Фейри-профайлер

Я наконец решилась:

– Что-то я не очень верю в твою историю. И не думаю, что это хорошая идея – освобождать преступницу.

Если ее считают изменницей, я могу оказаться в тюрьме вместе с ней. Тем более что госизмена – одно из самых тяжелых обвинений.

Роан молча сверлил меня глазами.

– Тогда возвращайся в Лондон сама. Хотя вряд ли ты выдержишь это путешествие.

Что ж, веский довод… Я не представляла, как смогу вернуться в Лондон.

– Если я помогу, ты обещаешь помочь мне вернуться?

Роан усмехнулся:

– Ты не в том положении, чтобы выдвигать требования.

– Если ты не можешь дать такое простое обещание, я лучше рискну и попробую выбраться сама. Думаешь, я тебе доверяю? Тогда подумай еще раз. Может, местным властям будет интересно, что ты собираешься освободить изменницу. Может, они отблагодарят меня и помогут вернуться в Лондон.

– Такой маленькой пикси, как ты? Они тебя запрут и позабавятся с тобой.

– Обещай.

Роан скрипнул зубами:

– Хорошо. Обещаю.

– Мне нужно, чтобы ты сказал это вслух. Ты обещаешь, что хочешь от меня только одного: освободить эту женщину? И, как только мы это сделаем, поможешь мне вернуться в Лондон?

– Да, женщина. Как только у тебя перестанет урчать в животе, – ядовито произнес Роан – таким ледяным тоном, что меня пробрало до костей. – Как только мы ее вытащим, обещаю помочь тебе вернуться в Лондон. Довольна?

Я кивнула и зашагала дальше.

– Роан?

Он хмыкнул.

– Почему фейри называют пикси трехрожденными? И Лилива?

– Потому что у Адама была жена до Евы, – ответил Роан. Он больше не смотрел в мою сторону и просто шел вперед.

– Да, его первой женой была Лилит. И ей не нравилась миссионерская поза. – Я знала эту историю из древней мифологии. Лилит нравилось быть сверху, поэтому с патриархальной точки зрения она была злым демоном. – И Адаму это не нравилось, потому что он комплексовал из-за размера своего члена.

– Значит, ты уже в курсе этой истории.

– Потом была создана Ева, которая очень любила длинных фаллических змей… Интересно, чего ей не хватало в жизни?

Роан продолжал шагать впереди, так что я не видела, улыбнулся ли он.

– Адам и Ева – прародители человеческого рода. Адам и Лилит – предки фейри. А пикси…

– У них трое предков. Поэтому они трехрожденные. И Лилива. А фертная… Наверное, это означает союз фейри и смертного.

– Вижу, ты и так все знаешь. Ответы на все вопросы. И мы можем помолчать.

О нет. Мы еще не закончили. Я получала важные сведения – и к тому же отвлекалась от мыслей об обмороженных пальцах на ногах.

– А что не так с фейри и пикси? Почему фейри так тянет ко мне?

Над головой загрохотал гром, хлынул ледяной ливень. Все налаживается.

У Роана вырвался вздох, но он продолжал путь.

– Все фейри, в том числе и пикси, могут питаться человеческими эмоциями. Похоть, счастье, радость… это заряжает нас энергией, придает сил, делает здоровее.

– Ты назвал меня пиявкой страха, – заметила я. От этой мысли в груди расцвел ужас. Будь у меня больше сил, я бы выбросила ее из головы. Но не тут-то было, она эхом отдавалась в глубинах сознания: мысль, что я питаюсь страхом, как какой-то монстр…

– Некоторые фейри предпочитают определенные эмоции, – продолжал Роан. – А поскольку ты любишь бывать в местах убийств, я предположил, что тебе нравится страх.

– Чушь собачья, – огрызнулась я – пожалуй, слишком запальчиво. – Ты просто проецируешь. Вспомни, сколько времени сам проторчал на местах преступлений.

Конечно, я не собиралась рассказывать ему о своем давнем прозвище «наркоман, подсевший на травмы». Я вообще не хотела поднимать эту тему.

– Как скажешь.

Медленно всходящее солнце начало окрашивать небо в бледно-фиолетовый цвет с медовыми прожилками. Значит, снова наступило утро… Когда я ела в последний раз? Едва я подумала об этом, у меня заурчало в животе.

Роан повернулся на звук, свирепо уставившись на меня.

– Теперь ты еще и голодная… Твоя слабость просто безгранична.

– Похоже, тебя раздражает, что у меня человеческое тело. – Я вытащила из сумки начатую упаковку мятных «Тик-так» и вытряхнула несколько штук на ладонь.

– Мне не нравятся звуки, которые ты издаешь, когда голодная, – бросил Роан на ходу. – Тебе нужно поесть и согреться. Значит, нужно идти быстрее.

Дождь забарабанил сильнее, намочив мне волосы и просачиваясь сквозь плащ. А вот Роана погодные катаклизмы, похоже, совсем не волновали.

– Многие фейри питаются страхом? Если он дает кому-то энергию, это идеальный мотив для убийства.

– Таких больше, чем хотелось бы. Поскольку ты пикси, ты питаешься собственным страхом. Как часто ты провоцировала опасные ситуации только ради того, чтобы почувствовать страх? Ты рискуешь, чтобы подпитывать свои эмоции. Это у пикси в крови. – Он шел впереди, не глядя на меня.

– Неправда. – Мое тело оледенело до самых костей. Это от окружающего холода или от слов Роана?

– Разве не так? Шляться по переулку среди ночи, зная, что маньяк убивает женщин? Преследовать неизвестно кого в одиночку, без подкрепления? Это поведение подготовленного агента – или человека, подсевшего на риск?

Зимний дождь хлестал по коже, и я сосредоточилась на том, чтобы делать шаг за шагом. Пока мы пробивались сквозь бурю, грунтовая тропа превратилась в сплошную грязь, мои изящные балетки утонули в глубокой луже, и я чуть не упала. Я хотела ответить Роану, но не смогла: меня слишком сильно била дрожь. Я была больше не в силах идти. Мышцы сводило от усталости и холода.

Мне просто нужно лечь и поспать. Если сделать передышку хоть на несколько минут под каким-нибудь из этих деревьев… Как только я отдохну, сразу встану и продолжу путь…

Руки утонули в ледяной грязи.

– Что ты делаешь? – Голос Роана звучал откуда-то издалека. Я свернулась калачиком, закрыла глаза и уплыла прочь.

– Чтоб тебя! – чертыхнулся кто-то далеко-далеко. Я почувствовала, как меня подняли сильные руки и куда-то понесли, убаюкивая на ходу. Полузакрыв глаза, я прижалась к Роану, пытаясь отдохнуть. Я не могла вспомнить, что делала раньше. Я помнила только одно: этот день выдался очень длинным.

– Продержись еще немного, – шепнул Роан.