Флеш Гетт

– А лес? Пойти туда?

– Нет. Под кронами почти нет жизни, это мёртвый лес.

– Ты уверена?

– Логическое предположение, основанное на знании... Но завтра проверим, когда взойдёт солнце. Ты не возражаешь?

– Возражаю... Нет, я согласен. Впрочем...

– Я заметила строения там, за Дверью. В пустыне.

– Какие строения?

– Не знаю. Не уверена. Правильная геометрическая форма...

– ...Есть у многих скал и растений. Сделаем так - я пойду к этим скалам. Ты же иди в сторону леса, но не углубляйся далеко. К середине дня, максимум к вечеру мы вернёмся сюда оба. По крайней мере, это всё что у нас есть. Это будет разумно. Нам надо делать разумные поступки, в этом наше спасение.

– Тогда возьми оружие.

– В ТТ больше нет патронов. Ты возьмёшь пистолет Махова, потому что лучше умеешь с ним обращаться. По крайней мере, видимая часть этой пустыни безлюдна, а значит - менее опасна.

Она улыбнулась. Это была улыбка одобрения.

– А что с профессором?

– Пусть остаётся здесь на светлое время суток. Охота происходит ночью, он выживет, бог даст.

– Другого варианта нет. Брать его с собой одному из нас ещё безрассуднее.

Профессор сидел на полу и как ребёнок строил из стекляшек разбитой витрины пирамидки.

В Лерке была духовная сила, большая, чем в Андрее. Он чувствовал это, чувствовал её лидерство и инстинктивно сопротивлялся этому. Он должен быть сильнее по праву пола. Но сейчас вынужден был уступить - её рассудительность поражала и внушала уважение. Пусть это будет временно.

Она достала сигарету - последнюю, прикурила и вышла на улицу.

Опасаться было сейчас некого, и она это почувствовала. 

Вся улица озарялась розовато-красным светом, над лесом восходило ночное светило. Оно было больше Луны в два раза, но не такое яркое.

Его лучи осветили стены домов на южной стороне, тёмные окна, фронтоны и карнизы.

Точно над тем местом, где располагался супермаркет, на карнизе под самой крышей, стоял человек. Он был почти наг - если не считать набедренной повязки, искусно скроенной из прочной кожи. К широкому ремню, украшенному шипами из жёлтого металла, были прикреплены ножны с кинжалом и колчан с короткими матовыми стержнями. 

В правой руке он держал небольшой арбалет.

Это был молодой мужчина, красивый и сильный. Спину и плечи скрывал плащ из тонкой кожи, а голову венчали четыре коротких рога. Кожа имела синий оттенок.

Мужчина посмотрел вниз, затем укрепил арбалет на ремне и расправил "плащ". Плащ - это огромные кожистые перепончатые крылья - имели размах около двенадцати метров.

Он взмахнул ими и заскользил в неслышном полёте меж стен домов, удаляясь от места побоища. 

Лерка увидела его только тогда, когда он уже пролетал над кронами деревьев: его силуэт стал хорошо заметен на фоне розовой луны.

*

К коротким суткам Андрею было не привыкать.

Валерия ушла раньше, почему-то не оставив никакой записки. Записка в таком случае была бы традиционна и в принципе желанна.

Он подумал, что она его попросту облапошила, как последнего лоха. Остатки гипнотического воздействия её воли проходили, и волнами накатывала обида и где-то местами мягкая назойливая злоба. Ну как же!

Он умылся стекающей со стен водой и оглянулся - скульптора тоже нигде не было. Андрей обыскал все близлежащие постройки, но профессор испарился, как летучий реактив из химической реторты. 

Оттягивать грядущий путь стало бессмысленно и нежелательно, и Андрей, прихватив флягу воды и две пачки концентрата из бункера, шагнул на синий горячий песок.

Кусок старого мира остался позади. 

Из пустыни стало видно, что он имел в длину не более трёх километров. Очевидно столько же и в поперечнике.

Андрей двигался вперёд, его не покидали мысли о Валерии.

С женщинами у него в жизни были сложные отношения, и начало этого следовало искать ещё в юности-отрочестве, когда он стал позиционировать себя в обществе как личность - так бы сказал любой психолог, обратись Андрей к нему с вопросами. Но психологов он на дух не переносил, считая их такими же шарлатанами, как и экстрасенсов. Пожалуй, психологов больше.

Когда мальчики всерьёз начинают интересоваться девочками? 

Андрей - в тринадцать лет. По его простой классификации они делились на красивых и остальных. Остальные нисколько не занимали его молодой незрелый ум, а красивых он первое время банально боялся. Боготворил и боялся. Просто симпатичные его не устраивали, ему до смерти, до соплей хотелось иметь подругу неординарно красивую, шикарную, эффектную. И вероятно, в таком прелестном создании должен гнездиться недюжинный ум, иначе и быть не может. Иначе нарушаются все законы гармонии, к почитанию которых его приучила мать. 

Когда красивая девочка пристально смотрела на него, Андрей мгновенно терялся. В его мозгу моментально вырастали варианты умной беседы об искусстве, литературе, философии. Он не отличался тогда внешностью, внушающей любовь с первого взгляда, и единственным средством и своим оружием он считал зачатки интеллекта. Ему было невдомёк, что тут как раз и скрывается весь пресловутый Закон Полов!

Да, красавица... Это сколько же надо нужных, уместных слов, эрудиции, чтобы она стала благосклонна к тебе? А что делать потом, когда она станет благосклонна? Ну, с этим вроде у него не было запинок, как ему казалось - кино, прогулки в парке под руку, потом - предложение о дружбе, признание в любви...

А она? О, да, она оценит его. Его невозможно не оценить, ведь это он умнее всех... Он понимает такие вещи, которые другим мальчикам недоступны. Другие мальчики уже в восьмом классе пили пиво и курили за углом школы. Разве ТАКИХ может полюбить ослепительная красавица? Уж она-то разберётся, кто достоин любви по-настоящему. Нет, нет, она определённо ДОЛЖНА быть умной.

Красавицы должны были понимать, что он, Андрей, готов для них на всё. Защищать, слагать им поэмы, выполнять любое их слово, в будущем браке мыть посуду, носить им тапочки, подчиняться беспрекословно...

Но дело не шло.

Красавицы почему-то больше тянулись к матершинникам и хулиганам, гоготавшим за углом школы. Некоторые - о, ужас!
– уже покуривали с ними. Другим слухам Андрей просто отказывался верить, и при каждом похабном рассказе в школьном туалете гневно сверкал очами.

Шли годы, менялась жизнь Андрея. А с получением опыта приходили житейские знания, менялось и его отношение к женщинам. 

Поступив в университет, он с удивлением обнаружил, что женская красота, как правило, обратно пропорциональна интеллекту. Более того - от этого открытия он пришёл в ужас. Это был настоящий шок для молодого человека. Он читал что-то о неполных семьях и последствиях воспитания мальчиков исключительно матерями, но не относил это целиком на свой счёт. И ведь действительно, зачем красивой девушке мозги? Она с малых лет, с юности прекрасно осведомлена о своей красоте. Красота - залог неминуемого замужества, некая точка невозвращения. А разве не о счастливом замужестве грезят все девицы? Зачем ей образование, эрудиция, интеллект? Ну, зачем, скажите на милость? Внимание мужчин - пожалуйста, оно всегда есть. Восхищение - да сколько угодно. Остаётся сделать правильный выбор, в котором опять же ей поможет окружающая среда, принятые обществом стереотипы и стандарты.