

– Да. Но сначала хотелось ополоснуться с дороги. У вас ведь еще есть мыльня?

– Конечно! Лучшая во всем городе! А вы, видимо, не впервые у нас? Случалось бывать?

– Было дело.

– Рад приветствовать постоянных клиентов. Деньги попрошу вперед.

– Разумеется. Вот, держи.
– Настя отсчитала требуемую сумму.

– Благодарю. Стол будет готов, как только вы освежитесь.
– Хозяин обернулся к проходу на кухню и громко позвал:

– Васька!

Оттуда высунулась лохматая голова паренька лет двенадцати.

– Покажи гостям их комнаты и отведи в мыльню. Хорошего отдыха.

Мальчонка подхватил брошенные ему большие железные ключи с бирками на веревочках и, поигрывая ими, поскакал по лестнице наверх. За ним поднялись и наши путники. Наверху им открылся узкий длинный коридор, оканчивавшийся окном, которое сейчас служило единственным источником света. По стенам висели плошки с потушенными свечами. По бокам в коридор выходили двери номеров. Открывались они внутрь комнат, иначе по коридору было бы сложно передвигаться. Проводник открыл ключами две соседние двери и передал ключи постояльцам, а сам шустренько покатился по лестнице под окном вниз, буркнув на ходу:

– Я вас внизу ждать буду.

В комнате помещалась узкая деревянная койка, табурет и малюсенький столик за спинкой кровати, у окна. Окно было приоткрыто, и легкий ветерок поигрывал занавеской. У входа, на настенной полке, стоял кувшин с водой и небольшая бадейка на полу. Стены были зашиты деревом. Вот и вся обстановка.

Вандерер снял с плеч мешок, ножны с мечом. Из мешка извлек смену чистого белья и полотенце. Подумав, решил дать девушке время и дождаться ее здесь. Но не успел подойти к окну, как в дверь просунулась Настина голова и возмущенно спросила:

– Ты чего копаешься? Пошли.

Мальчишка сидел на последней ступеньке лестницы и пытался жонглировать двумя камешками. Он провел их по коридору в мыльню и крикнул в открытую дверь:

– Теть Тась! Принимай клиентов.

Открылась другая дверь, и оттуда, в клубах пара, показалась дородная женщина в одном халате.

– Ты сам бы зашел, помылся хоть раз в неделю. Чай не за деньги.

– Я потом.

– Ага, знаю я твое потом. Из речки вас не вытащить, а в мыльню не затащить, сорванцы. Вы на нас не обращайте внимания, - обратилась она к вновь прибывшим, - проходите, раздевайтесь.

– Теть Тась, - послышался удаляющийся голос мальчишки, - ты знаешь почему бер такой здоровый? Потому что не моется!

– Ага, здоровяк выискался. Как ты моешься, так уже должен был быть здоровее ведмедя. А тебя вошь хворостиной перешибет.

– Неправда!
– послышалось издалека.

Женщина притворила дверь в коридор и повернулась к гостям.

– Племянник это. Никакими силами не заставить даже голову вымыть. Ой, да что ж я... Если нужно постирать одежку, давайте. По монете с человека. У нас тут и прачечная есть. Как разденетесь, вон в ту дверцу проходите, там вас встретят.

Вандерер быстренько разделся и, стараясь не смотреть на разоблачавшуюся девушку, открыл указанную дверь. За ней находилось довольно просторное помещение, жаркое и влажное. С одной стороны по кругу стояли на подставках около десяти больших деревянных бадей. Из другой стены торчали две трубы с какими-то хитрыми деревянными запорами. От каждой трубы отходил деревянный вращающийся лоток, по которому вода доставлялась поочередно в бадьи. В крайних бадьях нежились две упитанные женщины, о чем-то негромко беседуя. Пожилой мужчина сидел через две пустые бадьи от них, запрокинув голову и положив руки на бортики. В помещении еще находилась женщина из обслуги, в коротком халатике выше колена. Она как раз закончила наполнять водой бадью через одну от мужчины и передвинула лоток на соседнюю. Увидев Вандерера, она улыбнулась и произнесла довольно приятным низким голосом:

– Эта - для тебя. Сейчас мыло с мочалкой подам.

Вандерер быстренько залез в предложенную бадью. Она имела овальную форму и в сидячем положении бортики находились немного ниже подмышек. Служительница вернулась из угла за спинами моющихся, где были устроены полки, и положила на дощечку в ногах бадьи маленький кусочек душистого мыла и свежую мочалку из какой-то жесткой травы.

– Как водичка? Может горяченькой или холодненькой добавить? Нет? Если что нужно - зови.

И она переключилась на вошедшую Настю.

Вандерер уже свыкся с нравами этого мира. Но смотреть прямо на свою голую спутницу все же стеснялся. Он много раз задавался вопросом - откуда у него отличные от живущих здесь людей понятия о том, что прилично, а что нет? Но, естественно, ответа не находил.

Настя со стоном удовольствия погрузилась в свою ванну. С головой ушла в воду, выставив над поверхностью коленки. Вернулась в сидячее положение, отфыркиваясь.

– Ух, хорошо!
– сказала, убирая мокрую прядь с лица.

В Выселках летом баню топили через две недели. Считалось, что нечего зря переводить дрова, если можно хоть каждый день в озере плескаться.

– Ну как тебе здешняя мыльня?
– спросила, обращаясь к Вандереру.

– Здорово. Но откуда здесь берется вода? Река далеко, из колодца не натаскаешься. А ее здесь явно не экономят. Да и помои куда-то девать надо.

– Ну, ты мастер задавать вопросы! Я здесь второй раз блаженствую, а и в голову не приходило поинтересоваться. Есть и есть. Наверное, волшебство.

– Вы в чем-то правы, леди.
– Подал голос мужчина.
– Любая хорошо продуманная и выполненная мастерски технология практически неотличима, и в чем-то сродни волшебству.
– Он повернул голову к нашим героям и с интересом их рассматривал.
– Я прошу великодушно меня простить за то, что вмешиваюсь в ваш разговор, но если вам будет угодно, я смогу удовлетворить твое любопытство, молодой человек.

И мужчина выжидающе замолчал. Вандерер поспешил кивнуть, а Настя благосклонно произнесла: